
***
Порой становилось так грустно…, и всё потому, что в рабочее время невозможно было поговорить с кем-нибудь по душам. Да, еще и связь в помещении была очень плохая, потому сообщения на мобильный телефон практически ни от кого не доходили до неё…
Грусть. Банальная грусть терзала Алису уже несколько дней подряд. А вокруг копошились и суетились люди. Они спешили на работу поутру, толкались в метро, не замечая друг друга, одурманенные своими стремлениями, где не было время на то, чтобы уделить внимание кому-то ближнему, а уж тем более – людям, окружающим их в повседневности.
Как часто люди не слышат друг друга. Говорят лишь для того, чтобы слушать свой собственный голос. Просто потому что в воцарившемся одиночестве квартирных стен больше не с кем заговорить и некому задать вопросы, не от кого получить ответы. И никто, кроме их самих, не сможет понять всё то, что чувствуют они, находясь в состоянии вечного холода. Такие люди, как правило, засиживаются на работе до самого вечера или пытаются влиться в шумную компанию и после работы посидеть с коллегами в каком-нибудь прокуренном баре, где официант принесет им недорогую выпивку...
Алиса подняла голову, оторвав взгляд от кафельной плитки на полу, и окинула взором магазинное помещение. Каждый занят своими делами: посетители выбирают товар, рассматривая выставленные на стеллажах диски; девушка на кассе всматривается в пространство задумчивым взглядом; принц Вовка разговаривает с одним из сотрудников о всякой ерунде, строит гримасы, активно при этом жестикулируя...
Моменты покоя, когда никто не трогает и не пристает с глупыми вопросами и разговорами. Все сотрудники временно увлечены собственными мыслями. Как они её только не называли: Фрау Алиса, Эльвира – повелительница тьмы. Иногда настолько привыкаешь к тому, что тебя называют все как-то по-своему; каждый что-то для себя там внутри решает, и у тебя столько разных прозвищ. Но когда на работе Алису, иногда, называли по имени, то на секунду девушка приходила в некое замешательство, хотя имя вроде было хорошее…