Лобковый бунт или Мохнатку на лицо лепить не дадим!

История, рассказанная одним совхозным рабочим из Сибири:
- Однажды послали нас на “зеленку” (сенокос) на болота. Через некоторое время выпивка кончилась, меня послали за водкой в поселок за 25 километров. Еду на тракторе, хмель еще не сошел, проехал уже больше половины пути. Вдруг чувствую - трактор мой проваливается в трясину. Еле выскочить успел, а трактор ушел целиком. Да. Ну, дошел я остаток пути, взял чего надо, обратно на попутке доехал.
И вот что интересно: семь лет уже прошло, а про трактор никто не вспомнил.


У Насреддина был самый лучший в стране яблоневый сад, и всякий раз, когда созревали яблоки, соседские дети прокрадывались в сад и рвали их. И с тем же постоянством Насреддин выбегал из дома, размахивая ружьём, кляня разбегающихся детей.

Многолетний свидетель этого безуспешного преследования, сосед Муллы, как-то сказал ему:

— Я не понимаю тебя, Насреддин: ты ведь спокойный и великодушный человек, урожай твой в десять раз больше, чем тебе нужно, почему бы тебе не уступить часть его детям?

— Хм, — улыбнулся Насреддин, — я хочу, чтобы они брали яблоки, но я сам был мальчишкой и знаю, если бы я не кричал и не гонялся за ними, они не стали бы приходить.


На съемках того же исторического блокбастера, снимавшегося в Белоруссии случились народные волнения, прозванные позже "лобковым бунтом".

Снималась сцена "девки в парилке", без стыдливых купюр. Девки, по сценарию, роскошно парились, а потом выбрасывались из бани в хладные воды пруда. Особых технических проблем сцена не таила, всем, от осветителей до самих девок, нравилось, но нашелся один неудовлетворенный: на общую беду, это был режиссер.

Беда пришла, откуда не ждали. Девки были молодые, за собой следящие. Во всех местах. Режиссер, грозя пальцем, заявил: "Волоса должны быть!". Режиссерское слово, понятно, закон, однако ж и гримеров понять можно - мохнатых промежностных париков в запасах предусмотрено не было. В самом деле, не экзотическое же порно затеяли.

Кино, как известно, снимают профессионалы, обязанные распутать любую проблемы. Гримеры принялись клеить девкам обычные бороды, коих было в достатке. Девки хихикали, поскольку бороды щекотали, но, в целом, съемки сцены прошли гладко. Правда, когда нимфы упали в пруд, часть бород всплыла, но это же, согласитесь, ерунда: кто ж там в кинотеатре приглядываться будет - может, это водоросли или что-нибудь еще естественнее.

Вся съемочная бригада, понятно, прыскала в кулаки и зубоскалила. Кроме реконструктора Буша. Буш, зловеще улыбаясь, оповестил массовку: "Вы-то что смеетесь? Вам же завтра стрельцов играть, вам же эти бороды будут клеить...".

Смех быстро стих. Поднялся ропот: "Из пёзд да на лицо?! Мохнатку лепить будут?!! Не дадим!!".

Завтрашний съемочный день оказался на грани срыва. К красным от гнева стрельцам отправили делегацию гримеров с клятвенными заверениями, что у них этих бород не один мешок и что они сами мужики и всё понимают, что мохнатку - да ни в жизнь. Ценой больших нервных усилий и обещаний дополнительных мощных подгонов лобковый бунт погасили, но стрельцы, на случай, если их всё-таки обманут, вечером надрались. Так проще.

На следующий день, каждый садящийся в кресло к гримеру грозно уточнял: "Борода не из пруда?!". Гример демонстрировал бороду, любовно ерошил ее, говорил: "Новая. Еще клеем пахнет - понюхай!".



Что курил сценарист напару с режиссером?

Описание к фильму.

Свадьба бурятского чабана Батыра завершилась крупной неудачей – невесте отрубили голову, а жениха арестовал сельский милиционер Жададык.
В тюрьме Батыр познакомился со шведским порно-королем Свеном, который отсиживал срок за развратные действия во время Олимпийских игр в Москве. Швед открыл Батыру страшную тайну пришельцев-роботов.
Прошли годы. Отсидев срок, Батыр стал безжалостным бандитом, а потом поступил на работу в милицию. Но воспоминания о погибшей невесте не давали ему спать спокойно. Что же делать? Батыр решил найти виновных и замочить их без жалости.
Именно в этот драматический момент пришельцы нанесли коварный удар в виде терминатора, запрограммированного на убийство людей. Но что мог значить какой-то терминатор для Батыра, прошедшего школу жизни в бурятской тюрьме!
По обычаю предков перед решающей битвой Батыр пришел к ритуальному камню, чтобы просить благословения у умерших патриархов колхоза. И получил его сполна!
С боем прорвавшись в логово пришельцев из космоса, герой в смертельном поединке ранил королеву инопланетян. Долгие годы она скрывалась под личиной деревенского фельдшера Зулманияд Тугульдеевой, зато теперь ее башка украсит охотничий домик Батыра. И поделом!
Вот только и сам Батыр получил в той битве страшные увечья. Но мир не без добрых людей. В порыве человеколюбия сельский милиционер Жададык помог Батыру уйти из жизни вместе с остальными жителями деревни.
По завершению всех вышеописанных событий благополучная бурятская деревня стала похожа на выжженную пустыню. Там и началась новая жизнь – жизнь инопланетного разума.

КРАТКИЙ СЛОВАРЬ ОСНОВНЫХ ПОНЯТИЙ ФИЛЬМА «ЯТИНСОТЭСТС»

ЫЫН БУБУЛЬ – добрый день (до свидания)
СПРАВКА-КАРАЯГА – справка об освобождении из мест лишения свободы
МИЛИЦЫЯ-ЖБЫН – милиция
КАРОБУРГОМЫРГА – мундир (униформа, спецодежда)
БУНТЫЛЬ – шутник (тамада на свадьбе или похоронах)
АЛИМ БЭ – высокий надой
ХУХЫРЬ – пастух, предпочитающий высокогорные пастбища
ЫЫН ДАГА – Будь здоров
БУБУЛЬ – жених (невеста, отец невесты, свадьба)
ГУРБАН – похоть (конь)
БУРТЫН-ХАРДАЛУГ – пистолет
РОБОТ-КИРДЫКУН – терминатор
КУЛБЫРМЫХ – сеновал (вымя)
АРОШАГА – нелюдимый (отказ от общения)
ХУНДЫРМЫН – испытание (медосмотр)
ЖААРБЫГА – магазин (ювелирный магазин, богатый человек)

Машенька. Сильно и грустно

Февраль 2007 года. Лондон

«Привет, Машенька! Как ты, милая? Я ужасно соскучился. А знаешь, я тебя почти каждый день вспоминаю. Особенно в последнее время. Да, правда. Вот сейчас как раз проезжаю мимо «нашего» отеля, ну, того, помнишь, где мы жили тогда, в сентябре девяносто четвертого…»


Июнь 1994 года. Москва

Огромный, добродушный начальник охраны, Дима, по прозвищу «Йоптыть»,
как всегда, без стука и малейшего намека на уважение, зашел в кабинет.
Хуле, имеет право – спас мне жизнь, закрыв собой от пули пьяного, проигравшегося в казино, придурка. (Как мне везло в ту ночь, как же мне везло! Я даже, кажется, от радости хлопка не услышал, когда вышел из «Метлы» в ту снежную ночь. Только увидел перед собой оседавшего на белый тротуар Диму, прижимавшего руку к груди. Обошлось, слава Богу!).

«К тебе какой-то пупс из газеты. Пускать? Секретарь говорит, что записана вроде. Так пускать или нет, йоптыть?»

«Подожди секунду, ботинки надену».
Я сидел в кресле, положив ноги на стул, и дремал. Вчера опять загуляли с «коллегами» по полной программе.

«Добрый день! Я Маша Рудакова, внештатный корреспондент газеты «Сегодня». Я договаривалась с Вашим пресс-атташе об интервью. Сможете уделить мне минут сорок?»
Курносая девчушка с огромными карими глазами робко мяла в руках удостоверение в темно-красном переплете.

«Тебе сколько лет, Машенька?»

«18… и 2 месяца».

«Студентка? На летней практике в газете? На «журфаке» учишься?»

«Всё правильно. Вы угадали».

«Я не угадываю. Я знаю. Видишь ли, Машенька, я всё всегда знаю.
Я стар и мудр, как индийский слон. Можешь проверить - я знаю ответы на все вопросы на свете…»

«Вы не старый. Я тоже про Вас много знаю. Я готовилась…»

«У журналюг поспрашивала? Сплетни пособирала? А зачем пришла тогда?
Раз всё знаешь?»

«Во-первых, хотела сама убедиться в том, что Вы такой, как все говорят.
А во-вторых, у меня есть вопросы, ответы на которые я ни у кого, кроме Вас не смогу получить…»

«Ладно. Только сначала я задам тебе один вопрос. Но ты ответишь на него честно, договорились? Иначе интервью не состоится. Вопрос будет нескромный, предупреждаю сразу. Отвечать надо коротко – да или нет. Если хочешь, можешь уйти прямо сейчас».

«Спрашивайте!»

«Маша Рудакова, ты девица или уже познала в полной мере всю прелесть мужских ласк?»

Глазищи-туннели расширились на пол-лица и с ужасом смотрели на меня, вальяжно развалившегося в кресле с наглой ухмылкой.
Девушка молчала. Она, впрочем, могла бы ничего и не говорить – всё было ясно и так.
Но я ждал.
Я – циничный, развратный мужчина 36 лет от роду, разведенный, достигший определенного успеха и финансовой независимости, привыкший к удовлетворению своих желаний и прихотей любой ценой, смотрел на неё раздевающим взглядом. И ждал.
Я уже знал, что она ответит.

«Я – девушка. В том смысле, в котором вы спрашиваете».

«Доставай блокнот. У тебя полчаса. Хватит?»

Мы беседовали четыре часа.
Даже «Йоптыть» не решался постучать в дверь и напомнить мне о других встречах и поездках, запланированных на этот день.

«Спасибо Вам, огромное спасибо. Это будет очень интересный материал. А можно Вашу фотографию в газете напечатать? У меня фотоаппарат даже с собой. Можно? Ну, пожалуйста».

«Давай».

Она сделала несколько снимков, заставляя меня быть то серьёзным, то дебильно улыбаться.
«Я выберу лучший. И приеду к Вам со статьёй и фотографией. На утверждение».

«Договорились».

«До свидания. Спасибо за интервью. И за чай с конфетами», каблучки застучали по паркету в сторону двери

«Машенька! Погоди! Закрой дверь. Я хочу сказать тебе одну тайну.
Хочешь?»

«Да».

« Я знаю точно с кем, когда и где ты потеряешь девственность. Сказать?»

Наглый, самоуверенный мерзавец.

Молчание. Растерянность на лице. Легкий румянец на бледной коже.

«Так сказать или нет?»

«Скажите»

«В ночь с пятого на шестое сентября этого года, в Лондоне в отеле «Дорчестер» в номере 615. Надеюсь, тебе понятно кто будет твой первый мужчина? Или тоже сказать?»…


Февраль 2007 года. Лондон

«Машенька, а Лондон всё такой же. Красивый, спокойный, уверенный в себе. Криса помнишь? Тебя его жена ещё в парикмахерскую возила? Помнишь? Ты ещё тогда заплакала, когда увидела счёт. Смешная ты была тогда, Машенька. Совсем ещё дитя. Не то, что сейчас – молодая красавица - леди…»


Июнь 1994 года. Москва

«Вот статья. Главный одобрил. А вот снимок, который главный отобрал.
Прочитайте, пожалуйста, сейчас. Только внимательно, чтобы потом не было претензий. И завизируйте каждую страницу. И на снимке тоже. Я подожду в коридоре. Спасибо».

«Подожди-ка! Сядь! Слушай! Мария Рудакова! С сегодняшнего дня я беру тебя на работу. Пресс-секретарем. Моя бывшая уволилась, уезжает учиться в Париж. Будешь получать…тысячу долларов. Нет – три тысячи…»

«Нет!»

«Что, нет?»

«Нет!»

«Почему нет? Мало?»

«Слишком много. Слишком. Я не стану Вашей любовницей. Никогда. Вы мне не нравитесь. Вы старше меня в два раза. Вы…Вы – лысый! Вот! Я буду стесняться ходить рядом с Вами, все будут думать, что я какая-то продажная девка. Я так не хочу. И не буду. Читайте статью…»

«Не буду читать. Так подпишу. На!»

«Спасибо. Прощайте!»

«До свидания, Машенька!»

Дверь закрылась.
В эту минуту я понял две вещи: что люблю её так, как никогда и никого не любил и, что тот, старый циник, только что умер.

«Диимаа!!!»

Дима позвонил через пару часов и дал адрес и телефон Машеньки.


Февраль 2007 года. Лондон

«Алло, Машенька, алло, связь что-то прерывается. Был в твоём любимом «Ребре Адама» вчера. Заказал две порции рёбрышек. А твоя так и осталась нетронутой. Официант думал, что я псих, когда я попросил его налить вина и в твой бокал. Всё стоял и из-за угла пялился на меня, думал я не вижу. А помнишь, как мы тогда целовались на скамейке в Риджент Парке? И нас облаяли пять или шесть мерзких пекинесов, гуляющих с не менее мерзкой хозяйкой. Ты ещё испугалась тогда, дурочка такая….»


Июнь 1994 года. Москва

«Здравствуйте. Будьте любезны Марию к телефону. А когда она будет? Это Виктор…. Да, тот, про которого статья. Да. Впрочем, неважно. Я бы больше хотел поговорить с Вами. Можно я поднимусь? Спасибо»

«Дима, подожди в машине»

Дверь открыла молодая, красивая женщина, с огромными карими глазами.
Очень грустными, почему-то.

«Здравствуйте. Чаем угостите? Спасибо. О себе рассказывать не буду. В статье всё написано. Я люблю вашу дочь и хочу просить у вас благословения на наш брак. Она меня не любит пока, но это только пока…Мы поженимся 4 сентября и 5 сентября улетим в Лондон в свадебное путешествие…»

Подобие улыбки на лице. Тяжелый вздох.

«Это невозможно, Виктор. У Машеньки на конец августа назначена операция. Она больна. Очень больна…»


Февраль 2007 года. Лондон

«Машенька, а помнишь «Айболита», моего друга, врача? Он здесь, в Лондоне. Знаменитый доктор. Психоаналитик. Лечит всех звезд от хандры. Даже Мадонну. Видел её кстати, недавно. Она живет в Ноттинг-Хилле. Помнишь этот район? Мы там хотели дом покупать?...»


Август 1994 года. Москва

«Нет, операция не поможет. Не надо мучить девочку. Пусть живет, сколько суждено. Может быть месяц, может быть два…»

Один из лучших кардиохирургов в мире, американский профессор, оперировавший президентов и миллиардеров, был слегка взволнован, но твёрд в совеем вердикте.

Но он ошибался.
Он ошибался!!! Ха!!!
Американский профессор ошибался!!!


Февраль 2007 года. Лондон

«Машенька, а того огромного игрушечного белого тюленя, который был такой большой, что пришлось покупать ему отдельный билет в самолете, помнишь? Он, кстати, где? Здорово! Молодец, что хранишь. Да, ерунда, ну и что, что на даче… Главное – это память о нашем медовом месяце…!»


***

Почему-то, стоит мне только начать разговаривать с Машенькой, Дима - «Йоптыть» отбирает у меня мой любимый мобильный телефон, раскладную Мотороллу, купленную в августе 1994 года в только открывшемся офисе компании «Билайн» на улице 8 Марта…

У Машеньки – такой же….

© armati

Весна


Весна-а-а-а…. этот ветер, это солнце, это настроение… как обычно пробуждаются инстинкты… Тем более, что девушки уже облачаются в юбочки, коротенькие курточки со смелыми блузками и кофточками с глубоким декольте под ними… С самого утра по дороге на работу появляется настойчивое желание знакомиться, знакомиться и знакомиться! Вот и она… боже, какая походка, какие формы… как же я раньше-то не замечал, что обтягивающие джинсы и черные сапожки до колен так сексуально смотрятся! Быстрее…быстрее… догнать… сознание уже рисует образ великолепной девушки с ослепительной улыбкой…
-Девушка, привет! – Ожидания оправдались: какое милое ангельское личико!!!
-Гыыыыыы
-Вы ослепительно прекрасны!
-Гыыыыыы,- и улыбка… желтыми от сигарет зубами.
-Извините….
Ну ладно, первое разочарование, но девушки, как же вы все прекрасны! Каждая по-своему. В каждой есть что-то манящее… что-то, что вызывает такое приятное чувство в нас. И вот! Вот теперь точно ОНА. Господи!!! Сердце вот-вот выпрыгнет из груди! Опять быстрее… быстрее… догнать…
- Девушка, здравствуйте!
- Пошел на х@й!!! – не смотря в мою сторону
- Гыыыыыы
Мда…. Может, я что-то делаю неправильно? Может надо по-другому? Ну хорошо - покупаю великолепную красную розу в палатке цветы. Иду с ней в руке и вот! За первым поворотом сталкиваюсь с ней лоб в лоб. На лице улыбка, а в голове быстро крутятся шестеренки… что бы такое сказать, как бы привлечь ее внимание, заинтересовать. Но она опережает мои мысли с огромным отрывом:
- Под ноги смотри, козел! - и наступает на выпавшую от удивления розу своей маленькой ножкой. И, как мне кажется, с каким-то жутким садизмом.
Думаю: «Да и ну вас на фиг!»… Достаю плеер… в наушниках играет песенка “relax… take it easy…”… и я снова начинаю радоваться солнцу, весне и свежему ветру. Скоро настроение уже зашкаливает за отметку «отличное» и мир снова наполняется ангельскими созданиями вокруг. Справа – восхитительная блондинка в строгих обтягивающих брюках и короткой темной куртке. Слева брюнетка в джинсовой юбке и ТАКИМИ ножками. А вон еще и еще… шатенки, блондинки, рыженькие… как же вы великолепны!!!!
Сажусь в троллейбус… еду… моя следующая – продвигаюсь к выходу, двери открываются – выхожу, перепрыгивая через лужу. За мной красивая девочка. Решаюсь на попытку, возвращаюсь и подаю ей руку, как истинный джентльмен. Я хочу сказать ей: «Девушка, держитесь!», а она почему-то демонстративно отворачивается и смело шагает в лужу в своих «Columbia», окатывая мои брюки до колен.
Поэтому вслух у меня вырывается незамысловатое:
- Девуйб@я! – и я снова в замешательстве.
Но ненадолго…замешательство прерывает басовитое «О! СПАСИБО», долетающее сверху слева, и в тот же миг мою руку сжимает, как в тисках, и я, стараясь избавиться от такой боли, дергаю что есть силы. И бонус - здоровенная тетка выпадает на меня из трамвая.
«За@бись, ВЕСНА, б@я»,- думаю я, сидя с ней на пару в луже.

П.С. Девушки, специально для вас сообщаю – пришла весна! В это время надо быть хоть немного снисходительнее к нам.

Раритетный баЙан.
Повесть " Про Писюна, Дусю и Розелло"

Старенькая, маленькая (на 2 - страницы) повесть, потрясшая пол-интернета насколько лет назад...
PS: Осторожно, ненормативная лекция...

Про писюна
Когда мы с мишей учились в шестом классе, к нам привели Стаса. Человеком он был неадекватным, но вроде как не по своей вине. Страдал он от какого-то там отклонения типа нарколепсии (когда люди засыпают неожиданно), только он не засыпал, а залипал. Наглухо причём. То-есть сначала он во что-то втыкал, а потом ни стого, ни с сего стопорился и пускал слюну. Приходил в себя только после того, как весь класс с криками «зырьте, ребза, у придурка опять батарейки сели!» начинал отвешивать ему подзатыльники под затылок и подсрачники под сраку. За глаза его называли дурачком, но говорить такое в лицо было как-то оскорбительно, поэтому обозвали Стасика нейтрально — Писюном.

Скоро в школе появилась и писюнова мама, которая почему-то слёту записала нас с Мишей в писюновские друзья и много чего нам про него поведала. Оказалось был целый список вещей — типа «циклично движущихся, блин, объектов» и «изображений с яркой цветовой гаммой», — которые Писюну нежелательно было наблюдать вообще, а то была опасность впасть в конкретный долговременный ступор или хрен-его-знает-что-еще. Остаток того учебного дня Миша провёл в тщетных потугах ввести писюна в кому — он ходил вокруг него кругами, изображая циклично двигающийся объект, а через равные промежутки времени вертел у того перед рожей цветными карандашами, изображая яркую цветовую гамму. Периодически пристально смотрел в глаза. Хер там. Писюн не поддавался.

После уроков мы втроём уже стояли в раздевалке. Раздосадованный такими несрастухами Миша сурово, как б**я товарищ Берия, натягивал на себя свой любимый чудо-свитер, апогей, блин, пост-модернизма, привезённый из какого-то Чуркистана. Это сейчас, с высоты, так сказать, своего опыта, я понимаю, что на этом предмете одежды силами таджикских ткачей, по совместительству наркоманов и дальтоников, художественными средствами был изображён героиновый приход, но в ту пору мы были свято уверены, что это пять зелёных всадников ловят чёрную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем. Всякий раз, когда Миша надевал эту паранойю, превращаясь в сплошное красно-фиолетовое пятно, у меня возникало навязчивое желание обхватив голову руками бежать нах@й прочь с криками типа «Нет! Нет! Только не мой мозг, грёбаные пришельцы!». Стоило Мише выйти в этом свитере на улицу, как прохожие начинали шарахаться в стороны, забывая о чём только что думали, маленькие дети принимались плакать, а молодые барышни — обильно менструировать. У меня лично, как и у некоторых наших знакомых, свитер вызывал приступы тошноты и головокружения, поэтому я старался смотреть по возможности в пол. То есть, как вы понимаете, на блёкло-сером раздевалочном фоне мишин свитер нехило так выделялся. Да фигли там, скажу больше — не существует в природе вообще такого фона, на котором этот е@учий аксессуар не выделялся бы нах. Хотя если вы нароете где-нибудь летающую тарелку с огромной надписью ЗЕМЛЯНЕ!МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ! — то можете смело, одев мишин свитер, встать рядом — такие вещи идеально дополняют друг друга. Красное пятно блякнуло что-то вроде «счастливо, пацаны» и уплыло в сторону выхода. Оторвав глаза от пола, я увидел писюна. У писюна было такое хлебало, как будто он всю ночь ловил черную рыбу с зелёными всадниками и теперь стоял передо мной типа за%бан@ый — с подкашивающимися ногами, отклянченой губой и тупым взглядом. В тот раз он залип основательно, я его минут 15 откачивал. Мише сказал сжечь свитер нах.

Про Кошку Дусю

Была у Писюна кошка, звали Дусей. Дуся была нещадно звезданутое животное — впиливалась с разбегу в стены, промахивалась нафиг мимо миски с молоком харей в пол, корчила непонятные рожи. Дусей, хстати, она была чисто формально, поскольку отзывалась и на Дусю, и на Васю с Петей, и на «пошла на х%й». В общем Дуся была не жилец в любом случае — каску у неё снесло при рождении, и по законам природы она должна была скопытиться к черту ещё в раннем детстве, когда вместо титьки тыкалась харей маме в сраку — но тут, блин, в планы естественного отбора вмешался известный гринписовец Писюн. Дефективную Дусю он нарыл на какой-та помойке и припёр, естественно, в дом — это по ходу был вообще последний раз, когда Писюн полноценно держал лохматую бестию в руках, потому как, когда Дуся подросла и превратилась в трёхцветную лопоухо-косоглазую пофигень, она начала двигаться и хрен ты её поймаешь. Двигалась Дуся оченно резво — создавалось впечатление что даже ср@ла на ходу, а если задерживалась в одном месте больше десяти секунд, значит либо спала, либо отъехала нах. Ну или задумалась — периодически с ней случались кратковременные приступы спокойствия: она ни с того, ни с сего замирала, таращила косые банки в неизвестном направлении и напряжённо ожидала в какое полушарие ё@нет моча на этот раз — ну и в зависимости от результата через полторы секунды начинала отчаянно щемиться либо влево, либо вправо, затем обычно впиливалась жбаном в стену, отскочив, сломя голову фигачила в противоположную сторону, таранила дверь и, офигев окончательно от такого обилия препятствий начинала щемиться вверх па шторам. Там, где-нибудь под потолком вдруг опять замирала с таким хлебалом, типа «во, бл@: где это я?..», снова задумывалась, неожиданно пукала, с перепугу въё%ывал@сь тыквой в багету, падала сракой на подоконник и по новой начинала гонзать по жилплощади — шерсть дыбом, глаза на выкате, бл@. Мне думается, что именно так выглядел бы кошачий вариант гибрида Алины Кабаевой и Жанны Агузаровой. Наблюдая такую фигню, Миша неоднократно говорил Писюну, типа «Писюн, она у тебя походу слепая ваще:». «Да не, не: — успокаивал себя Писюн — проста ё@нутая.» Поначалу дусина движуха вызывала у меня дезориентацию и приступы морской болезни, а Миша её вообще боялся и не любил совсем. Потому что один раз, нифига не разглядев Дусю на фоне писюновского ковра (связанного наверно тем же дальтоником, который Мише свитер красный зах@рачил), Миша наступил на ейный хлебальник. А поскольку Дуся почему-то мяукать не умела нихера, издавая вместо этого какие-то кряхтяще-пердящие гортанные звуки на манер тувинских духовых инструментов, она со всей своей кошачей звезданутости начала страшным тувинским голосом орать — я, чесно признаюсь, малёха припустил жидким в трусники, а вот 12-ти летний Миша впервые в своей жизни схватился за сердце, а когда отошёл, начал Дусю ненавидеть лютой ненавистью. И вот однажды, когда Писюн в очередной раз ушёл посрать и залип в толчке на полчаса, разглядывая в унитазе чудные какашные узоры, мы с Мишей остались тупить в писюновской комнате в два рыла. Тут я обратил внимание, что Дуся заговорщицки выглядывает из-за кресла и, щуря один глаз, палит в мишину сторону. Я Мише это дело показал и только хотел уже по этому поводу что-то вякнуть, как вдруг Миша, внук ворошиловского стрелка, нифига не растерявшись, мощным вдохом собрал все плескавшиеся в голове сопли (грамм думаю 200, не меньше — зима была) и смачно с присвистом форчманул Дусе прямо в «лицо». Я даже растерялся как-то. Дуся пролетела всего-то метра полтора, зато с такими вы@б@ми, что Алине Кабаевой и не снилось нах. Через пару дней Дуся начала помаленьку облазить. Писюн говорил, что это на нервной почве, но мы-то с Мишей знали, что после такого заряда гаймарита в голову вообще не живут — так что ей ещё повезло, можно сказать…

Про Розелло

…А писюновская мама походу стреманулась, что кошке настает постепенный 3.14здец и купила Писюнуна замену большого такого херпойми африканского попугая по кличке Розелло. Продавец её пролечил, что Розелло офигеть какой умный и говорящий, схватывает типа всё на лету, хрен заткнёшь. Но Розелло почему-то оказался на редкость тупым @бланом. В течение недели мы с Мишей учили его говорить одно единственное слово — «Писюн». День изо дня мы парили ему мозг часа наверное по два, штоб не соврать, «: писюн, писюн, писюн,: говори сука гребаная — писюн, писюн: вот ведь 3.14дар: писюн, писюн» — ну и в таком духе; под конец даже несчастная облезлая Дуся, не выдержав такого напора, корча хлебало и заикаясь начала гудеть что-то подозрительно напоминающее слово «писюн», лишь бы мы заткнулись нах@й. А Розелле хоть бы хны сидел в углу клетки, таращил полные непонимания глаза и обильно серил. Миша уже хотел Писюна разочаравать, типа «Писюн, он у тебя походу глухой ваще.», но как выяснилось, Розелло был нифига не глухой, а даже совсем наоборот. Всё это время хитрый пернатый слушал, набирался, так сказать, сеансу. Через пару недель этот п@дар выдал всё — и «писюн», и «сука @баная», и «пед@раз» с «мудаком», и ещё целый ряд окологинекологических терминов, смысл которых я узнал только несколько лет спустя. Писюн с мамой были в шоке конечно. И ведь, что характерно, не обманул продавец — действительно хер заткнёшь. В качестве бесплатного дополнения к выученным словам Розелло научился кряхтеть, пердеть, лихо подражать звуку проезжающего трамвая и звонко посвистывать. Причём делал он это круглосуточно, потому как Писюн приходил в школу с таким помятым видом, как будто всю ночь катался на трамвае в шумной компании милицейских свистков. К тому же, по его словам, Дуся сильно нервничала. А Дуся на самом деле сходила нафиг с ума. То есть она и так была звезданута нехило, но с появлением Розеллы её стали покидать последние остатки разума. Если раньше Дуся слушала только то, что вещают голоса в ейной голове, то теперь к этой не**б@ческой толпе добавился и Левитан с крыльями, который походу наглухо забивал Дусе все сигналы с Марса. Ну и в один прекрасный день мы с Мишей стали свидетелями того, как Дуся, чувствуя видимо близкую кончину от помутнения рассудка, решила напоследок во что бы то ни стало вточить говорящего окорока. Сам Розелло к тому моменту времени уже надрочился открывать клетку изнутри и по-хозяйски вылазить на крышу подышать воздухом, причём проделывал всё это не прекращая вещать ни на секунду. С крыши своей клетки Розелло, как козырной страус, выглядывал в окно, обсуждал сам с собой последние новости и попутно подслушивал всякие гадости чтобы вечером опять ошарашить писюновскую маму очередным хитровы@ба№ным матюком. Улучив один из таких моментов, потерявшая всякую надежду, окончательно офигевшая Дуся, изо всех сил стараясь не палиться, полезла за добычей на клетку. Выкатив фары от волнения и еле сдерживая метеоризьм, Дуся приблизилась к Розеллу вплотную и застыла. Всё, — подумали мы с Мишей, — звезда рулю: Но в этот момент Розелло медленно повернулся, и, увидев перед собой такую фигню (Дуся бешено вращала глазами и мелко тряслась), оценил обстановку, неспешно так прицелился и как заправский скотобой зарядил Дусе клювом прямо промеж ушей. Тюк, бл@: Досмотрев как Дуся ссыпалась на половичок, Розелло звонко присвистнул и продолжил вещать.

ЭПИЛОГ

Все остались живы вобщем. Не знаю, что за нервные центры в кошачьей голове поразил удар африканского Розеллы, но облазить после этого инцидента Дуся перестала. Зато начала жрать своё гавно, наводя ужас на домочадцев.