Все началось в 1968 году, во время переворота в соседней Чехословакии. Тогда действующий президент Румынии Николае Чаушеску, испугавшись такой же участи для своей страны, решил обезопасить себя, свою власть и Румынию от возможного влияния извне и приказал построить военную дорогу через перевал Фэгэраш…

Ослики здесь без комплексов, поэтому им ничего не мешает заглянуть в салон автомобиля через отрытое окно для осмотра на наличие «съедобной оплаты». Своей наглостью они вызывают умиление взрослых и безумный восторг детишек. Но на самом деле они очень приветливые и смешные и совсем не против попозировать перед фотоаппаратом.

«Румынский подход» виден сразу — мало того, что вся продукция хранится без холодильника, так торговцы даже не посчитали нужным накрыть ее. Все съедобные товары на полках находятся в открытом доступе, а выхлопные газы мимо проезжающих машин, видимо, по мнению местных, добавляют свои особые вкусовые качества.

14. Осмотрев трассу с высоты, самое время сесть за руль и протестировать технические характеристики автомобиля. Конечно, не стоит входить в повороты с визгом резины, т.к. полосы настолько узкие, что некоторые водители складывают боковые зеркала. Да и отбойники отсутствуют, остается лишь внимательно следить за дорогой и наслаждаться окружающими пейзажами

В одном испанском городе,  который носит название Саламанка, сохранилось до наших дней большое количество исторических памятников.

Огромное внимание туристов привлекает собор  времен Ренессанса. Построили собор в шестнадцатом веке, и он получил название “Новый собр”, который отличается смешением стилей барокко и готики.

Наши современники назвали его собором космонавта. Нелепость или сенсация – об этом кипели страсти в интернет-сообществе. Фотографии фигурки космонавта, высеченной среди декоративных элементов  на стенах собора, облетели интернет.

Нашлись любопытные, которые отправились в Саламанку и своими глазами лицезрели сей факт.

Интрига разрешилась спустя некоторое время, и заключалась она вот в чем.

В начале девяностых годов двадцатого века реставратор  Мигель Ромеро решил запечатлеть достижения человечества двадцатого века  – покорение космоса.

Фигурка космонавта оказалась вполне реальной, только появилась она на соборе  шестнадцатого века в 1992 году.

17 августа Земли достигли как световые, так и гравитационно-волновые сигналы слияния нейтронных звезд. Впервые в истории пара сигналов была зарегистрирована людьми. Фаза спирального кружения наблюдалась детекторами LIGO и Virgo в течение 30 секунд — в 100 раз дольше, чем предыдущие гравитационно-волновые сигналы. Также этот сигнал стал самым ближайшим из всех, что мы видели, всего в 130 миллионах световых лет от нас. В то время как обсерватории извлекали из сигналов огромное количество информации, возникла новая задача: привести все это к теоретической осмысленности.

Условно говоря, мы услышали звон, но не знаем, где он.

Итан Зигель сел с Крисом Фрайром из Национальной лаборатории Лос-Аламоса, специалистом по сверхновым, нейтронным звездам и гамма-лучевым всплескам, который работает над теоретической стороной этих объектов и событий. Никто не ожидал, что LIGO и Virgo смогут зарегистрировать слияние на таком раннем этапе проекта, всего через два года после первой успешной регистрации и задолго до достижения запланированной чувствительности. Но они не только увидели сигналы, но и смогли точно обозначить их источник, место слияния, что принесло нам кучу сюрпризов.

Вот пять самых больших новых вопросов, которые поднимает открытие.

Как часто протекают слияния нейтронных звезд?

До того как мы наблюдали это событие, у нас было два способа оценки частоты слияний нейтронных дыр: измерения двойных нейтронных звезд в нашей галактике (как от пульсаров) и наши теоретические модели образования звезд, сверхновых и их останков. Все это дает нам оценку — порядка 100 таких слияний происходит ежегодно в пределах кубического гигапарсека космоса.

Наблюдение нового события обеспечило нам первую наблюдаемую оценку частоты сияний, и она в десять раз больше ожидаемого. Мы думали, что нам понадобится LIGO, достигшая предела чувствительность (сейчас она на полпути), чтобы увидеть хоть что-то, а затем еще и три дополнительных детектора для точного определения места. А нам удалось не только рано увидеть его, но и локализовать с первой же попытки. Итак, вопрос: нам просто повезло увидеть это событие или же частота таковых действительно намного выше, чем мы думали? Если выше, в чем тогда ошибочны наши теоретические модели? В следующем году LIGO уйдет на модернизацию, и у теоретиков будет немного времени пораскинуть мозгами.

Что заставляет вещество выбрасываться в процессе слияния в таком количестве?

Наши лучшие теоретические модели предсказывали, что слияния звезд вроде этого будет сопровождаться ярким световым сигналом в ультрафиолетовой и оптической частях спектра в течение дня, а затем будет тускнеть и исчезать. Но вместо этого сияние продержалось два дня, прежде чем начало тускнеть, и у нас, конечно, появились вопросы. Яркое свечение, которое продержалось так долго, свидетельствует о том, что ветра в диске вокруг звезд выбросили 30-40 масс Юпитера в виде вещества. По нашим данным, вещества должно было быть меньше вдвое или даже в восемь раз.

Что же такого необычного в этих выбросах? Чтобы смоделировать такое слияние, нужно включить много разной физики:

• гидродинамику
• ОТО
• магнитные поля
• уравнение состояния материи при ядерных плотностях
• взаимодействия с нейтрино

…и многое другое. Различные коды моделируют эти компоненты с разными уровнями сложности, и мы не знаем наверняка, какой из компонентов несет ответственность за эти ветры и выбросы. Найти нужный — проблема для теоретиков, и нам приходится мириться с тем, что мы впервые измерили слияние нейтронных звезд… и получили сюрприз.

В последние моменты слияния две нейтронных звезды не только испускают гравитационные волны, но и катастрофический взрыв, который эхом прокатывается по всему электромагнитному спектру. И если продуктом будет нейтронная звезда, черная дыра или нечто экзотическое среднее, переходное состояние нам пока неизвестно

Произвело ли это слияние сверхмассивную нейтронную звезду?

Чтобы получить достаточно потерянной массы от слияния нейтронных звезд, нужно, чтобы продукт этого слияния сгенерировал достаточно энергии соответствующего типа, чтобы сдуть эту массу с окружающего звезды диска. Основываясь на наблюдаемом гравитационно-волновом сигнале, мы можем сказать, что это слияние создало объект массой 2,74 солнечных, что значительно превышает максимум солнечной массы, который может быть у невращающейся нейтронной звезды. То есть, если ядерная материя ведет себя так, как от нее ожидаем, слияние двух нейтронных звезд должно было привести к появлению черной дыры.

Нейтронная звезда — одно из самых плотных собраний вещества во Вселенной, однако у ее массы есть верхний предел. Превысьте его — и нейтронная звезда снова коллапсирует с образованием черной дыры

Если бы ядро этого объекта после слияния немедленно сжалось до черной дыры, никакого выброса бы не было. Если бы вместо этого оно стало сверхмассивной нейтронной звездой, то должно было бы вращаться чрезвычайно быстро, поскольку большой угловой момент увеличил бы максимальный предел массы на 10-15%. Проблема в том, что если бы мы получили так быстро вращающуюся сверхмассивную нейтронную звезду, она должна была бы стать магнетаром с чрезвычайно мощным магнитным полем, в квадриллион раз более мощным, чем поля на поверхности Земли. Но магнетары быстро перестают вращаться и должны коллапсировать в черную дыру через 50 миллисекунд; наши же наблюдения за магнитными полями, вязкостью и нагревом, которые выбросили массу, показывают, что объект существовал сотни миллисекунд.

Что-то здесь не так. Либо у нас быстро вращающаяся нейтронная звезда, которая по какой-то причине не является магнетаром, либо у нас будут выбросы на сотни миллисекунд, и наша физика не дает нам ответ. При этом, пусть даже ненадолго, скорее всего, у нас была сверхмассивная нейтронная звезда, а за ней и черная дыра. Если оба варианта верны, мы имеем дело с самой массивной нейтронной звездой и самой маломассивной черной дырой за всю историю наблюдений!

Если эти нейтронные звезды были бы более массивными, было бы слияние невидимым?

Существует предел тому, насколько массивными могут быть нейтронные звезды, и если добавлять и добавлять массы, получится аккурат черная дыра. Этот предел в 2,5 солнечных масс для невращающихся нейтронных звезд означает, что если общая масса слияния будет ниже, вы почти наверняка останетесь с нейтронной звездой после слияния, что приведет к сильным и долгим ультрафиолетовым и оптическим сигналам, которые мы видели в данном случае. С другой стороны, если подняться выше 2,9 солнечных масс, сразу после слияния сформируется черная дыра, вполне вероятно — без ультрафиолетовых и оптических сопровождений.

Так или иначе, наше самое первое слияние нейтронных звезд оказалось именно в середине этого диапазона, когда может появиться сверхмассивная нейтронная звезда, создающая выбросы и оптические и ультрафиолетовые сигналы на протяжении короткого времени. Образуются ли магнетары при менее массивных слияниях? А более массивные — сразу приходят к черным дырам и остаются невидимыми на этих длинах волн? Насколько редкие или распространенные три этих категории слияния: обычные нейтронные звезды, сверхмассивные нейтронные звезды и черные дыры? Через год LIGO и Virgo займутся поисками ответов на эти вопросы, а у теоретиков будет как раз год, чтобы привести свои модели в соответствие с прогнозами.

Что приводит к тому, что гамма-лучевые всплески такие яркие во многих направлениях, а не в конусе?

Этот вопрос весьма сложный. С одной стороны, открытие подтвердило то, что давно подозревали, но никак не могли доказать: что сливающиеся нейтронные звезды действительно производят гамма-лучевые всплески. Но мы всегда считали, что гамма-лучевые всплески испускают гамма-лучи только в узкой конусообразной форме, 10-15 градусов в диаметре. Теперь же мы знаем, из положения слияния и величины гравитационных волн, что гамма-лучевые всплески уходят на 30 градусов от нашей линии визирования, но мы при этом наблюдаем мощный гамма-лучевой сигнал.

Природа гамма-лучевых всплесков должна измениться. Задача теоретиков состоит в том, чтобы объяснить, почему физика этих объектов настолько отличается от предсказанной нашими моделями.

Отдельной строкой: насколько непрозрачны/прозрачны тяжелые элементы?

Когда дело доходит до самых тяжелых элементов в периодической таблице, мы знаем, что они произведены по большей части не сверхновыми, а именно слияниями черных дыр. Но чтобы получить спектры тяжелых элементов с расстояния в 100 миллионов световых лет, нужно понимать их прозрачность. Сюда входит понимание атомных физических переходов электронов на орбиталях атома в астрономической обстановке. Впервые у нас есть среда для проверки того, как астрономия пересекается с атомной физикой, и последующие наблюдения слияний должны позволить нам ответить на вопрос о непрозрачности и прозрачности в том числе.

Вполне возможно, что слияние нейтронных звезд происходит постоянно, а когда LIGO достигнет запланированного уровня чувствительности, мы будем находить десятки слияний в год. Также возможно, что это событие было крайне редким и нам повезет видеть лишь по одному за год даже после обновления установок. Следующие десять лет физики-теоретики потратят на поиск ответов на выше описанные вопросы.

Будущее астрономии лежит перед нами. Гравитационные волны — это новый, совершенно независимый способ исследования неба, и сопоставляя небо с гравитационными волнами с традиционными астрономическими картами, мы готовы ответить на вопросы, которые не осмеливались задать еще неделю назад.

Есть такое очень редкое генетическое заболевание — буллёзный эпидермолиз, характеризующееся образованием пузырей и эрозий на коже и слизистых оболочках, ранимостью кожи и её чувствительностью к незначительной механической травме (скажу прямо: лучше не «гуглите»). От него нет лекарства. Однако благодаря достижениям немецких и итальянских ученых, у тысяч людей по всему миру, страдающих этим жутким недугом, появилась потенциальная возможность с ним справиться.

Исследователи сообщают об успешно проведенном экспериментальном лечении буллёзного эпидермолиза, при котором генетические мутации приводят к хронической травматичности кожного покрова. В данном случае доктора смогли восстановить 80 (!) процентов пораженного эпидермиса с помощью генетически модифицированных клеток кожи. Метод подразумевает нанесение генетически модифицированных кожных лоскутов на дерму, ткань, расположенную под самым внешним слоем кожи. Аналогичный метод ранее применялся на двух других пациентах с аналогичным заболеванием, однако в тех случаях речь шла лишь о небольших участках кожного покрова.

В новом же случае команда, работающая под руководством Мишеля де Лука, эксперта в области стволовых клеток из Университета Модены и Реджо-нель-Эмилии в Италии, сообщает о «спасительной для жизни регенерации практически всей площади эпидермиса пациента».

Пациентом в данном деле выступал семилетний мальчик, которого госпитализировали в одну из больниц Германии еще в июне 2015 года с тяжелым случаем кожных поражений и волдырей, которые в конечном итоге привели к тому, что он потерял практически 80 процентов кожного покрова. Когда все медикаментозные методы оказались безуспешными, родители ребенка согласились на проведение экспериментального лечения, которое давало хотя бы какой-то шанс на то, что их сын сможет выжить. Ученые решили восстанавливать утраченный эпидермис по частям.

Сперва был произведен забор клеток с непораженного участка кожи мальчика. Затем ученые использовали эти клетки в качестве основы для выращивания белковых культур, которые были генетически модифицированы таким образом, чтобы в них отсутствовал ген мутации LAMB3, приводящий к появлению заболевания. На основе этих белковых культур исследователи создали трансгенные эпидермальные трансплантаты, которые впоследствии в рамках трех операций заменили потерянную кожу ребенка новым и здоровым слоем эпидермиса.

Спустя 21 месяц наблюдений с момента последней операции пациент полностью поправился и теперь имеет новую и полностью здоровую кожу, не восприимчивую к обычным повреждениям, что, безусловно, не свойственно для кожи людей с буллёзным эпидермолизом.

«Этого пациента выписали в феврале 2016 года. Его эпидермис в настоящий момент полностью стабилен и обладает естественной прочностью. Никаких волдырей, зуда, мазей и лекарств», — сообщают исследователи в опубликованной статье.

Это, безусловно, удивительный случай для ребенка, чья едва начавшаяся жизнь могла закончиться без подобного уникального метода лечения. Однако команда специалистов признает, что подобное обширное хирургическое вмешательство не всегда необходимо во всех подобных случаях, даже несмотря на их фактическую возможность с научной точки зрения.

«Можно смело утверждать, что клиническая картина пациента (массивная эпидермальная потеря, критическое состояние и неутешительные прогнозы) оказалась необычными для подобных случаев, и наша агрессивная хирургия (обязательная для этого пациента) очень выделяется на фоне клинического течения болезни большинства пациентов с буллёзным эпидермолизом. Однако прогрессивная замена нездорового эпидермиса может осуществляться множеством менее инвазивных хирургических способов, правда на более ограниченных участках тела», — сообщают ученые.

Исследователи также сообщают, что необходим более длительный мониторинг состояния кожи мальчика, чтобы быть уверенными в том, что она останется такой же здоровой с его взрослением. Но если учесть, что по всему миру около 500 000 человек в настоящий момент подвержены развитию различных форм буллёзного эпидермолиза, результат данного лечения, без сомнений, можно назвать выдающимся достижением современной медицины, дающим надежду для многих людей.

Подробное описание проведенной работы немецких и итальянских ученых было опубликовано в журнале Nature.