Ты гадаешь по лепесткам ромашки:
Любит - Нет не любит - Нет, любит всё же...
Лепестки цепляются за рубашку,
Лепестки соскальзывают по коже,
Ветерком подхватываются колким,
Вон уже весь мир в белоснежных кряльях.
Любит - Нет не любит - Нет, любит. Только
Сам никак признаться себе не в силах!

Таракан перебирал
Маленькими лапками,
Ну а я в него кидал
Рвущимися тапками.

Не споткнулся, не упал
Таракан мятущийся,
Невредимым он сбежал
Из под тапок рвущихся.

Подстеречь его хочу
Я теперь в уборной, и
Там уж точно замочу
Кедами отборными!

Вот и выбор - щедрый, как в супермаркете,
Где товар по полкам уже лоснится.
А начнешь плясать - набегут охранники,
Потому что выбор - всего лишь фикция.
Выбор - жадно брать, что тебе предложено,
И за это скидку тебе и бонусы.
А плясать, конечно же, не положено.
Или петь, пусть даже и в четверть голоса,
Или жить лишь там, где тебе захочется,
И от счастья голос порой срывается -
Это блажь. На полках жратва топорщится -
Вот и выбор весь. Да и он ведь кончится.
Ровно в полночь лавочка закрывается.

А нам говорили: "Мы вам не рады"
А нас уличали: "В который раз?"
А мы говорили: "Подайте ради!"
А нам отвечали, мол, Бог подаст.
А Бог молчал, он смотрел сквозь пальцы,
А, может, просто забылся сном,
А мы говорили: "Подайте, братцы!"
А нам говорили мол "Гоу хоум!"
И было ясно как день, одно нам,
Когда касался их темный взгляд,
Но только ведь не было больше дома,
Куда был каждый вернуться рад.

Картошечка истерики на грани:
- Ты мне всю жизнь, скотина, испоганил!!!
Жук цедит на истошный вопль картошный:
- Мне от тебя давным давно уж тошно.

Фильмоскоп «Славный парень Робин Гуд!» (х/ф «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго»,1982г.).

Если пенсия не очень, и уже три дня не ел,
А болезни тело точат, но в больницах беспредел,
Подрастает коммуналка и оплата на проезд,
Страшно без хотя бы палки выйти вечером в подъезд.
Бедняки, пенсионеры, ветераны в орденах,
Все кто жил в эСэСэСэРе, а в России послан на,
Инвалиды, диссиденты как и надо изберут,
Чтобы вышел в президенты славный парень Робин Гуд!

У бандитов он отнимет, беднякам он все раздаст,
И указ издаст: отныне, всем бесплатно нефть и газ,
Всем бабёнкам по букету, эскимо всей ребятне,
Выдать премии поэтам, (и, конечно, тоже мне).
Чтобы счасливы все были аж на двести лет вперёд,
Всем по ё-автомобилю и ещё чего на "ё",
Чтобы стать счастливым быстро, пусть скорее будет тут
Ну хотя б премьер-министром славный парень Робин Гуд!

Вчера Ян кричит, что-то пытаясь донести:
- Пап прикинь! пап, прикинь! пап, прикинь!...
(а "пап" все занят своим делами) . Ян собиженно:
- Пап, прикинь - это значит, посмотри сюда!

В переулке мне внезапно
Почему-то стало жабно.
Сам не знаю почему
Закурить не дал Ему.
Но наказан я судьбою
И с разбитою губою
Проклинаю всенародно
Всех бесхвостых земноводных!

Хоть пруд пруди Ахматовых вокруг.
Ну а душа затосковала вдруг.
Поэзией сочится даже сердце.
Душа же хочет простенького секса.

Перестали давно быть робкими
И узнали себе мы цену.
А теперь собираем пробки,
По серегиному рецепту.
Потому что гармонь разорвана,
Потому что душа распластана,
Потому что намедни взорваны,
И сколочены после наскоро.
И разбросаны новой силою,
Обесценены, обескровлены
Там, где небо, как прежде синее
Лишь на дне стакана граненного.

Беглецам не положена скидка
На статью, на погоду, на возраст,
На здоровье и на ошибку,
Беглецам не положено. То есть,
Сделав в сторону шаг, как будто
Оступился, хотя намеренно,
Пасть подкошенной незабудкой,
Ты хотел в метастазах Севера,
Сквозь жиреющий гнус июля
Думал, в высь нырнуть заполошную.
Но тебе не положена пуля.
Ничего тебе не положено...

Тяжело выдыхаю Ц-О-
Два с виноватым видом.
И уже глобально тепло
Мне и глобально стыдно.

Всё и так ведь катится в Ж,
С каждым витком, грязнея.
И боюсь признаться уже -
Чем напердел во сне я.

У эльфийки нежной - ноги от ушей,
Как эльфийку нежную выгнать мне взашей?
Лишь возьмешь за шею - опа!
Там уже тугая попа,
Валит с ног она особо
Гномов-малышей!

У трольчихи-стервы, что - я не скажу.
Как трольчиху выгнать - не соображу.
Выгонять начнешь трольчиху,
А трольчиха, что крольчиха,
Ох приходится и лихо,
Гному малышу.

У вампирки страстной - зубы, как кинжал!
И вампирку страстную выгонять мне жаль.
Я ее гоню поспешно,
А она укусит нежно,
Возбуждается, конечно,
Гном у малыша!

У гномихи-дуры, глас мощней трубы!
Как гномиху-дуру выгнать из избы?
Что мне делать с этой бабой?
Не прогнала бы сама бы!
Ох достанется неслабо
Гному без звезды!

Взять, к примеру, вот лошадку
Или несколько коней,
Или просто шоколадку,
Взять и дать, к примеру, мне.

Я скажу "спасибо!" или
Я скажу "я очень рад!"
Чтоб и дальше вы дарили
Мне коней и шоколад!

С великаном лилипут
Поиграть решил в БОЛ-ФУТ.

Кто же знал, что великан
Вдруг начнет играть в БОЛ-ГАНД?

От обиды лилипут наш
Убежал скорей на пустошь.

Там с толпою черепах
Он играет в МАТЫ-ШАХ.

Я счастливый человек. Ну не всегда, конечно, и не везде. Но за ночь я как минимум, три раза успеваю испытать чувство эйфории.

Первое счастье - это проснуться непонятно от чего, и обнаружить под боком уютное детское тепло. Это сын перебрался к нам в кровать, прижался ко мне, обнял одной рукой и спокойно посапывает мне в ухо. И под его мерное дыханье или под неспокойные вздохи (и тогда я шепчу: тш-тш-тш и он успокаивается) - я опять проваливаюсь в липкий сон и отправляюсь навстречу своему второму счастью.

Второе счастье наступает через минуту или через несколько часов - сказать трудно, ведь время во сне течет иначе, а за окном все также темно. Свой приход счастье предваряет мощными ударами и пинками, и когда я выныриваю из кошмары, где меня били землетрясениями, трясли вулканами и Николаями Валуевыми, я понимаю - что это все был лишь сон - и второе счастье окатывает меня волной. И я лежу бессмысленно глядя в невидимый потолок и собираясь провалиться в новый сон.

Но тут мне наносит удар незаметно подкравшееся третье счастье. Причем наносит основательно - локтем, коленом, головой моего же родного ребенка. И тут я пронзительно понимаю откуда были эти землятрясения, вулканы и Валуевы. Я тяжело вздыхаю, набираюсь сил, получаю еще пару вдохновляющих тычков, встаю и отношу ребенка в его кровать. Потом возвращаюсь назад, ныряю под одеяло и третье счастье наваливается на меня - ну наконец-то можно спокойно уснуть .

В ватных сумерках сонным шмушмумриком выглядывает из-под одеяла голос жены: "Хорошо что унес, а то совсем изворочался уже". Она тоже счастлива.

Мое чадо,
Ада исчадье,
Рая птенец,
Мой первенец
Сопит в кроватке
Сладко,
Улыбаясь во сне
Мне.
Спи, мое солнышко.
Тепло твое гнездышко
И сон светел твой.
Спи, золотой.

Имя нашего Классика - Вадим Шефнер
Строчка для двести двадцать седьмого тура - "... Любовь минувших лет, сигнал из ниоткуда..."
-----------------------------------------
Любовь минувших лет, сигнал из ниоткуда,
Тень бабочек-минут, из-за портьеры смех.
А может, словно вслед случившемуся чуду,
Слезинка на краю смеркающихся век.
И может, этот вздох по прежнему реальный
Средь звезд, согревших тьму до нежной маеты,
Где отдыхает Бог в уютной ретро-спальне,
И ждет, когда к нему вновь возвратишься ты.

Выхожу я на вокзалы,
В банки, почты и портЫ.
Так легко быть добрым малым,
И дарить людям цветы!

И дарить людям улыбки
И приветы им дарить.
И плескаться, словно рыбка,
Божьей пташкою парить!

Чтоб добро лишь победило,
Чтобы сгинул изувер!
Так легко быть добрым Димой.
Или Вовой, напремьер.

Говорила кобра,
Обнимая яйца:
Так легко быть добрым!
Ну зачем кусаться?

И с улыбкой грустной,
Но со взором диким
Отвечал мангуст ей:
- Рикки-тикки-тикки!

У меня умер гномик. Он сначала заболел, а потом умер. Папа сказал, что это от старости. Что гномики живут меньше, чем люди. И что так бывает.

Это папа мне его подарил, когда...