Из закромов Родины)).

 

Что в этих глазах? Что скрывается за завесой тумана, который покрывает их в минуты задумчивости или когда она сама того хочет? Только что были яркие, осмысленные, блестящие... и вот уже мутные, словно и невидящие вовсе, как у слепой, уставившиеся в одну точку или блуждающие бессмысленно, бесцельно, пряча от всех то, что внутри, в голове. Не расскажет. А если и скажет, то обрывки, осколки, показав только верхушку ледяной глыбы, высунув её на поверхность. А внутри: и лёд, и пламя, и страсти... И всё перемешивается... "Сама себя не понимаю..." Не так. "Не хочу объяснить это словами, потому что нет таких слов. Их нужно придумать заново". Вот она какая. Всё просто. Так просто, настолько просто, что не разобраться никогда. Она не хочет быть, как все. Она и не сможет, даже если стараться будет... Какое-то время, может, и будет получаться, но потом всё равно проявится всё. Жучки, червячки... точат, точат, точат... Постоянно. Проделывая множество новых и новых ходов одного большого лабиринта её головы. Мысли носятся, как вагоны метро по подземке. Без остановок, без пассажиров. Непостижимым образом уворачиваясь друг от друга... Хочешь боли, возьми её. Хочешь забыть... Не получится. Только сотрётся. Со временем. Время, оно всё лечит. Всё-всё. И страх, и смерть... Осторожно и бережно лечит все болезни. Даже если казалось когда-то, что не сможет это пройти, всё равно вылечит... Она теперь знает. Она со всем на свете справится теперь. Если справилась со всем, что было, то уже нечего бояться. Ещё одна цель - научиться не думать. Разгоняется поезд в голове, а мы его "стоп!" и всё, как река... тяжёлая, спокойная, в другую сторону... Поезд-река... Опять глаза подёрнулись занавесками... Нести чушь со смыслом - это так интересно... говори и говори... Кто хочет, увидит, кто не может, не дочитает до конца. "Ёжик расслабился..." Какое непростительное сравнение! Она никогда не была ёжиком. Сначала ума не хватало отрастить иглы, а потом как-то привыкла уже справляться сама. "Не полезу в драку, подло - значит чисто..." А кошки так делают. Но только не зажатые в угол. А её никто не загонял в угол. Ужом выворачивалась, чтобы не было такого. И будет она всегда истеричкой, психом, бешеной. Какая есть. А с виду и не скажешь... Что пишет... Что думает... От мыслей было по-разному. И горячо, и одиноко, и пусто, и замирающе... А теперь вот страшно бывает... Она мазохистка? Нет, конечно! Патологическое желание знать, сравнить, увидеть то, что должно быть... так, как должно. Она не виновата, что так тянет, что всё хватает и выкручивает внутри. Но она будет улыбаться с мутными глазами, говорить что-то весёлое, а потом включит Rammstein. Уплотнит мысли, спрессует, затолкает на дальние полки... Выдохнет и заново. А ночью всё перед глазами. С комментариями. Собственного сочинения. Мелькает-мелькает. И хочется схватиться за голову и заорать, чтобы через уши всё вылетело... Пусть с кровью, но ушло... не мучило. Она знает, что нельзя плакать. Нельзя же постоянно Rammstein смотреть, в самом деле... Да уж... Теперь это антидепрессант... Знала бы она раньше. Даже не понимает, зачем делает так с собой, чего хочет. А мысли всё чернее, всё навязчивее. Опомнись! Стоит в ванной, сама себя трясёт за плечи. Растеряно и неуверенно пытается втолкнуть себе что-то отвлекающее. А поезда сталкиваются, сталкиваются... Авария за аварией. Поезда - вещи бесплатные. Не жалко, но слегка больно...

Что в этих глазах? Сколько проносится в них, изнутри, изредка тормозя и выглядывая, как из иллюминаторов...