Довольно старая моя писанина:
(Написано без употребления каких-либо порошков, трав, таблеток и спиртного)
Глюк проснулся поздно днем, большая стрелка часов будильника медленно ползла по циферблату, издавая жуткий стук, который в обычном состоянии можно принять за безобидное тиканье. Глаз не хотел открываться: любое движение веком вызывало страшную боль в голове. Пересилив себя, Глюк поднялся с матраца, расстеленного прямо посреди пола квартиры. Устало обведя взглядом квартиру, он понял, что это конец; из мебели в его жилище остались только плинтуса и два тараканьих трупика, упокоившихся в пыльном углу спальни.
Денег не было, воды в квартире тоже, как, впрочем, и газа, электричества и отопления.
Вдруг, Глюк услышал доносившуюся с улицы школьную песню. В его больной голове мигом родился План. Быстро одевшись, он выбежал из дома.
Песню издавала группа марширующих Буратино, направляющихся в школу. Глюк приметил одного из них, отставшего от основной массы, самозабвенно горланящего проклятую песню. Рысью метнулся Глюк к Буратино, сгреб его под мышку и кинулся прочь.
В вагоне трамвая, кроме Глюка, ехало человек пять – все обросшие измученные мужики, с огромными баулами на коленях, угрюмо смотрящие куда-то, сквозь сиденье трамвая перед собой. В это время Буратино, которого Глюк все еще держал под мышкой, понял, что он едет не в школу, начал паниковать и громко заорал. Как оказалось, не один Глюк вез Буратино – похожие вопли раздались из баулов его попутчиков.
Голова буквально разваливалась на части от нестерпимой боли, а эта проклятая деревянная кукла все верещала и верещала, даже не собираясь успокоиться. Наконец трамвай остановился, противным голосом провозгласив: «Деревоперерабатывающий завод. Конечная». Все вышли из вагона. На улице вопли Буратино стали несколько тише. Неподалеку от остановки дымил огромными закопченными трубами завод по переработке дерева, в воротах которого толпилась очередь человек из десяти. Глюк примкнул к очереди.
Наконец-то он дождался момента, когда перед ним оказалась касса приема дерева. Буратино взвесили, замерили и убрали куда-то в темноту, выдав счастливому Глюку несколько монет. Он, получив деньги, с радостной улыбкой на лице поспешил прочь от завода.
А Буратино в этот момент захватили большие металлические клешни, которые поволокли его в перерабатывающий цех. Крик деревянной куклы утонул в реве циркулярных пил завода, который, переработав дерево, выпускал из своих недр им же изготовленные армии новых Буратино.
