Весь мир с напряжением ждет открытия зимних Олимпийских игр. С напряжением жду и я. Говорят, игры начнутся буквально на днях где-то за рубежом. Будучи давним и верным поклонником спорта, я, разумеется, понимаю насколько это серьезно.
Игры зимой, возможно прямо на улице, да еще за границей. Среди чужих, неприятных, принявших допинг и почти ничего не понимающих по-русски людей – все это не может беспокоить искреннего болельщика. Уже прямо сейчас, пока мы едим свою вермишель с рубленым шницелем, курим табак, спим с теплыми женщинами или просто проветриваем помещение, кто-то другой бежит по дикой снежной пустыне, чтобы успеть доставить на далекий, никому не известный зимний стадион огонь греческих богов, жителей Олимпа. Он несет людям пламя радости и ужаса сопереживаний.
Как он там? Лицо его, наверное, обветрено, рука онемела от факела, ноги устали, он думает: «Мать родная, добегу ли? Где я?», а сам бежит. Ему нельзя остановиться , свернуть с пути, чтобы навестить детей, обнять любимую, сходить в кино, помыться и поспать. Он принужден бежать, не останавливаясь, ибо в руке его бьются горячие сердца спортсменов, этих гордых, могучих и мудрых, которым обязательно нужно стрельнуть, подпрыгнуть, ударить, присесть и распрямиться. Огонь человеческих страстей мерцает в снежной пустыне. В его отблесках – гордыня, трепещущие слабости смертных. Ах, если бы и они обливались холодной водой из ведра, если бы развивали бицепс, если бы все время делали упражнения, и они могли бы стать настоящими олимпийцами, перекусывать железные стержни, разбивать головой кирпичи, носить на ногах лыжи, а в руках – ядра. Ах, если бы так! Но ведь не так. Горит безжалостный олимпийский факел, искры любви к большому спорту мерцают в дикой снежной степи. Там, среди них, есть и моя.
Я, признаться, давно люблю олимпиады, это мероприятия древних и наверняка мучительно умерших греков. Помню, как еще при советской власти, мальчиком, участвовал в районной олимпиаде по математике. Множество страшных примеров привела мне тогда жизнь.
Помню еще соревнования по выпиливанию лобзиком цыплят из большого куска фанеры. Я тогда обрезал себе палец. Не скрою, был я еще и участником районной олимпиады по труду. Из тяжелой железной болванки следовало за три часа напильником выточить какую-то продолговатую деталь. Нас, олимпийцев, было трое, и я занял почетное третье место. Кажется, моя деталь оказалась недостаточно продолговатой для золота и серебра, но память об этом спортивном достижении до сих пор живет со мной в виде синей выцветшей грамоты с подписью и печатью. Я даже иногда показываю ее своим многочисленным детям, чтобы они гордились идиотом-отцом. Конечно, с тех пор многое изменилось в олимпийском движении. Судя по тому, что показывают по телевизору, люди придумали такие диковинные виды спорта, как лесные лыжи, лыжи с ружьем, мужские обнимания на санях и запускание по льду каких-то разноцветных колобашек с ручками. Быть свидетелем этих удивительных актов человеческого мужества пока немного непривычно и не всегда приятно, но почти всегда – нужно. Потому что, каким бы непонятным и ненужным не казался бы спорт, он все равно учит нас доброте и гармонии. Так уж придумали древние греки.
Взять хотя бы искренне любимый мною хоккей. Как быстро и разительно изменился он на наших глазах, как много пришлось сделать людям, чтобы наконец-то превратить этот древнегреческий вид спорта в хотя и странное, но по-настоящему гуманное зрелище. Я помню еще тот, тоталитарный, дикий хоккей, нарушавший права человека, порождавший в болельщиках депрессию и боязнь замкнутых пространств. Большое количество агрессивных мужчин, вооруженных какими-то жуткими деревянными приспособлениями, похожими на половинки коромысел, тесное ледяное поле, ограниченное бортами, одна на всех резиновая черная шайба и необходимость затолкнуть ее в такую небольшую штуку, похожую на рамку с натянутой на нее сеткой. Причем, если помните, около этой рамки все время стоял мужчина с лицом настолько ужасным, что его приходилось закрывать маской и мешал всем пропихивать кусок круглой резины в сетку.

Совсем другое дело на нынешних олимпиадах. Конечно, хоккей стал другим. Когда лишних мужчин убрали, запретили коромысла и шайбу, убрали чертову рамку, как прекрасен сделался этот вид спорта! Пускай многим он пока еще кажется излишне нежным, но вглядитесь: как волнительны бывают эти два оставшихся хоккеиста – мужчина и женщина, одетые в красивые костюмы, плавно движущихся по льду под современную музыку, испытывающие друг к другу чувства уважения и сострадания. Понятно, что многое еще мешает им. Просто потому, что по-настоящему любить друг друга в коньках довольно непросто. Но это не значит, что мы должны теперь же отвернуться от хоккея. Человечество, в конце концов, довольно молодо, ему предстоит еще многое изменить в своих спортивных состязаниях.

Олимпиада в этом смысле – прекрасное испытание для новых идей. Уже сейчас, говорят, там пробуют какой-то скелетон, фристайл, моветон и барбекью. Вскоре, возможно, в программу войдут еще и моргалки, присядки, сопелки, спортивное выжигание на фанерке, командное катание на лифтах, скоростной спуск и подъём пианино, жмурки, кис-мяу, зимнее зажигание спичек, сидение в шкафу на время и разглядывание предметов на расстоянии. Все эти занятия важны нам, искренним болельщикам, любителям спорта. Просто потому, что они показывают нам, как велик и прекрасен может быть человек, задавшийся хоть какой-нибудь целью, нашедший себе хоть какое-нибудь занятие в жизни. Поэтому теперь, когда кто-то другой бежит в снежной пустыне, сжимая в руках огонь людских страстей, зажженный от олимпийского солнца, дрожащий, как гордыня смертных, хочется сказать ему: «Брат! Беги быстрее! Быстрее, выше и сильнее!» О, спорт!
Ты – мир.


P.S.: автор мне не известнен