Опять пересчитываем 2004 год. Потом все это надо будет перетаскивать в новую базу 2005. Наверное, это чтобы скучно не было.

В честь дня недели четверга,
(Четверг – такой есть день недели)
Хотим мы счастья до фига,
Чтобы осилить еле-еле.
Чтоб солнце песней золотой
Нас целовало прямо в темя,
Чтоб отпустили нас домой
На продолжительное время.
Чтобы растаял тенью снег,
Чтоб дали много-много денег,
Чтоб был нам праздником четверг,
Не как какой-то понедельник.

Слов конечно же нет. В голову лезет всякая фигня вроде:

Чем растекаться, так лучше смолчать

Завлекли меня в субботу на эту оперу. Опера хорошая, недолгая и про Японию. поэтом смотрелась почти на одном дыхании. Долго читал либретто - интересно, кто их пишет? Это ж целый специальный нудный такой стиль, можно было б и похудожественнее как-нить.

Солнце греет, даль туманна,
На душе печаль светла,
Бродят Чио-чио-саны
От угла и до угла.
Слезы катятся по гриму
Одиночек-матерей.
Ждут они своих любимых,
Из-за три-девять морей.
Что вы плачете девицы
Ослепительной красы?
Ждут давно вас замуж принцы,
Зря воротите носы.
Есть любовь ведь в нашем мире,
В счастье или же в беде,
Не фиг делать харакири,
Лучше делайте детей.

Под солнцем плавится снежок,
Ему осталось – пара вздохов.
Ну, до чего же хорошо,
Или, не так уж, скажем, плохо.
И солнце ласковей горит,
И кошки радостны до визга.
Повсюду птичьи чик-чирик,
И луж стремительные брызги.
И пробивается стишок
Из черепушки отогретой:
Ну, до чего же хорошо,
Хотя, конечно, и не лето.

На тебя гляжу с утра,
Слез сдержать не в силах я.
На работу мне пора,
Ты ж лежишь красивая.
За какую же вину
Суждено фортуною
Покидать тебя одну,
Спящую и умную.
На судьбу я зол и лют,
Вопрошаю горестно:
Почему же я не сплю,
Ты ж сопишь бессовестно?

Вот говорят – проснись и пой,
Попробуй, мол, хотя бы разик,
Чтоб раствориться вдруг в экстазе,
Под небоширью голубой.
Но не обрадую я люд
Своею песенною волью.
Ведь я и так во сне храплю,
Чего же вам, скажите, боле?
Но в этом храпе – песни мед,
Разлуки лед, любви горючка,
А если, кто не разберет,
Пущай, вон, слушает Сердючку.

А ишшо, в нашу глухую весь приезжает с концертом ИБО. Что-то слишком много нам счастья в последне время (Боже, я не жалуюсь!!! я благодарю)

Опять нам привалило счастье,
Опять возник просвет в судьбе.
Заизлучались наши пасти,
Улыбкой в двадцать пять зубей.
Душа танцует балериной,
Ласкает шелестом листвы,
Ведь едет вскорости Ирина
К нам из какой-то там Москвы.
Толпятся в ожиданьи люди,
Забыв напиться и поесть.
Уж мы то здесь ее полюбим,
Ее уже мы любим здесь.
И ждем мы, как весны прихода,
Когда появится она.
Хотя, в любое время года,
Она – все года времена.

Я достаю из своей комбинации
Фотомахину, что пикселей в тысячу:
Смотрите, завидуйте - я папарацци,
Ща я вас всех на экранчике высвечу!!!
Жирный буржуй, проститутка зефирная,
Мальчик бутылки по урнам взыскующий –
Всех запихаю в машинку цифирную,
Что вы раззявили пасти ликующе?
Хрен вам и кукиш, отродья кулацкие,
Ну-ка все киш, за нейтральную полосу.
Буду снимать я рабочее-крестьянские
Морды. Себя то есть. Сверху и донизу.

Не зря, не зря просил я у деде мороза фотоаппарат. Таки ж он наконец-то до нас дошел. Я понимаю, что у деда народ фиг знает сколько миллиардов - пока всех обслужишь. И что бюджет у него ограниченный (поэтомупришлось деньги вкладывать свои). Но, это же все-таки случилось!!! (Кстати, отдельное спасибо Канительке, которая, может помнит сама, а может, нет, но пообещала, что дед мороз меня услышит)

Первые фотки, конечно, появятся не раньше чем через неделю - другую - пока изучаем расположение кнопок и тумблеров.

Вот и настал тот день и час,
Секунда, миг (чего же боле?)
Теперь я в профиль и в анфас
Могу себя нащелкать вволю
И разослать по всей стране,
(Да и по миру, кстати, тоже),
Все то, что дорого так мне,
В моей незаурядной роже.
Чтоб видел каждый, тут и там,
Что есть такой вот парень стройный.
И пусть твердят, что это спам –
Что, в жопе гэ – формат отстойный.
Что, в общем, не на что взглянуть.
А если есть, то лучше – косо,
Что, слишком вогнутая грудь,
Что, волоса торчат из носа.
Пущай слюною брызжет гад,
Пусть с губ его слетает пена.
Что взял я фотоаппарат,
Малоизвестной фирмы “Canon”.
Плевать - мне слишком хорошо,
Во мне непогасимо пламя.
Пойду чего-нибудь ишшо
В себе я сфотаю на память.

А вот не пойду завтра на работу. Надо ж иногда и совесть не иметь. И вообще, с точки зрения грядущей гибели вселенной, наши авралы практически неразличимы.

Если взять и вверх бесстрашно
Мы подняться бы смогли,
Люди были б, как букашки
На поверхности земли.
С высоты такой орлиной,
Наблюдая шар земной,
Повседневная рутина
Показалась бы смешной.
А потом, упав обратно,
В свой привычный круг опять,
Можно радостно и внятно
Всех куда-нибудь послать.
Лишь тебя, моя зарница,
Не пошлю я никуда,
Мы с тобой ведь – словно птицы
Из единого гнезда.

Твои глаза меня околдовали,
И прелести твои вогнали в дрожь
Во всей Вселенной нет красивей крали,
В других Вселенных – тоже не найдешь.
Ты улыбнешься - словно солнце светит,
Заплачешь – дождик мочится, скорбя .
Нет, не найдешь на целом белом свете
Прелестней и изгибистей тебя.
Тебя узрив, садятся самолеты,
Со свистом сходят с рельсов поезда.
За это все (и плюс еще за что-то)
В тебя влюбиться можно без труда.
Я возле ног твоих, как возле Сочи
Лежал бы вечно, в твой зарывшись свет.
Во всей Вселенной нет красивей. Впрочем,
В других Вселенных, тоже краше нет.

А минус 20 после теплых дней, как-то уже напрягает.

Безутешно тоскуя по лету,
По распущенным веткам мимоз,
Замерзают в Сибири поэты,
Потому что снега и мороз.
И вершить им конечно же сложно
Свой большой поэтический труд,
Потому что никак невозможно.
Целоваться на стылом ветру.
И тоскливо, и душно, и жутко,
В волчий хрип выливается трель.
Где бюстгальтеры? Где мини-юбки?
Где разнузданный топиков хмель?
Где-то женщины ходят раздеты
С самых разных приятных сторон.
А у нас замерзают поэты,
Потому что, увы, не сезон.

Небо солнышком украшено,
И от этого синей.
Толпы женщин напомаженных
Бродют улицей моей.
И улыбкой губы нежные
С ног сбивают мужика.
В черепной коробке грешные
Мысли вертятся слегка.
И сосет чуть-чуть, под ложечкой,
Но мораль свою крепя,
Я во всех влюблен немножечко,
Ну, и множко, лишь в тебя.
И забыв про ноги задние,
Я лечу туда, где ты:
Здравствуй, гордое создание,
Забирай свои цветы.

Уже воспоминания нечетки,
Неуловим текущий миг, как дым.
Дней и ночей оставшиеся четки
Перебираю с именем твоим.
Шепчу его молитвою смиренной,
Сердечной благодарностью судьбе.
Я знаю, если есть во всей вселенной
Какой-то смысл – он кроется в тебе.

КанительКА советует: "От темы обмена подарками плавно переходи к описанию мужских и женских достоинств"

Ну, что получилось, то получилось. :)

Какие женщины вокруг!
Бьет сердце праздничным набатом:
Спасибо Розе Люксембург
За эту праздничную дату!
Они, среди полей и нив,
Даны нам красотою свыше.
Без них был мир бы молчалив
(Ну, в крайнем случай, потише).
Без них мы словно бы без рук,
А с ними – словно тигры в клетке.
Какие женщины вокруг!
(Спасибо также Кларе Цеткин)

Уж не знаю, как будет со временем (и буду ли еще в сознании), поэтому проздравляю все заранее. Как могу.

Восьмое марта подступило,
Чуть улыбаясь и шаля.
(Так, вспомним, что ты подарила
На двадцать третье февраля?)
И я, как настоящий мачо,
К тебе печатаю свой шаг.
(Тебя я тоже озадачу,
Пока еще не знаю как.)
Пусть сердце женщины ликует,
Душа отдастся пусть огню.
(Смотри, любимая, какую
Я притащил к тебе херню!)
Любовь – страшнее алкоголя,
Я страстью пылкою объят,
(Уж, раз в году могу позволить
Себе побаловать тебя)

Ура весне, а зиму на хер,
Осталось жить ей пять минут.
По небу залетали птахи,
По полю суслики бегут.
Медведь из пасти вынул лапу,
(Ну, ни фига ж какая пасть!)
И с крыши март уже закапал,
Стремясь за шиворот попасть.
Коты снуют по подворотням,
Ища кошачии тела,
А я работаю сегодня,
Не зная пива и тепла.
Но день придет, а, может вечер,
И не во сне, а наяву,
Расплавлю я пошире плечи,
От стула попу оторву.
Взгляну в ракрывшиеся дали,
Забыв постылые дела:
Привет весна, мы долго ждали,
И ты, гляди ж таки, пришла.

Суббота, воскресенье подломились под грузом работы. Плохо.
С другой стороны - наконец-то этот геморрой сдвинется с места и , вероятно, закончится. Короче, так на так и выходит.

У Фрай прочел, как учил ее в детстве наставник, что жизнь надо любить, потому что она тебя все-равно трахнет, так уж лучше пусть по любви. Хм.

В жизни высшая награда –
Сохранить до смерти честь.
Есть такое слово – «надо».
Есть другое слово – «есть».
Впрочем, есть еще и нервы,
А у них ведь свой расчет.
Есть такая фраза – «хрен вам»,
Или – «фигушки» еще.
Слов у нас – греби лопатой,
Строй китайскою стеной.
Все-равно заставят, гады,
Нас работать в выходной.

Я родился сир и наг,
Удручает этот факт.

Вот родился бы в рубахе,
Или в майке, например,
Я бы слал все беды на хер,
Слал бы горести на хер.
И держал тогда б во рту я,
Зубы стиснув втихаря,
Ложку чисто золотую,
Как вечерняя заря.
Но родился я в поэты –
То есть громкий и нагой.
Оттого мои и беды,
Неудачи оттого.
А родился б в Нарайяме,
Или, скажем, в кимоно,
Пил бы я сакэ ковшами,
С теплой гейшей заодно.

Вчера второй раз жрали самодельные суши. Еще пару раз - и можно будет открывать ресторанчик. Мне было доверено не только махнуть несколько раз веером, но и один раз наложить рис на какую-то зеленую фигню.

Потом дружно поедали, точнее пожирали, все наделанное. Запивая красным вином и зеленым чаем. под японские барабаны.

Про защитников отечества как-то даже и не вспомнилось. - А все эти гадские суши. Так што немного пошовиниздим:

Живут на востоке японцы,
Неплохо живут, скажем прямо,
В стране восходящего солнца,
И вечно крутой Фудзиямы.
Не бьют они нудно баклуши,
Потеют от гонга до гонга,
За это сакэ им и суши,
(Сакэ – это их самогонка).
Нам их непонятна дорога,
Им наши неясны потуги,
Не встретится Запад с Востоком,
А Север не встретится с Югом.
Ничем мы японцев не хуже,
А, может, и лучше немножко.
Плевать, проживем и без суши,
Росла бы лишь только картошка.