А я хочу жить в замке.
Чтобы ночью просыпаться от страшного ливня, вставать с постели и ощущать босыми ногами холод камней... Разжигать камин, натягивать шерстяной плед до подбородка, лежать голой, ощущая каждой частичкой тела мягкие щекочущие ворсинки ковра, и рисовать, рисовать, рисовать... А когда языки пламени запляшут в глазах круговоротом абстрактных линий, я буду засыпать над незаконченным рисунком... И, да, я обязательно буду улыбаться во сне, ведь почему бы мне этого не делать?
Да, я хочу жить в замке.
Чтобы знать, что кроме меня нет никого, нет никого на многие километры вокруг.
Я буду устраривать балы и презрительно ухмылятся, когда никто не придет. И то, что я не присылала никому приглашений, никакого значения не имеет.
Замок снова пустой, и всю ночь напролет в главном зале будет играть медленная музыка. А я буду стоять у окна и просто смотреть вдаль.
Я буду жить в замке.
А продукты мне приносит экономка - пожилая женщина с тонкими, всегда сжатыми губами, добрыми глазами и морщинистыми руками. Она поливает цветы, которые живы только благодаря ей, ведь я совершенно не умею ни о чем заботится. А еще она всегда неодобрительно смотрит на оставленные бутылки виски, но никогда ничего не говорит. И в такие моменты мне всегда хочется дать себе по морде, не знаю почему.
А еще у меня будут депрессии. А ведь правда, как же без депрессий? Буду ощущать себя совершенно никчемной и никому не нужной, буду истинно верить, что это действительно так... Буду плакать, но никто не придет и не пожалеет, потому что никого нет на многие-многие километры вокруг.
А когда я умру, меня похоронят на маленьком кладбище прямо за замком. А может быть, это будет фамильный склеп, не знаю. Я еще не решила.
Добрая экономка будет ухаживать за замком и моей могилой, но только первое время.
Потом же, я это точно знаю, замок никто не купит, и она уйдет. И растения, все-все растения умрут, потому что больше некому за ними ухаживать.
Но я все равно хочу жить в замке.