Как же не был я давно в Вероне.
Лет уж тридцать и назад две жизни.
И теперь, почти уже на склоне
Лет моих, вздыхаю по Отчизне,
Но никак не удается вспомнить
Цвета глаз твоих, моя Джульетта.
Даже цвет волос твоих и то мне
Помнится с хранимого портрета.
А они ж светились в солнца свете,
При свечах любили отливаться.
Впрочем, я, конечно, не об этом,
Видно старость любит потрепаться.
Мне сказали, что мое изгнанье
Кончилось вчера. Как это мило!
Тридцать лет - вот это расстоянье
Я преодолеть уже не в силах.
И давным-давно не птицей вольной,
И в глазах темнее и темнее.
Как же уходить мне было больно,
Но вернуться - кажется, больнее.
Так что я хлещу на юге вина.
Возвратиться я сумею вряд ли.
Увидать у глаз твоих морщины,
И седые спутанные пряди.
Я б, наверняка, и это вынес,
Душу отыскав в телесной клетке.
Но, сказали мне: ты отравилась
Или закололась тридцать лет как.