Кайф закончен. В связи с пространственным перемещением более чем в пол-страны имеем все прелести модемного соединения. Когда в любой момент кому-нибудь может понадобиться телефон, вследствие чего приходится обрывать, допустим, скачивание обновления антивируса. А так же принимать на себя все упреки типа «никогда Вам не дозвониться, опять дитя в Интернете висит». Но более всего, конечно, удручает практическое отсутствие privacy. Когда в любой момент могут войти в комнату, встать и радостно изучать все то, что на мониторе находится. «Ну я же от тебя ничего не скрываю!» (говорится с возмущением). А то, что люди далеко не всем и не со всеми (даже очень близкими) склонны делиться, в расчет не принимается. Я люблю мою маму. Очень. Эта любовь (уже достаточно давно) носит характер более обратной – как если бы она была моей не очень разумной дочерью, нуждающейся в поддержке и помощи. Она замечательный человек, во многом талантливый и интересный, кривобоко христианнейший и каритативный. Я могу ее ценить и уважать, но повторить ее судьбу не хочу ни за что. Слишком много чувства долга и аскезы, слишком много самоотверженности и очень мало любви к себе. Именно поэтому моя любовь к ней – прежде всего жалость и сострадание. Но совместное житие не радует. Проиехав из Берлина, поняла опять это. Я не чувствую здесь себя хозяйкой или соратницей. А жить пионером в пионерском лагере по непонятно какой целесообразностью установленному и по ходу переустанавливаемому распорядку не хочу и не могу. А это значит, что надо на что-то решаться.
(Ко всем читающим – это не жалоба, а самомотивация. С трезвой оценкой. Чтобы почаще себе давать "волшебного пенделя" (С) )