Это то, чему нельзя научить,
Потому что слова - лишь к дверям ключи.
Но пойди еще отыщи ту дверь,
Раз открой, но тысячу раз отмерь.
А войдешь - и станешь собой почти.
Это то, чему нельзя научить.

На работу шел я так:
Натянул наверх пиджак,
Нацепил я снизу боты
И пошел я на работу.
Зря стыдил меня народ,
Мол "...В одних трусах идет!!!"
Я пиджак надел и боты,
Так и шел я на работу,
И пришел хоть и пешком,
Но совсем не нагишом!

То ли солнечною цедрой
Нёбо обожжёт,
То ли захлебнусь от ветра,
Что во мне поёт,
То ли влага дождевая
Целится из глаз,
То ли жизнь я доживаю
В самый первый раз,
То ли снова неумело
Душу я прибил
На листок от крика белый
Тяжестью чернил.

Однажды утром на базар
Вдруг заглянул тираннозавр.

И с той поры базар закрыт.
Зато тираннозавр сыт.

* * *
Завернул на наш порог
Осторожный диплодок.

И осталось от порога
Только щепочек немного.

* * *
Трудности характера
У велоцераптора.

Любит от царапаться
И велоцераптаться!

* * *
Как-то птеродактили
Силы все потратили.

А на что нужны им силы
Птеродактили забыли...

* * *
Бедный игуанодон
Очень сильно был влюблен.

Бегал словно бы болонка
Он за игуанодонкой.

* * *
Повстречал я как-то мопса
С головой трицератопса.

Но не ящер он жестокий,
А простой щенок трёхрогий.

* * *

Стали ростом мериться
Два археоптерикса.

Победил довольно просто
Тот, что был с ворону ростом.

Пока ветра над нами воют,
Небес осколками дрожа,
Ты дай мне знамя полковое
И покажи - куда бежать,
Так чтобы "тьфу" мне на опасность,
На пуль светящийся курсив,
И чтобы сгинуть не напрасно,
А всё на свете искупив..

Наверное, склонность к писательству (другими словами - к занятию некой наблюдательной позиции) присутствовала во мне всегда. По-крайней мере, точно помню один из детсадовских новых годов, когда меня обрядили в костюм Пьеро (до сих пор есть какое-то ощущение простынности этого костюма). Праздник удался. Все чего-то делали. Дед Морозы со Снегурками требовали стихов и песен. Заминка произошла, только когда Дед Мороз решил провести всех наряженных участников действа вокруг елки. Почему-то идти должны были не хороводно, а парами. И бедной Мальвине , стоящей впереди всех, не досталось пары. Ну в конце концов Снегурочка взяла ее за руку и повела. А Пьеро, который должен был идти с Мальвинй, сидел в первом ряду и с открытым ртом наблюдал за происходящим. Он начисто забыл, что он не зритель, а участник, столько было интересного вокруг.

Кабы дом наш словно клоун
Встать на голову бы смог -
Потолок вдруг стал бы полом,
Пол взлетел бы в потолок.

Стало в комнате бы пусто,
Даже прибрано почти.
Только маленькая люстра
Посередочке торчит.

Как бы жили мы свободно
От вещей всех налегке...
Лишь немного неудобно
Засыпать на потолке...

Солнце чиркнуло синичкой
И зарылось в творожок.
День короткий, словно спичка,
Пальцы холодом обжег,
Задымился и угаснул.
И опять темно, темно.
И стучится кто - неясно
В индевелое окно.

Я не спал, не спал, не спал,
И не спать я так устал,
Что на сон решил взглянуть
И немножечко заснуть.

Но заснул и сразу мне
Надоело спать во сне.
Больше спать я не возьмусь!
Сразу только как проснусь...

Один вооружённый блин
Вбежал однажды в магазин
Торгующий вареньем
И гаркнул: "Прекратите смех
И руки поднимите вверх,
Ведь это ограбленье!"

Чуть не пропали без вины
Оладьи, сырники, блины
И прочие изделья,
Но тут ворвался в магазин
Геройский полицейский блин
И покарал злодея!

Голодные волки собрались у ёлки,
Напали на ёлку голодные волки.
Но ёлка в них ловко втыкала иголки,
И прочь ускакали те волки от ёлки!

Лишь похожая на свёклу
Пролетела над землей,
И пронзительные волки
Зашвырнули в небо вой,
Как стеклянных сюрикенов
Закружилась мелкотня,
И вошел старик с бокеном,
Весь в лохмотьях из огня.
Улыбнулся он коряво,
Протирая взгляд до дыр,
И в мешке его дырявом
Поместился целый мир.

Снова над миром топорщатся тени,
Снова спасенья не видно нигде.
Милая варит на кухне пельмени
И подпевает кипящей воде.

Глупая и недалекая баба,
Разве не видишь ты дыма в окне?
Разве не слышишь, как воют снаряды
В оголодавшей по мясу войне?

Газ сине-желтым сгорает пунктиром,
Пляшут пельмени в кастрюльной горсти.
Милая спешно спасает полмира,
Кормит детишек и мужа-придиру...
Ей лишь осталось полмира спасти.

Пятый, пятый, срочная - Харону,
Передайте - нас выносят в нуль.
У кентавров кончились патроны,
А циклопов вырезал патруль.
Снайпера нас щелкают без спешки,
Наседают орды пастухов.
Пятый, дайте с воздуха поддержку -
Пару стимфалийских ястребков.
Дымовую ставят пусть завесу,
Мы успеем выйти из игры...
Нет, поздняк... Спецназ подходит Зевса
Вынося нас прям в тартарары.

Кто живет, за собою не чуя вины,
Кто живет, под собою не чуя страны,
Кто живет, сам собою доволен вполне,
Тот дождется и сгинет в замутной волне.
Так и сгинет, страны кто не чуя живет.
А за ним, непременно другое всплывет.

На проезжей на дорожке,
Где заезжена межа,
Ежемышка с ежекошкой
Вместе ежатся дрожа.

Сам увидишь ты, наверно,
Ежли только поспешишь:
Ежекошка ежедневно
Провожает ежемышь.

Ребенку поставили под глазом едва заметный фингал. Хорошо, что мамочка заметила, пошла разбираться к воспитательнице, учинили допрос, кто, что. Выяснилось, что ударил Саша.
Сашу торжественно отчитали, Саша поплакал. Инцендент исчерпан.

Рассказали дома все папе. Папе интересно:
- Ну расскажи, как там было
- Ну Миша меня в глаз ударил...
- Подожди, подожди, а мне говорили, что Саша...
- Не-е-е, ударил Миша. Просто он у меня прощения сразу попросил, поэтому я не стал его называть, а сказал, что это был Саша...

Вот, что значит, во время покаяться.

Я живу в стране, где рыба.
Я живу в стране, где мясо.
Я живу в стране, где выбор
И ни рыба, и ни мясо.

Это им еще спасибо,
Что не все еще прекрасно.

Как-то вечером на стуле
Брюки мятые заснули,
Ноги свесили до полу,
(Так вот странно брюки спят).
И пока они там спали -
Всю рубашку мне помяли.
И пошел я утром в школу
Мятый с головы до пят!

Однажды жирная кета
Верхом уселась на кита.

Под этой жирною кетой
Прогнулся бедный кит дугой.

И хором вскрикнули киты:
"Как мы страдаем от кеты!

Скажите кто-нибудь кете,
Чтоб не сидела на ките!"

Но не ответила кета
И не оставила кита.

И вскоре стал тот кит, увы,
На вид костлявее плотвы.