Писатели и читатели ЖЖ обсуждают важный вопрос: кто прав в распре Татьяны Юмашевой и Коржакова. Бросила или не бросила Юмашева своего сына-дауна – вот в чём вопрос. Или Коржаков оклеветал из зависти и мести верную супругу и добродетельную мать. Офисный планктон и скучающие домохозяйки – при деле, есть, чем заняться, главное – есть, о чём подумать.

А теперь прикиньте: живи мы в глухие совковые времена – что бы было? Представьте и ужаснитесь. Да мы могли бы и не узнать, что у Ельцина внук – даун. Представляете? Вот так бы прожили мы жизнь – и не узнали. Думали бы, что не даун, а он – даун. Или хуже того – вообще бы не узнали, что у него есть внук. Или что у него есть Коржаков. Представляете, что за жизнь бы была. Прозябание, а не жизнь. О чём бы мы думали целыми днями? О работе что ли? О надоях-привесах и прочей совковой нудьге? Как объяснишь детям, что в прежние тёмные времена даже журнала “Караван историй” не было. Да что “Караван историй” – даже газета “Жизнь” не выходила! Вот в каких условиях люди жили, как страдали. Были лишены базовой свободы, фундаментальнейшего права человека – свободы слова. Права на свободный поиск и распространение информации. Опубликовано на ruslife.org.ua

Наши страдальцы-диссиденты, народные заступники разъяснили нам, тупым совкам: свобода слова нужна, чтобы открыто изобличать все мерзости жизни, чтобы правители, храни, Господи, не могли никакой антинародной гадости исподтишка сделать, чтобы каждый мог поделиться цветами и плодами своей духовной жизни с соотечественниками. А потому долой проклятую цензуру! За свободу слова томились в узилищах, гнили в психушках. Помните: “За нашу и вашу свободу!” Высокая трагедия, слёзы на глаза наворачиваются.

И вот свершилось.

Уж двадцать лет как нет цензуры – прямо стихами хочется говорить. Цензуры, в самом деле нет. А потому всяк может бубнить, орать и болботать всё, что душе угодно. Контролируется, пожалуй, только политическая информация на центральных каналах ТВ, а в остальном – ори, сколько хочешь. Оборись.

Ну и что?

Кто свободнее – совки замороченные или граждане свободной России? У кого больше возможностей восстановить право и справедливость, в том числе и с помощью прессы? В мерзком совке в сервильных подцензурных изданиях неизменно была рубрика: “Газета выступила. Что сделано?” (Называться это могло по-разному, но суть – одна). На письма трудящихся – отвечали. И во многих случаях – реагировали. Это в условиях угнетённой, подцензурной прессы с кляпом во рту.

Сегодня свободные и независимые СМИ прямо и правдиво пишут/бубнят обо всём подряд: о воровстве в верхах, о разложении милиции, о виллах чиновниках, о заграничных загулах золотой молодёжи. И – что? И ничего. А что вы ожидаете? Реакции? Да вы что – с дуба упали? У нас же свобода. Половина из этого – выдумка? Ну и что? Зато прикольно. Повышает тираж. Кто нам такую чушь сказал? “Источник в мэрии”. У вас другой “источник”? Ну и публикуйте в другом издании. Опубликовано на ruslife.org.ua

Разоблачения безобразий в режиме нон-стоп, за которыми не следует ничего, никакой реакции – постепенно приучает подведомственное население к единственно логичной в такой обстановке мысли: это – нормально. Чиновник должен воровать, мент – насильничать, учитель – тянуть взятки с родителей. Ну если об этом постоянно пишут и ничего не делают – значит, так и должно быть. Так оно и есть.

Свобода слова, заведённая вроде как для борьбы с безобразиями, этим самые безобразия сама же и легализовала. Сделала привычными и безальтернативными.
А тут ещё детективщики с сериальщиками подключились на подтанцовку – воры, убийцы и казнокрады сделались в каждой семье почти что друзьями дома, родственниками почти что.
Такая вот вышла ирония истории.

Но это ещё далеко не всё, к чему нас привела благодетельная свобода слова.

Литература теперь не средство коммунистического воспитания трудящихся. Гнусный в своём моральном уродстве совковый агитпроп приказал долго жить. Теперь сами читатели определяют, что им читать (слушать, смотреть). И что же они предпочитают? А вы спросите у воды, куда ей желательно течь. Вниз, вниз, – пробулькает водица. Точно так и массовый читатель – течёт вниз. К детективу, к дамскому роману, к триллеру.
В совке его за шиворот тащили вверх – иногда по-дурацки, но – тащили. Сегодня ему помогают комфортабельно и занимательно скатиться вниз.

Массовый человек никогда не был семи пядей во лбу – теперь он обращается в полного дебила. Дебил нужен, дебил ценен, его холят и лелеют. Он – идеальный потребитель, ему можно впендюрить всё – от памперсов до политических уток. Воспитание идеального дебила немыслимо без свободы слова. Слов должно быть много, очень много, ещё больше, они должны быть разнообразны, разнонаправлены и безответственны. Тогда сознание у человека отключается. Или не включается вовсе.

Есть такая психотехника – эриксоновский гипноз. Овладеть им не просто, но оно того стОит. Это гипноз без погружения в сон. Человек и окружающие могут и не понимать, что тут происходит. Гипнотизёр говорит, говорит, говорит, много говорит. Трудно понять, о чём он и к чему клонит. Объект внушения заморачивается и не замечает, что внутрь нудной и с виду бессвязной речи встроены внушения, вроде: “Покупай! Покупай! покупай!” Чем-то подобным являются для всех нас наши свободные СМИ.

Власти предержащие давно смекнули: нежелательное для них гораздо легче и сподручнее заболтать, утопить в мутной воде информационных потоков, чем замолчать. Зачем запрещать, кому-то там затыкать рот – фи, какая совковость! Гораздо современнее и прогрессивнее разрешать – всё. И оно само себя утопит. Его просто никто не заметит – вот и всё.

Спросите себя: а что мы, продвинутые и информированные, знаем о жизни страны? Как живут, например, в Туле? Работают ли предприятия? Если работают – какие? Если нет – почему? А в Казани как живут? А вот, сказывают, в Мордовии какие-то успехи достигнуты в сельском хозяйстве. Это правда или нет?
У нас в телевизоре нет ни одной внятной передачи про сельское хозяйство. Кроме дебилизма с пейзанами, пейзанками и плясками под гармонь. Ни одной серьёзной передачи. Может, у нас вообще нет сельского хозяйства? Уверена: многие обитатели московских офисов именно так и думают.

Зато мы знаем во всех подробностях о жизни и быте ельцинского дауна. И всяк имеет своё – свободное и независимое – мнение по его поводу.
Помню, когда при Ельцине некто Бородин, кремлёвский завхоз, сидел в швейцарской тюрьме, мы знали в мельчайших подробностях: что он ест, как он спит, позволяют ли гулять, едва как ни какает сообщали. И то сказать – народ должен знать, что происходит в стране и за её пределами. А уж когда Путин поцеловал какого-то мальца в пузо – тут неделю болботали.

Вполне возможно, мы стоим у последней черты. Мы все. Вся страна стоит. (Помните, “У последней черты” назывался роман В.Пикуля о разложении Российской империи). Стоим себе над пропастью и свободно- независимо болтаем про внука-дауна пополам с Ксюшей Собчак. За что боролись…

Так что ж – свобода слова не нужна? Об этом на следующей странице.

Опубликовано на ruslife.org.ua