Вышел гномик из пещеры,
За собой захлопнул двери,
А потом, как закричит:
"Ох, оставил я ключи!"
Хорошо, что вырыл крот
До пещеры новый ход.
Гном крота за это
Угостил конфетой.

Как в лесу-лесочке
На мохнатой кочке
Бабка древняя сидит
В стареньком платочке.

А вокруг зверушки,
Ушки на макушке,
Хороводятся вокруг
Бабушки-Ягушки.

Ну и я у Ёжки
Был в гостях немножко,
С днем рожденья поздравлял,
Кушал с ней окрошку.

То не ветер свистит,
Не дубрава шумит,
Едут-едут женишки,
Да на свадебку.

А у каждого подарочки,
Сундуки да чемоданчики,
Короба добром-то ломятся.
Для невесты красны-девицы.

Вот въезжают во двор,
Развеселой гурьбой,
А невеста на крыльце
Им поклонится.

У невесты платье белое,
По краям его оборочки,
Шито серебро, да золотом,
Да кристаллами сваровского.

Посмотри-ка на нас,
Добры молодцы мы,
Кого хочешь выбирай
Ты в мужья себе.

А невеста молвит ласково:
Убирайтесь-ка по-быстрому,
Не для вас я предназначена,
Мне дорожка в бизнес-вумены.

А у солнца - сто забот:
Обогреть наш огород,
Все цветочки распустить,
На веранде погостить,
После ливня, на бегу,
Сделать радугу-дугу.
И Наташе-хохотушке
Нос раскрасить в конопушки.

- Видишь, около окна
Месяц проплывает?
- Мама, это же луна
Глазки закрывает!

Я бреду пьяный
Вдрабадан, в рухлядь.
В бошку гром грянет,
В сердце дом рухнет.

А над ним птицей
Боль мою носит.
Духа нет спиться,
Силы нет бросить.

И бреду слепо,
Лишь себе нужен.
И топчу небо
В голубых лужах.

По чужим сенцам
Мне еще долго
Собирать в сердце
Дома осколки.

Была у меня сестра
На язычок остра,
Ночью возле костра

Юбкою пыль мела,
Лихо вино пила,
К речке гулять звала.

Батька ее корил,
Коромыслом лупил,
Ежли тверёзым был.

Ну а ей наплевать,
Вечерочком опять
Уметелит гулять.

Ночку всю до утра
Пляшет возле костра,
И хохочет сестра.

Нам кричит над костром:
"Ждет чужой меня дом,
Не станцую потом!"

В окошко дождичек поплачет нам,
Печальник сей.
За ночь бессоницей заплачено
И жизнью всей.
Так много было настоящего
На грани снов.
А ночь шептала уходящему
Почти без слов.
Лишь те слова, что так молитвенны
И так просты,
Для нас - целительными ливнями
Среди пустынь.

Горе мое - забвенно,
В чаше моей - вина,
Море мне по колено,
Можно рукой - до дна.

Карты мой - стёрты,
В трюмах моих - течь,
Парус прогнил к чёрту,
Надо бы в дрейф лечь.

Надо бы встать в доки,
Сваливать с корабля,
Но не несут ноги -
Слишком штормит земля.

Лучше взахлёб - горя,
Так чтоб уже - вдрызг
Вечно искать в море
Доброй Надежды мыс.

По набухшей улице
Цветом зольным
Потекла сукровица,
Ох, как больно.
А машин мокрицы
Кучно, густо
По набухшей улице
Прямо в устье,
Да под солнцем взмыленным,
Ох, как жарко.
Зиму материли мы.
А вот - жалко...

Кто последний - первый будет,
Сквозь ушко' пройдя едва.
То не в рай стремятся люди,
А менять свои права.

А без прав - не ценен полно
И бесправен гражданин.
Уж такая в мире дольнем
Гегемония машин.

Кап-тик, кап-так,
Дом - тих, стол - наг,
Лишь лист, кап-тик,
Так чист и тих,
Так рад, прилёг,
Мой ад, мой Бог,
Мой брат в пути.
Кап-так, кап-тик.

Как мы ухнули,
Как мы плюхнули,
Как дохну'ли мы,
Да потухли мы.
А теперь почти
Мы теперь молчим,
МЫ теперь вотще
Говорим вообще:
Было славно мол,
Было главное,
А теперь не то.
И дырень в пальто.

Монолог бабулечки

Честной быть, чего, скажите, проще?
Хоть и жалко внученьки родимой.
Только не хрен на мою жилплощадь,
Да еще со всякою скотиной.
Думали - достанется избушка,
Да другой дождалися награды.
А теперь и всякая старушка
Может настучать куда ей надо.
И плевать мне, что потом избенку,
Отобрала власть под сельсоветы.
Это стоит все слезы ребенка.
Но не надо спрашивать об этом.

Монолог автора

Сказка уже к финалу. Душа созрела,
Чтобы ее катарсисом обуяло.
Если ружье на сцене - оно к расстрелу.
Ну а топор - он кровью зальет ползала.
Если ты дровосек - то претензий нету,
Хоть не понять: крестьянин или рабочий?
Кто еще жив отползает в антракт к буфету,
Хоть перед смертью хочется жрать не очень.
Временем тем продолжается сказки действо,
Вспорото брюхо волку и прочим разным.
Аплодисментов шквал. Как жестоко детство.
Кажется, оставаться в стране опасно.

Монолог дровосека-ветерана

Было душно, было лето,
Повстречалась как-то где-то
Озабоченная пара
Кровных классовых врагов:
Волк задиристый и крепкий
Из колчаковской разведки.
А она была из ярых
Ворошиловских стрелков.

Волк спросил ее: куда мол
Симпатичненькая дама
В столь период неспокойный
На тачанке да в лесу?
А девица, будь не дурой,
Отвечала волку хмуро:
К бабке мол полупокойной
Масла с хлебушком несу.

Только волк - красивый малый,
Нелинялый, соблазнялый -
Притворился человеком,
Предложил сходить в кино.
В общем, выпили, поели,
А потом в одной постели,
Лютый волк с красноармейкой
Оказался все-равно.

Так союз сложился тёмный,
Антиреволюционный.
Хорошо, что не дремали
Дровосеки из ЧК.
Волка хвать и к стенке сразу,
Ну а де'вицу-заразу,
Чуть попозже расстреляли.
Нам-то, в общем-то, начхать.

Это было, это будет.
Будьте бдительнее люди!
Поднимает контра крылья,
Точит зубы капитал.
Хорошо, что бабка быстро
Сообщила все чекистам,
Потому-то и счастливый
У истории финал.
---------------------------------------
Монолог Красной шапочки

Ой да люленьки, да люли,
Хоть волчицей вой.
Загубили подлой пулей
Любу моего.

Как обнявшись мы гуляли
Да порой ночной
Ярки звезды в небе знали,
Месяц молодой.

Наскочили, налетели
Вражию гурьбой,
Заломали руки белы,
Увели его.

Ой да люленьки, да люли,
Сердце как болит,
И в каком же чистом поле
Дроля мой лежит?

На губах его улыбка,
А в глазах-то муть.
Скоро я к нему голубкой
Прилечу на грудь.

Посмотри - твою невесту
Тоже повели.
Скоро в небушко мы вместе,
Люленьки-люли.
---------------------------------------
Монолог Волка

Я гулял по яру,
По степи гулял.
Красных комиссаров
Много пострелял.

Поднимался в горы
И спускался вниз,
Гадам красноперым
Глотки жадно грыз.

Только был повязан
На исходе дня,
Красная зараза
Допекла меня.

Повели на поле,
Сняли сапоги,
Уж готова пуля
Вышибить мозги.

Кто по мне заплачет,
Будет ночи выть?
Ну-ка, комиссарчик,
Дай-ка закурить.

Вольно' ж вам каркать, небеса полня чумой.
Так солнце ярко, что в глазах черным черно.
Так вязок снег, а на снегу - следы саней.
И я во след. И как во сне. Но не во сне.
И столько лиц, и столько слов - не разглядеть
И столько птиц, и птицелов закинул сеть.
Потеет март. Февраль взашей. Парит весной.
И солнце ярко. И уже совсем темно.

"Поэзии бумага не нужна",
Пергамент ей не нужен и папирус.
Ей не страшны ни пламя и не сырость,
И суетная критика смешна.
Ведь у нее надежная основа,
Она гражданка сразу двух миров:
Единственного найденного слова
И бездны непроизнесенных слов.

А в палатах белокаменных
Красавица белолицая,
У окошечка заплакана
По суженому томится:

"Где ж ты, где ж ты, мой ряженый-суженый,
Поспешай ко своей царице,
Я тебя попотчую ужином,
Мы закажем пива и пиццы.
Истоплю тебе баньку-сауну,
Постелю я тебе периночку.
Ты осушишь мне слезы солоны,
И подаришь мне с неба звездочку".

А в палатах шелком стеленых
Красавица чернобровая
Да сквозь сумерки кисельные
По суженому плачет снова:

"Где ж ты, где ж ты, мой суженый-ряженый,
Без тебя мне тоскливо жутко.
Небо красным уже окрашено,
И по стойлам стоят маршрутки.
Не доходят к тебе, мой дролюшка,
Смс-очки сизокрылые.
Неужели в чужой сторонушке
Позабыл свою любу милую?"

Вот шагнуло уже и за' полночь,
Тьма полсвета собой окутала.
В однокомнатной пыльной запани
Спит красавица пышногрудая.
А по улицам волки рыщут,
Вурдалаки трясутся в пляске.
Не дождаться ей принца нищего
Из подслушанной в детстве сказки.
Ранним утром, еще до солнышка,
У окошка мокро' глазам уже:
"Где ж ты, где, долгожданный дролюшка?
Забери скорей меня взамужи"

Налила тоска
Да на полглотка,
Да на три шажка.

По колено грязь,
Как бы не упасть,
Спьяну не пропасть?

Как бы добрести,
Как бы донести
Клочья совести?

Да через ларек,
Где мне наперед
В долг тоска нальет.

Знает, сучья мать -
Долг мне не отдать,
Да и наплевать.

Пред тобою лишь
Обжигает стыд,
Но себе шепчу:

Если ты простишь,
То и Бог простит.
Ну хотя бы чуть.