Кажется, в тот день был снегопад. И в громкоговоритель объявляли отправку поездов. На город опускался поздний вечер, и мы брали билет в один конец, словно отправляясь в путешествие, из которого не планировали вернуться. А я все ещё чувствовал себя воздушным змеем отпущенным в воздух, на свободу, которой так не хотел.
Электричка неслась сквозь темноту. Народу в вагоне было немного. За окнами пролетали заснеженные леса и монотонный голос объявлял станции. Колеса стучали в такт биению сердца, ритм которого невозможно было различить под курткой, но оно несомненно всё ещё было там и до сих пор билось по ней, живущей на другом конце мегаполиса.
Я смотрел на падающие снежинки, укрывавшие землю белым одеялом, на одинокие огни автомобилей, которые мчались в пригород, редкие семафоры, подмигивающие, то красным, то зеленым светом... И несмотря на малое количество народа, в дороге мы встречали знакомые лица. которые возвращались с работы домой. А поезд летел, оставляя за собой заснеженные станции с молчаливыми людьми, обремененными своими заботами и проблемами, которые просто спешили домой к вечернему чаю и теплой кровати. Они уже не собирались никуда уезжать, потому что нашли свое место, и им было к кому и зачем возвращаться.
Мы курили в тамбуре, разглядывая морозные узоры на стеклах, и невнятно, вполголоса, разговаривали о какой-то незначительной ерунде. И каждый из нас был просто дурак, севший в электричку от мнимой безвыходности. Нелепая попытка сбежать от проблем повседневной жизни, от глупых мыслей...
Он ехал к другой девушке, в объятиях которой не находил, кажется, ничего. Он ехал к ней, чтобы потом несколько дней подряд сожалеть о своей ошибке, и, спустя неделю, совершить эту ошибку повторно. Кажется, он совершенно и не задумывался о том, действительно ли он совершает ошибку. Он просто так привык - сначала сбежать, а потом поразмыслить. Он просто привык - залить горе вином..., горе, которого, в сущности, и не было. Но ему не хотелось верить в это, потому что поверив, он потерял бы сей странный смысл жизни, и уже некуда и не от кого было бы убегать...
Я ехал просто так; просто потому, что знал - подобные вечера не приносят ничего хорошего, кроме как ощущение своей отрешенности и ненужности. В такие моменты я был фонограммой. Но в тот день мне просто некуда было идти..., точнее, я хотел верить, что мне некуда идти. Потому я стоял в тамбуре, склонив голову к холодному окну и сбрасывал пепел на железный пол...
Она ждала нас на станции... Нет, она ждала его. А я был по-прежнему просто так. Мне, впрочем, хотелось быть просто так. Смотреть на мир с позиции наблюдателя - это ведь так интересно, изучать людей и их повадки, улыбаться им или смотреть на них отсутствующим взглядом, давая им понять, что они не правы в чем-то. Заблудшие души...
Просто идти вперед по заснеженной улице и думать о том, что кто-то родной сейчас не с тобой. Ощущать нехватку кого-то из-за понимания своего одиночества среди друзей и знакомых - это так привычно. Слышать сотни закадровых фраз, понимая, что ты не в своей тарелке и совершенно не на своем месте. Они шагали вперед, я - следом, с отставанием на один шаг, сжимая между пальцами тлеющую сигарету. Просто так...
***
За пеленой табачного дыма, я несколько секунд наблюдаю за танцующей парочкой, после чего утыкаюсь в дисплей мобильного телефона и без единого проблеска мысли в голове смотрю на время. Количество часов не имеет значения..., просто больше никуда смотреть не хочется, ибо неприятно. Рядом все равно нет человека, который пойдет танцевать с тобой..., потому на предложения я отвечаю отказом. На этой планете для меня существует только один любимый человек. Я люблю разрушать идиллии, но не допотопными действиями, которые могут вызвать чью-то ревность. Я мысленно улыбнулся себе, не показывая никому выражения своего лица, не отвечая на глупые вопросы, и не обращая внимания на неразумные попытки заговорить со мной. Ведь я не люблю много слов понапрасну...
Под грустные медленные мелодии я бессмысленным взглядом смотрел в одну точку, пытаясь нащупать грань реальности. Мне хотелось вернуться в то место, где я когда-то был востребован.
Она иногда смотрела на меня и удивлялась моему взгляду, пыталась расспросить о чем-то, но мне не хотелось отвечать на вопросы. Он пытался глупо пошутить и как-то привлечь мое внимание, за что получил по лицу хуком справа. Этого вполне хватило, чтобы успокоить его на оставшееся время и унять давно чесавшуюся кому-нибудь двинуть руку...
Минуты бегут невообразимо долго, и, если в городе часы проходят настолько бытро, что не успеваешь замечать, как они пролетают, то здесь время замедливалось на неопределенный срок и тянулось мучительно и монотонно, но, наверное, мучительно было только для меня. Он смотрел в её глаза напротив, чтобы на следующее утро попросить меня никому не рассказывать о случившемся, и не портить его, и без того никакую, репутацию в глазах другой девушки...
Снег, медленно кружась, падал на наши лица, застывая на ресницах, таял на шее и стекал по спине холодными каплями... Идти было уже некуда, и мы просто шагали в безоблачном пространстве по белой дороге, мимо невысоких домиков с темными окнами, маленьких заборчиков и черных деревьев, слушая пьяные крики неспящих в этот час, свист ветра и шум редких автомобилей...
Город спал. Спал весь мир... Квартиры, дома, троллейбусные парки, вокзалы. Спали люди в поездах дальнего следования, и проводник, выпивший перед сном чашку черного чая... Спали соседи по лестничной клетке и совершенно незнакомые люди. У меня оставался мир, в котором можно было расслышать хруст снега под подошвами ботинок. Снежная дорога, которая впервые вела меня не в сказку и не к какому-либо чуду, а просто в неизвестность, где не ждало ничего толкового, разве что головная боль и вечный холод.
Что мне ответил бы ветер в тот день, если бы я задал ему вопрос? А вопросов было много. Но я пытался разглядеть что-то в своих попутчиках и ничего не находил, кроме пустоты, глупости и обмана. Впрочем, все мы, порой, пытаемся убежать от действительности непонятным друг другу образом и безграмотными путями...
***
В темноте за окнами шумели электрички. Холод отрывал от раздумий и хотелось спать... Мы уезжали утром, в забитых до отказа вагонах электрички... Сон не шёл. Взгляд блуждал по уставшим и невыспавшимся лицам людей разной масти и пропорции. Я знал, что возвращаюсь туда откуда начал, а он возвращался туда, где заканчивал. Колесо не останавливалось, оно всегда продолжало невидимое медленное вращение, но только в тот момент я сумел различить это, почувствовать и понять.
В моих окнах забрезжил рассвет и начал зажигаться свет. Утро наступало спонтанно и как-то неправдиво, тускло и обыденно. Я сел в утренний троллейбус и поехал к своей маленькой родине...
Третий всегда лишний или наблюдатель...
А потом окажется, что дома тебя ждут и тебе всё-таки рады. Ты же при этом не рад никому и абсолютно никого не хочешь видеть. Я спал несколько дней подряд, чтобы не позволить своим рукам набрать столь знакомый номер любимой девушки, потому что подобное действо, на мой взгляд, ничего бы не решило и не избавило бы меня от возникших проблем на фронте личных отношений. Я спал несколько дней подряд..., чтобы проснувшись нагрубить в телефонную трубку всем, кто посмеет мне дозвониться. Я лишь имитировал радость, ибо истинную радость постигал я в грусти...
