- Здорово, хозяюшка. А где сам-то? - Один - усатый, другой - щуп-
ленький парнишка с птичьим лицом остановились в дверях, с ног до головы
облепленные снегом.
Высокая чернобровая Иннокентьевна, в черной кофте, черной кичке, как
монахиня, подала им веник:
- Идите, отряхнитесь в сенцах. Нету его. В бане он.
- Может, скоро придет? - спросил одетый по-городски парнишка.
- А кто его знает. Поглянется - до петухов просидит. Париться дюже
горазд. А вы кто такие?
- Из городу. По экстренному делу. Вот бумага.
Вскоре оба пошагали к бане, в самый конец огромного двора.
Весь двор набит заседланными конями и народом. Горели три больших
костра, было светло, как на пожаре.
Из бани выбежал голый чернобородый детина, кувырнулся в сугроб и, ка-
таясь в глубоком снегу, гоготал по-лошадиному.
- Он, кажись, - сказал усач. - Товарищ Зыков, ты?
- Я, - ответил голый и поднялся.
Он стоял по колено в сугробе. От мускулистого огромного тела его
струился пар. Городскому парнишке вдруг стало холодно, он задрал кверху
голову и изумленно смотрел Зыкову в лицо.
- Мы, товарищ Зыков, к тебе, - сказал усач. - Да пойдем хоть в баню,
а то заколеешь.
- Говори.
- Город в наших руках, понимаешь... А управлять мы не смыслим. Вот, к
тебе...
- Вы не колчаковцы?
- Тьфу! Что ты... Мы за революцию.
Зыков от холода вздрогнул, ляскнул зубами:
- Айдате в избу. Я сейчас... - И легким скоком, как олень, побежал в
баню.
В бане, словно в аду: пар, жиханье обжигающих веников, гогот, ржанье,
стон.
- Хозяин, берегись!
В раскаленную каменку широкоплечий парень хлобыснул ведро воды. Шипя-
щим бешеным облаком белый пар ударил в потолок, в раму: стекло дзинькну-
ло и вылетело вон.

Вложение: 3614351_VATAGA_SHishkov.txt