Ты не хочешь

мне сказать, что знаешь

почерк

Одиночеств...

Но глазами провожая,

ставишь прочерк...

Ты же хочешь...

Ты же веришь...

Я приду и хлопну дверью

На мгновенье

Серце екнет, губы

сцепятся как звенья.

Двух цепочек...

В наших мислях днем и

ночью -

Многоточья...

С каждой, пусть

Короткой встречей -

Нервы в клочья...

Что ты хочешь?!!

Уйти. Отрезать.

Вычеркнуть. Стереть.

Ни слова. Ни полслова.

Ни полжеста.

Тупого безразличия

подшерсток.

Носить вместо

искренности впредь.

Давить безликость

выспренной тоске.

Сыграть почти оморфное паденье.

Найти себя в бегущей

рядом тени.

Переламать невроза

колоски.

Захочется напиться и орать.

Захочется навзрыд

ругаться матом.

Он в прошлом. А само-то,

а сама-то…

…с мобилки удаляю

номера…

Поклясться в том, что

больше никогда…

…Не лезть к нему. Ты

слышишь, дура, слышишь!

Отстань! Остынь!

Не думай, не гадай!

Не унижаться. Не звонить.

Не ждать…

…сумей!

Ну ты же можешь.

Ну попробуй.

А вбитая в башку

«любовь до гроба»

Перебродив, возьмется

сердцем в штат.

Настроение сейчас - психоделическое

Истории, связанные с убийствами, ножевыми ранениями, неудачными абортами, в целом - истории, связанные с криминалом, притягивают многих именно своей причастностью, в таких историях смерть всегда забегает наперед, будто хочет посмотреть, чем все закончится, многим как раз и нравится, что смерть в этих случаях начинается еще при жизни, и можно разглядеть ее подростковое лицо. Поэтому завязываю с криминалистикой. Не могу на это больше смотреть, где каждый сам себе и хищник и жертва. Мне до сих пор снятся остывшие тела и большие пустые глаза маленьких ангелов, которые торгуют собой на грязных обочинах провинциальных городишек. Такое ощущение, что проживаешь каждый день чью-то жизнь, только не совсем удачную, сломанную на N-нном году, как разбитое зеркало, изломанное отражение. И ангелы уже не улыбаются, их когда-нибудь убьют на той же грязной обочине, когда они станут не нужны - когда закончится срок их маленькой короткой жизни для мотыльков-однодневок.

Ненавижу музыкантов на похоронах, которые выдувают над покойниками кровавую и безудержную музыку отчаяния. Лучше уходить молча, с почестям, без - неважно, но молча, когда все предельно ясно и досказано. Услышав тягучий похоронный марш, все кто пришел провести покойника в последнюю дорогу, облегченно вздыхают, потому что это такие правила,
такой ритуал что ли, одним словом, в действительности боятся не покойников - боятся ими стать. Чьи-то надежды, чей-то бизнес,чья-то жизнь, так всегда - чем внимательнее смотришь на мир, тем более чьего-то отчаяния приходится видеть.

Нужно всего лишь вернуться, туда где было хорошо, к родным и близким людям.
Но включенные лампочки,
будто открытые раны -
некому выключить,
некому закрыть
некуда возвращаться.