На поджаренной улице
Первая курица жмурится,
Поглядывая на солнце
Косоглазым японцем,
Придумавшим айкидо.
В воздухе пахнет едой,
Зноем и храпом пса.
Надо валить в леса,
В горы, где тишь да гладь.
Но не дано летать
Курице и она,
Глупых надежд полна,
Ищет в пыли дорожной
Мяту, жень-шень, подорожник.

Господи, наяву
Лечь бы лицом в траву,
Жмуря глаза. И вот
Слышно, как вдаль ползет
В этой густой траве,
Батюшка-муравей.
Жмурю глаза. И вдруг
Сердца слышнее стук,
Все ж таки есть оно.
Вяло кусает зной.
Тихо скрипит трава,
Словно во тьме кровать.
И приоткрыв глаза,
Падаю в небеса.

А между тем судьба,
Шепчет тихонько: Ба!
По фиг, в конце концов,
Курица или яйцо.
Быстренько - на поклон,
И прямиком в бульон.
Ближе и ближе край,
Может лишь только рай,
Даст тебе пару крыл?
Плавится улиц пыль.
Курица жмурит глаза.
Душно. Грядет гроза.
Тянется канитель.
В будке ворчит кобель.