В XIII веке в самом сердце Золотой Орды возникло православно- мусульманское княжество, просуществовавшее до марта 1917 года



История Средних веков, самая сверкающая и сказочная из всех историй, пленила меня еще в детском саду. Но Cредневековье было одно — наше, чудесное Киево-Суздальское, белокаменно-былинное, витязе-богатырское, добрыне-муромецкое. Другого в мои октябрятские годы не было и быть не могло.

Беда была в том, что я родился в городе Куйбышеве (ныне Самара) в Среднем Поволжье. На средневековых картах школьного исторического атласа на месте моей малой родины зияли Волжская Булгария, Золотая Орда, Казанское ханство. Страны, столь же «не наши», как Турция, с которой воевала имперская Россия, или Китай, с которым всерьез готовился воевать тогдашний СССР. Это было так досадно, помнится…

Недавно, пробегая соответствующий том «Истории России с древнейших времен» Карамзина, я пожалел, что уже давно покинул родные края: оказывается, именно в Среднем Поволжье и не так далеко от Самары была страна Балымат, принадлежащая русской истории, и правил ею православный Рюрикович.


Страна эта не упоминается в учебниках. Странно, но, похоже, историки вообще еще не рассматривали проблематику, связанную с этим вкраплением Руси в глубине ордынских пространств. А если затрагивают его, вскользь, в примечаниях и комментариях, то почти единодушно сходятся на том, что это недоразумение, ошибка. Не было княжества. С этим я готов поспорить, и не только по причине средневолжского патриотизма.

В 1239 году войска Бату-хана надвинулись на Смоленск. Ростислав Мстиславович, князь Смоленский, был далеко: за несколько месяцев до того он захватил великокняжеский престол в Киеве, после чего вообще пропал со страниц летописей. С трудом удалось спасти и укрыть сыновей князя.


Контроль монголов над русскими князьями был неполным, и они время от времени предпринимали карательно-грабительские вылазки, опустошая земли, угоняя скот и людей. Только на протяжении XIII века монголы предприняли четырнадцать таких операций

Младшим из них был Федор по прозвищу Чёрный (иногда его называли «Чёрмным», то есть «красным»). Ему тогда было меньше года от роду. Когда монголы ушли, старшие княжичи поделили между собой разоренное княжество. Федору достался маленький городок Можайск с небольшим уделом.

В 1261 году юный Федор Можайский вступил в брак, устроенный в результате сложных политических комбинаций: женой его стала Мария Васильевна, единственная дочь покойного князя Ярославского. Княжеством твёрдо правила мать Марии, вдовствующая княгиня Ксения. На престоле в Ярославле она просидела лет тридцать — единственный в своем роде случай. Выдав дочь замуж, Ксения передала власть ей и, заодно, зятю, — условно, конечно. Вопреки всем устоям, ведь на Руси престолы наследовались только по мужской линии, чаще от брата к брату (по старшинству), реже — от отца к сыну.

В это время все княжества Руси входили в Империю, простиравшуюся от Ледовитого океана до Средиземноморья, от Каспия и Арала до Балтики, — царство Волжское, как его звали тогда на Руси. Позже эту империю стали называть Золотой Ордой. С 1266 года в Сарай-Берке, столице Орды (руины ее на юге нынешней Волгоградской области) правил хан Менгу-Тимур, сын Тулук-оглана, внук Бату-хана. Ни до него, ни после не была Орда так могущественна.

В 1277 году войска Менгу-Тимура вторглись в земли Осетии. В этом походе участвовали некоторые русские князья, в том числе во главе ярославской дружины князь Федор Чёрный. Сражался он великолепно, и цель похода — город Тетяков, — был взят благодаря ему.

Хан увёз князя Ярославского после похода в Сарай. И там Фёдор вскоре достиг невиданно высокого положения, почестей, каких никто из русских князей не удостаивался. В житии его, написанном четыре века спустя, изложена вполне куртуазная версия: «Царица же, яко видя его святолепное благородие лица, яко же Египтянина Иосифа, и уязвися сердце ея, еже любити его... Царь же всегда повеле ему предстояти у себе и чашу от руки его приимаше, и три лета держаше его. Царица же мысляше дщерь свою вдати ему в жену». От этого предложения князь Федор Ростиславич отказался, поскольку как человек православный мог иметь только одну жену. Другому за отказ не сносить бы головы. Но Федор пробыл в Орде еще, по разным сообщениям, от трех до пяти лет.

Вернулся на Русь Федор Чёрный около 1280 года, видимо, сразу после смерти Менгу-Тимура. Тогда же скончалась его жена в Ярославле. Но город ополчился против любимца Волжского царя: «...не прияша его во град, но рекоша ему: сей град княгини Ксении и есть у нас князь Михаиле». Михаилу, сыну Федора, тогда было меньше двадцати. Теперь от его имени правила суровая бабка, княгиня Ксения.


Федор и его сыновья от второго брака, Давид, князем ярославским и Константин, были канонизированы в 1463 году

Князь Федор ничего не смог сделать, посему вернулся в Сарай. А там разгоралась смута, как всегда после смерти каждого хана. В Поволжье вступил с огромной армией темник Ногай Одноглазый, внук Тевала сына Джучи, властитель юго-западной окраины Орды, Причерноморья и Дуная. Ему противостояли сторонники Туда-Менгу, сына покойного хана. У Ногая был при себе другой сын Менгу-Тимура, царевич Тохта.

На Руси ярославскому князю места не было. Но в Орде он, как оказалось, снова был нужен, причем всем. Новый властелин Орды решил женить овдовевшего князя Ярославского на своей дочери, звали ее Кончаке. Ей было лет десять, возраст для монгольской царевны — вполне брачный. Мать ее, Ефросиния Палеолог, была православной, внебрачной дочерью византийского императора Михаила. Когда князь Федор снова заявил, что жена его должна стать православной, Ногай легко согласился. Вопросы веры темника не волновали, он провел молодость вдали от городов, в степях, и держался верований монгольских своих прадедов.

В Орде Ногай поневоле должен был опираться на православное население — его враги были правоверными мусульманами. По его приказу православный епископ Сарая и всех ордынских земель, грек Феогност, нарочно отправился в Константинополь. Он должен был решить вопрос о крещении дочери Ногая.

В качестве приданного Ногай Одноглазый «даруя ему [Федору] грады многи, яко тридесять и шесть, в них же Чернигов, Болгары, Кумане, Корсунь, Туру, Казань, Ареск, Гормир, Балыматы. К сим же вдаде на послужение князей и боляр руских; еще же и полграда вдаде ему своего, идеже царствова, злата и жемчугу множество... Всегда противу себе седети повелеваше ему, Царский венец свой по вся дни полагаше на главу его и в свою драхму облачаше его, повеле же ему дом устроити...».

Отмечено это события спустя почти двести лет — в XV веке, когда св. благоверный Федор князь Ярославский был причислен к лику святых, в житиях князя. Первое из них появилось в ярославском Спасском монастыре вскоре после 1463 года. Век спустя возникли еще две редакции: из Кирилло-Белозерского монастыря и из Книги Степенной Царского Родословия.

Со времен Карамзина жития святых привычно достоверными источниками не считались. Сообщение же о даре Ногая выглядит совершенно невероятным. Города Казань и Болгар, Корсунь-Херсон, Чернигов, то есть Волга, Таврия, Северная Украина. Чуть ли ни вся Ордынская Империя. Со времен Карамзина строки из жития были попросту отметены рациональными историками, как мусор, и преданы забвению. Зря, как мне кажется.



В 1998 году я побывал в Татарстане, в Тетюшском районе, на Щучьих горах, в селе Урюм. Места это лесные, до сих пор достаточно глухие, диковатые. Недалеко от Урюма — огромный овраг, где таятся руины большого булгарского города. По старой версии, это и был древний Балымат или Баламер. Михаил Суперанский в книге «Симбирск и его прошлое» (1894) писал: «Щучьи горы, то зеленые, то желтые, тянутся длинною цепью, а деревня Балымер, стоящая на развалинах древнего болгарского города Балымата, от которого и следа не осталось, жмется к обрывам гор. Здесь около берега есть громадная насыпь, уже прорытая искателями кладов, и потому чернеющая своими ямами. Этот курган называется «шелом», и предание говорит, что здесь где-то существуют железные двери, ведущие в потаенные камеры, где сложены несметные богатства».

Итак, Балымат — есть. Далее — Казань. Она впервые упомянута в русских летописях в 1372 году. Но это не значит, что селения с таким именем не было на сто лет раньше. Ареск — это Арское поле, оно начиналось сразу к северу от Казани. Город Болгар Великий сравнительно недалеко, на другом берегу Волги, это древняя столица Булгарии.

Что касается Чернигова и Корсуни — это, разумеется, не нынешние украинские города. Корсунь — город в Ульяновской области, на реке Корсунке. Недалеко от него, в Мордовии, есть малая речка Черне-лей, на ней было селение — Чернев или Чернеев. Вполне возможно, что 400 лет спустя это название переписчик переделал в Чернигов.

Таким образом, дар Ногая князю Федору сжимается до пределов Среднего Поволжья. Владения князя Фёдора простирались от нынешней Казани и Арской земли на севере до рек Черне-лей и Корсуни на юге. Западная часть современной Татарии по обе стороны Волги, и север Ульяновской области. Под властью князя Федора оказались исконные жители этих мест — булгары и кумане (половцы). Составитель жития, не разобрав, названия народов поставил в ряд с городами.

Страна, на трон которой поставлен был русский князь, была необходима прежде всего самому Ногаю как геополитический буфер между Русью и Булгарией. Булгары, исконные мусульмане, были опаснее для степных завоевателей, чем русские. Здесь, в исламской сердцевине Орды, нужен был Ногаю сильный наместник, безусловно преданный иноземец.

Ногай Одноглазый, не называясь ханом, примерял на себя корону владыки мира. С 1283 года на Руси правил его ставленник Дмитрий, великий князь Владимирский и Новгородский, сын Александра Невского. В 1290 году верховенство Ногая признали даже Милутин, король Сербии и Георгий Тертер, царь Болгарии. С ним вели переговоры и султан Египта, и король Франции. В 1291 году и в Сарае, наконец, на трон был посажен покорный хан Тохта. Всё это время князь Федор пребывал в Орде, десять лет подряд. Несомненно, он был ближайшим сподвижником Ногая, командующим его войсками на северо-западе империи.

Но уже в 1292 году всё стало рушиться. Тохта-хан выступил против своего благодетеля. На Руси снова вышел из повиновения князь Андрей, брат Дмитрия. И тогда же откололся от Ногая и князь Федор Чёрный. Его владения на Волге оказались под угрозой. Но главное, как раз в это время умер его сын, Михаил Ярославский. И Фёдор Ростиславич вернулся во главе балыматской конницы и покорил Ярославль. Несколько лет князь Ярославский был самым сильным князем на Руси после великого князя Владимирского.

Умер Федор Чёрный на рассвете 19 сентября 1299 года, в Ярославле, в Спасском монастыре.

О владениях князя Феодора на Средней Волге нет более никаких сообщений — кроме двух строк в Житии. Но есть все основания полагать, что волжское княжество не растаяло со смертью первого русского князя. Престол его унаследовали ближайшие родственники, Рюриковичи. Известно, что почти всю жизнь прожил в Орде родной племянник Федора, князь Василий Глебович. В Сарай он попал еще чуть ли не в детстве, и, судя по всему, воспитывался при дяде, в Балымате. Как и дядя, он женился на девице ханского рода.


Серебряные монеты, отчеканенные в Золотой Орде при Узбеке (1359 год). Фото: Музей-заповедник «Казанский Кремль»

После смерти Ногая в Орде шла тяжкая двадцатилетняя война за ханский трон. Утихла она только после 1312 года, когда на трон в Сарае вступил правоверный мусульманин хан Узбек. Князь Василий вернулся на Русь, в Брянское княжество, на трон которого имел некоторые права. Два раза он завоевывал и терял Брянск. Наконец, обосновался в городе Карачеве, где и умер в 1314 году. Сын и наследник его, князь Иван Васильевич, полу-Чингизид, скоро был изгнан литовцами и отправился в Орду, на родину. Судя по всему, — Василий Брянский, а потом сын его, Иван, и были наследниками св. Федора Чёрного.

Когда, к концу правления Узбека, снова начались распри в Орде — на Брянщине появился забытый было Иван Карачевский, именуемый Карач-мурза, и по языку, и по облику — совершенный татарин. Дружина его тоже была сплошь из ордынцев. Двоюродный брат, Глеб Святославич, князь Брянский, выделил ему землю на реке Неручь. Там пришельцы с Волги мирно расселились, приняли православие. И еще в начале прошлого века на Неручи жители нескольких вполне русских деревень сохраняли прозвище — карачи.

Зыбкое, но изящное свидетельство памяти о русском княжестве на Средней Волге предоставляет геральдика — герб князей Прозоровских. На нем — Змей, в точности такой же, как на гербе города Казани. В примечании из Общего Гербовника говорится смутно: мол, это — «указание на верную службу царю в Поволжских царствах». Но на Волге служили отпрыски почти всех княжеских родов. Снова — загадка.

Дело же в том, что Прозоровские — знаменитый, исторический род, — прямые потомки первого князя Балымата. Их родоначальник, князь Иван Федорович Прозоровский, сын удельного князя Моложского, — праправнук Федора Чёрного и Анны-Кончаки, царевны Ордынской. И казанский дракон-змей на гербе — это, судя по всему, память о стране Балымат.


Герб рода князей Прозоровских.

В «Общем Гербовнике дворянских родов Всероссийской империи» сказано, что род князей Прозоровских происходит от князей Ярославских
Неоспоримым существование княжества Балымат делает то, что еще во второй половине XIV столетия оно упоминалось в русских источниках. С 1363 до 1383 годов в Верхнем Поволжье правил Дмитрий Константинович Старший, князь Суздальский. Титул его полностью писался — так: «князь великий новгородский Нижняго Новагорода и Суздальской, и Городецкой, и Курмышской, и Сарской, и Болгарской, и Болымецкой, и Подольской и всея Понизовские земли заволских юрту и севернова государь».

Болгар и Балымат никогда не были под властью князя Нижегородского. Но княжеское титулование в те времена было делом наиважнейшим, высшей политикой. Случайностей тут быть не могло. Только одно может быть объяснение: Дмитрий Нижегородский считал себя законным наследником Федора Чёрного, князя Болгаро-Балыматского, которому он приходился близким родственником по нескольким линиям сразу.

Город Болгар Великий, существующий до сих пор (сейчас это посёлок в Татарстане), исламская столица Поволжья, русским князьям никогда не принадлежал. Так что столицей владений Фёдора Чёрного был, скорее всего, Балымат, булгарская крепость в Щучьих горах. Наиболее правильным было бы обозначить страну волжских Рюриковичей как княжество Болгаро-Балыматское.

Де-юре эта страна существовала, строго говоря, до марта 1917 года. Титул князей Болгарских «и всея Понизовския земли» позже, после присоединения Нижнего Новгорода, носили великие князья Московские, затем цари, и, наконец, императоры Всероссийские. Балымат же из титула выпал, затерялся в пыльных щелях Большой Истории. Обычная несправедливость.

Две строки из жития, условный титул давно забытого князя, тёмный символ на гербе. Пожалуй, еще не хватает оснований для нанесения княжества Балымат на школьные карты. Но для того, чтобы ощутить безграничность нашего Средневековья, где славянские вязи чудесно сплетаются с восточными орнаментами, — достаточно.

Кирилл Серебренитский, 20.06.2007

Источник:Журнал"Вокруг Света"