Ханс-Юрген Шламп

Перевод: Борис Немировский, ИА «Росбалт»
http://www.livejournal.com/users/paulus/438555.html#cutid1

В своей новой книге «Сила благоразумия» итальянская журналистка и писательница Ориана Фаллачи призывает к борьбе против ислама и предостерегает: ислам ведет против Европы захватническую войну...

В первый же день, когда книга поступила на прилавки магазинов, были проданы 50 тыс. экземпляров. Издательство Rizzoli рассчитывает продать в первые две недели 500 тыс. книг — и это только в Италии. Вне всякого сомнения, последняя работа Орианы Фаллачи, так же, как и ее первая книга, написанная после атаки против башен-близнецов 11 сентября 2001 года («Гнев и гордость»), достигнет миллионов читателей во всем мире, как только она будет переведена на другие языки: многие будут восхищены, а многие — повергнуты в ужас.

«La Forza della Ragione» («Сила благоразумия») — новое полемическое предостережение Западу от удушающего захвата ислама. Фалаччи пишет, — заявляют ее приверженцы, — о том, чего добропорядочные граждане и интеллектуалы, церковь и политические партии не желают признавать: Европа — в смертельной опасности, она переполнена исламистами, и каждый день всё более сдавливается безжалостными руками фанатичных сторонников Аллаха.

«От Гибралтара до Нордкапа, от холмов Тосканы до степей Волгограда, — так начинает автор свою книгу, — в любом европейском городе давно уже обосновался «второй город». Город, который постепенно поглощает внешний. Мусульманский, управляемый Кораном город». Этот «город в городе» не имеет ничего общего с традиционными общинами диаспоры, вроде Литтл-Итали или Чайна-Таун, где концентрируются эмигранты после прибытия в новую, чужую страну. Скорее, они — «этап исламской экспансионистской политики, которую до сих пор никто не смог превзойти». Ни Александр Македонский, ни Юлий Цезарь и ни Наполеон. «Так как единственное искусство, в котором сынов Аллаха никто еще не смог превзойти — это искусство внедрения, завоевания и покорения». И далее: «Их вожделенной целью всегда была Европа, христианский мир». В этом захватническом походе, по мнению госпожи Фалаччи, мусульмане полагаются не только на оружие своих террористов или фанатичные прокламации веры своих мулл, но, прежде всего — на плодородие своих жён.

«В подавленной Европе», однако, тема исламской плодовитости провозглашена табу, которое никто не осмеливается нарушить, — жалуется писательница. «Если ты пытаешься заговорить об этом — тебя отправляют под суд за расизм, за ксенофобию, за богохульство». Так же, как это случилось с ней самой, когда она попала в Париже под обвинение в разжигании национальной розни за то, что допустила в своей первой книге «конечно же, грубое, я в этом признаюсь, однако точное сравнение» — в той книге она заявила о рожающих нескольких детей мусульманках: «Они плодятся, как крысы».

Теперь же Фаллачи пишет: «Ни один закон не может опровергнуть... что в Европейском Союзе мусульманские новорожденные составляют в год 10%, в Брюсселе — 30%, в Марселе — даже 60%. Достаточно вспомнить слова Бумедьенна (бывший руководитель Алжира — прим. Б.Н.) перед Генеральной Ассамблеей ООН в 1974 году: «Однажды миллионы людей покинут южное полушарие, чтобы проникнуть в северное. Уж конечно, не как друзья. Ибо они придут, чтобы завоевывать. И они завоюют вас тем, что населят северное полушарие своими детьми. Чрево наших женщин принесет нам победу».

Бывшая знаменитая военная корреспондентка, автор известной книги «Письмо никогда не рожденному ребенку», Ориана Фаллачи в свое время писала репортажи (в том числе и для Corierre della Sera и The New York Times) о вьетнамской войне и о положении в Ливане. Она брала интервью у иранского аятоллы Хомейни и у китайского диктатора Дэн Сяопина. В конце 70-х она «удалилась от мира», ушла в личную жизнь — пока, после 11 сентября 2001 года, не почувствовала себя призванной предостеречь мир от ислама.

Как почти естественный, квазибиологический процесс, описывает госпожа Фаллачи возникновение своей второй работы на эту тему. «Гнев и гордость», — пишет она в предисловии, — «породили одно дитя — спокойствие». Это спокойствие обострило ее мысли и позволило ее здравомыслию «осветить правду под правильным углом и донести ее сегодня открыто до общества».

Она восстает против демократии, «которая, вместо того, чтобы прислушаться к собственным гражданам, заставляет их молчать, отдает их в руки врага, ставит их в несправедливое положение, когда меньшинство оказывается более ценно, чем большинство и - так как оно более ценно — позволяет этому меньшинству разыгрывать из себя господина и шантажировать большинство». Это никакая не демократия, — пишет Фаллачи, — это ложь и обман.

О свободе тоже не может быть и речи, если общество «препятствует тем, кто, как я, поняли, что угрожает немусульманам, сопротивляться тем, кто вторгается к нам и ставит нас на колени». Не только мысли, а даже чувства людей подвергаются цензуре и управляются теми, кто пытается распоряжаться, «кого я должна любить, а кого — ненавидеть: так, что если я ненавижу израильтян и американцев — то попаду на небеса, а если я не люблю мусульман — мне прямая дорога в ад».

«Еврабия» — так звучит ключевое слово 278-страничного «крика души». Так называет Фаллачи, по ее мнению, большей частью уже исламизированную, превратившуюся в арабскую провинцию Европу. Люди Запада, — гласит основа ее послания, — должны, наконец, получить право и возможность защищаться, иначе они все пропадут. Для писательницы «является иллюзией мнение, что существует разница между «хорошим» и «плохим» исламом». Мусульманин есть мусульманин, — поясняет она читателю, — так как он марширует в этой войне на уничтожение семимильными шагами на запад и север. Европа же, жертва, «продает себя, как шлюха султанам». Или, в лучшем случае, беспомощно созерцает свое завоевание.

Особенно четко подкрепляет разгневанная писательница свои слова примером Германии, «которая, со своими двумя тысячами мечетей и тремя миллионами турок-мусульман, выглядит, как провинция былой Османской Империи». Цитата из книги Фаллачи:
«Самолет компании Pan American, взорвавшийся в 1988 году над шотландским Локерби и унесший жизни 270 человек, стартовал из Франкфурта — да или нет? Бомба в его трюм была подложена во Франкфурте сынами Аллаха, жившими во Франкфурте — да или нет? Мохаммед Атта, глава самоубийц 11 сентября, изучал архитектуру в техническом университете Гамбурга — да или нет? Деньги на обучение полетам во Флориде были переведены из дюссельдорфского банка, а транспортный центр «Аль-Каиды» находится в Германии — да или нет?»

В Нидерландах, в Италии и Дании, в Швеции и Испании — везде видишь одну и ту же картину, — пишет Фаллачи: ислам на марше, а Запад этого не замечает. С пафосом атакует она политиков, отрицающих войну в Ираке, вроде председателя Еврокомиссии Романо Проди — он готов даже предоставить мусульманским захватчикам избирательные права и, таким образом, дополнительно облегчить им задачу. Однако политики, вроде итальянского премьер-министра Сильвио Берлускони, недостаточно громко протестующие против «слабаков», также не пощажены.

Это касается даже Католической церкви, проповедующей европейцам «уступчивое, податливое молчание» в отношении агрессоров из пустыни. При этом христиане и их вера стоят на первой позиции в планах исламистов: «Прежде, чем вторгнуться в наши земли и уничтожить нашу культуру, аннулировать нашу самоидентификацию, ислам занялся... идеологическим грабежом: он объявил «своим» христианство, назвав Иисуса Христа «пророком Аллаха» — причем пророком второразрядным. Настолько уступающим Магомету, что последний, спустя почти шестьсот лет, вынужден был начинать всё с начала. И чтобы еще полнее отобрать у нас Иисуса из Назарета, мусульманские теологи отрицают, что он был распят. Они отправляют его в свой мусульманский рай, где он жрёт, как прорва, пьёт, как алкаш, и занимается сексом, как развратник. После чего они заявляют: вот, мол, бедняга, проповедовал по-своему слово Аллаха, а его глуповатые ребятишки назвали это христианством — а на самом-то деле это ислам. Они просто переврали всё, что он сказал».

Не для славы и не для денег, — уверяет Ориана Фаллачи, — пишет она, но из чувства долга. Потому что никакая буря и никакое чудо Господне не погасит пламя ислама: для всех, кто не желает поклоняться Аллаху, речь идет о выживании.