Цитата сообщения Ирлеза «И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; — вам сие будет в пищу» (Быт. 1, 29).
Эти загадочные для современного «цивилизованного» человека слова из Ветхого Завета вдруг обрели конкретный смысл на встречах с травницей Еленой Федоровной Зайцевой (г. Москва) на Православной выставке, проходившей в Самаре в начале сентября 2011 года.

Монастырская травница


Оказывается, нет «сорняков» в том смысле, в каком мы привыкли думать! Всякая травка нам жизненно нужна и полезна. И все эти «злостные сорняки» — и чертополох, и татарник, и пырей, и полынь, и лопух, и лебеда, — самые нужные нам травы. Вот почему их вокруг такое изобилие!
Господь по Своей неизреченной любви дает их всем под ноги — берите, дети, питайтесь, лечитесь. Елена Федоровна часто вспоминает слова своей мамы: «Каждая травка благословлена Богом. Господь пронизывает землю светом и любовью».

А мы недовольно отмахиваемся от безценного Божьего дара, утратив знания о природе, травах, деревьях, которыми всего одно-два столетия назад владел каждый русский человек. Наши благочестивые верующие предки, в отличие от нас, прекрасно знали, как питаться, чем лечиться от разных болезней, обходились без таблеток и были крепкими русскими богатырями.

Но, слава Богу, живы еще хранители традиций! Такие, как Православная Христианка Елена Федоровна Зайцева. Она не обычная травница, хорошо разбирающаяся в травах и их воздействии на организм. Ее восприятие природы не рационалистично, это, прежде всего, благодарение и славословие Богу. Русские люди начали утрачивать религиозное
знание природы из-за отхода от веры уже в XIX веке и почти утеряли в безбожном XX столетии. Елена Федоровна Зайцева восприняла его от своей верующей матери и щедро передает другим.
Род их отмечен еще одним благодатным явлением. Внук Елены Федоровны Зайцевой — Епископ Корсунский Нестор. Согласитесь, это очень «говорящая» деталь. Есть на Руси и другие травницы, но далеко не у каждой внук сподобился Епископского сана…Сейчас выходит много книг о травах. Но открываешь их и… тонешь в обилии рецептов, советов. Не знаешь, с чего начать. Поэтому общение с живым носителем традиций неоценимо.
Спасибо устроителям Православной выставки, пригласившим в Самару Елену Федоровну, которую часто называют
монастырской травницей. Она обучила искусству траволечения насельников двадцати монастырей, выступает с лекциями в монастырях, на приходах.

На Православной выставке в Самаре в музее имени П.В.Алабина ежедневно с утра до обеда она неутомимо читала лекции,
отвечала на многочисленные вопросы, консультировала. Потом ехала в Иверский женский монастырь, где нашла кров на
время выставки в Самаре, — делиться своими знаниями с монахинями, посещала и лечила больных батюшек. Такой плотный «график работы» у Елены Федоровны все летнее время: она ездит по России, собирает травы, лечит, передавая насельникам монастырей и мирянам забытые знания. Зимой по воскресеньям с четырех до семи вечера она читает лекции в Москве в Музее иконы у Никитских ворот, лечит больных. А как только пригреет весеннее солнышко, вновь отправляется в путь по матушке-России.

Легкая и крепкая, она не носит очков, переносит тяготы дальних дорог, хотя ей уже 86 лет. Такие нагрузки не каждый
молодой человек смог бы выдержать. Вот великолепный результат постов, питания и лечения Божьими травами. Она считает, что человек молод до пятидесяти лет, от пятидесяти до ста — он пожилой и продолжает активную деятельность. А старость наступает только после ста лет.

В ее семье в голодные двадцатые-тридцатые годы прошлого века все были крепкими и здоровыми, питаясь дикими травами, которые растут в изобилии даже в самые засушливые годы. Но и сейчас это знание нам нужно! Мы находимся в ситуации, когда прилавки переполнены, а купить нечего — вредные добавки, консерванты делают продукты непригодными в пищу. И лечиться чем, неизвестно: многие лекарства являются вредными для организма.

Вот и выходит, что нам срочно надо возвращаться к нашим исконным традициям питания и лечения. Нам предлагают
генетически измененные продукты. А трава нас спасет, как спасала русских людей в голод, в Первую и Вторую мировые войны.

Божьи травы — одно из наших средств защиты, сохранения нашего здоровья и жизни. Мы должны, обязаны выжить, выстоять, быть сильными и крепкими. А это требует усилий, многому надо учиться заново.

«Да будет вам долголетие!»

Мы беседуем с Еленой Федоровной в фойе на втором этаже сестринского корпуса Иверского монастыря, сидя у открытого окошка, откуда тянет прохладным воздухом с Волги в этот теплый сентябрьский вечер.

— Елена Федоровна, кто ваши родители? Где вы родились?

— Мои родители жили в Петербурге. Отец мой Федор Минаевич Босых был георгиевским кавалером. Он участвовал в Японской войне 1905 года, награжден Царем золотыми крестами. Когда началась революция, он с мамой и с детьми в 1918 году приехал на родину мамы — в деревню Ново-Перелесово Ефремовского района Тульской области. Вскоре начали создаваться колхозы. Отец не пошел в колхоз. Приехали и забрали его как врага народа. Он отсидел одиннадцать лет. Когда вернулся, был очень болен и скоро умер. Мама Евдокия Григорьевна нас воспитывала одна. Нас было восемь детей: четыре мальчика и четыре девочки.

Старшие сестры — Маруся, Лиза — уехали в Москву. Нюра, которой сейчас 97 лет, осталась. Я родилась в 1925 году на огороде. Мама копала картошку, и у нее начались схватки. Прибежали женщины, я родилась, и они мне пупочек завязали. Приехала телега, взяли два мешка картошки и маму со мной и поехали домой. Я появилась на свет под Воздвиженье — 26 сентября.

Нас, было, совсем выселили как семью врага народа, но Нюра пошла работать в колхоз, и нас оставили. В колхозе нам почти ничего не платили, только ставили «галочки» за работу и потом выдавали за них по двести граммов муки или зерна.

У нас все-все забрали! Помню, мама нам, сестрам, разделила платки, каждой по четыре платка. Старшие взяли себе хорошие платки, красивые старинные с кистями. Я была младшей, и мне достался только один платок с кистями, а один совсем полинявший. Как-то я пришла домой с улицы, а мама и сестры плачут: «У нас платки забрали». Я побежала в сельсовет, кричу, плачу: «Отдайте мои платки!» Какая-то женщина сказала: «Отдайте ей платки». Я искала, искала среди конфискованных вещей свои платки, нашла, прибежала домой радостная: «Мама, я взяла свои платки!» Она посмотрела: «Деточка, неужели ты не сообразила — взяла старый линялый платок. Надо было взять хорошие платки, с кистями». — «Мама, то платки не мои, а Нюрины и Лизины».

Мама говорила нам, девочкам: «Запомните, никогда не искажайте образ Божий, не красьтесь, не мажьтесь, волосы не отрезайте. Сохраняйте внутреннюю красоту». Сейчас нас остались в живых три сестры. Однажды мама сказала
нам: «Да будет вам долголетие!» И, слава Богу, мы живем долго.
Мама лечила раненых крапивой

— Ваша мама лечила травами?

— Я хорошо помню, как мама лечила тяжело раненных солдат. К нам в деревню их привозили на санях. В селе была школа-
семилетка, и раненые лежали на матрацах на полу. Мама часто говорила: «Оставьте его мне, он смертник, а я его вылечу». Мы, дети, толкли крапиву в больших бочках, мама отжимала сок крапивы и поила им обезкровленных солдат — крапива восстанавливает гемоглобин. Кашицей крапивы она обвязывала им раны. Бинтов не было. Нам приносили старые простыни,
мама кипятила их и рвала на бинты. Через две-три недели лечения крапивой там, где были гноящиеся раны, появлялась нежная кожица. Так крапива затягивает раны!
Было очень много раненых, а как появились у нас «Катюши», раненых стало меньше. «Катюши» помогли нашим победить немцев.

Мы еще маленькими собирали травы, потому что мама лечила ими многих людей. Она, бывало, возьмет фартук, полный трав, и понесет больным.

Мама готовила вкусные моченые яблоки, но нам их не давала: «Вы все едите, а больные не едят ничего, им яблочка надо». Она мочила яблоки с чернобыльником и ржаной соломой и носила больным. Маму все любили — она была очень добрая.

Конский щавель против дизентерии

Когда началась эпидемия дизентерии, к нам привозили детей, больных дизентерией, таких, что голову не держали, очень
истощенных. Мама оставляла их дома, стелила им отдельно на полу. Она поила их отваром корня конского щавеля. Он везде растет как сорняк, осенью и зимой повсюду стоят его коричневые стебли с семенами. Как-то привезли мальчика семи лет — еле живого. Мама постелила ему у нас и давала ему отвар корня конского щавеля. На четвертый день от этого отвара гибнут все палочки дизентерии. И на четвертый день он поднял голову и попросил есть. Мама его спасла. А детей, больных дизентерией, в больницах держат двадцать один день. Любые нарушения кишечные лечатся корнем конского щавеля.

Картошка… с небес! Чем вы питались в голодные годы?

— В один год уродилось мало картошки, люди пухли, умирали. А мама все носила картошку больным. Возьмет в фартук и понесет. И мы, дети, как-то ей сказали: «Что ты носишь картошку другим, ее осталось совсем мало». Она сказала нам: «Вы каждый по шесть картошек съедаете за день, а люди пухнут, умирают». — «И мы будем пухнуть!» — «Нет, не будем, нам Господь даст». — «Мама, что ты говоришь, как это — даст?»

Она повела нас в подвал и показала, сколько у нас осталось картошки — ее было всего с ведро. «Еще только конец апреля, когда еще вырастет наша картошка!» А она опять свое: «Нам Господь даст!» И носит, и носит картошку больным. Прошло время, мы опять спрашиваем: «Мама, наверное, уже совсем нет картошки?» — «Есть. Пойдемте, посмотрим». Когда я вспоминаю об этом, содрогаюсь и плачу. Она носила картошку больным уже недели две, а в подвале как было ведро картошки, так и есть. И мы поверили ей, что нам Господь дает. И спросили: «Мама, а как нам Господь дает?» — «Ангел ночью спускается и приносит картошку».

Мы ели лебеду, сныть, другие травы и не голодали. Все травы, которые росли на огороде, мы никогда не выбрасывали. У меня в монастырях спрашивают список трав на случай голода, и я им даю список дикорастущих съедобных растений. Я знаю двести сорок съедобных трав: крапиву, сныть, лебеду и другие. Лебеда растет на всех огородах. Она богата белками и заменяет мясо.

У нас в подвале всегда зимой стояли бочки капусты, огурцов и опят. Мы носили маме мешками опята, и она их очень вкусно готовила: не кипятит, а просто обдаст кипятком и добавит приправ. И они такие вкусные были зимой во время поста — мы же все посты держали.

Еще мы питались корнями. Когда ранней весной люди начинали пахать огороды, по всей деревне после боронования мы собирали корни. Таскали эти корни мешками. У нас хранилось на чердаке по двадцать пять — тридцать мешков корней. Намоем их, насушим. У нас был большой камень и поменьше, и по очереди мы перетирали этими камнями корни и превращали их в муку, а мама пекла из нее хлеб. Хлеб из корней вкуснее и питательнее, чем пшеничный. Люди шли по деревне и говорили: «Опять Евдокия душистый хлеб печет!» Мы делали из корней каши, заправки. В 1933 году был голод, умерло много людей. А мы не голодали на этих корнях, ходили румяные. Мама этими корнями лечила многих людей, а в войну раненых.


Дружная Православная семья
— Как вас мама воспитывала?

— Она приучала нас трудиться. Когда наступало лето, мы собирали ягоды — землянику, клубнику — и носили на решетках за двенадцать километров в Ефремово. Мама нас утречком рано разбудит, мы встанем и понесем ягоды и яблоки к проходной
каучукового завода, чтобы успеть к первой смене. Яблоки носила я по восемь килограммов, Леша носил шесть килограммов
Веня, самый младший, — четыре. Продадим яблоки рабочим по пять или три копейки за килограмм, купим хлеба и обратно несем хлеб. День мы собираем ягоды, день — несем продавать. Туда и обратно — двадцать четыре километра, а мы ведь были еще детьми. А сейчас люди одну остановку боятся пройти.

В Ефремово в магазине «Лоскут» дешево продавали небольшие остатки тканей. Я шила из этих лоскутов простыни, наволочки,
ребятам рубашки. У меня долго не получались рукава. Сошью, померят: «Ленка, ты опять плохо рукав пришила, переделывай». Однажды я нашла рукав от рубашки, использовала его как выкройку, и у меня стало получаться.

Я была портниха.

Федя, постарше, был ученый. Он работал в школьной библиотеке и читал, читал, читал. Придет к нам, мы его обступим и просим: «Федя, рассказывай!» — и он нам пересказывал книги Драйзера, Гюго, Толстого. Когда началась Великая Отечественная война, братья пошли воевать. Федя пропал без вести, а Миша вернулся с войны контуженный.

Леша, младше меня, был заготовитель. Дядя Никита трудился пастухом и взял Лешу себе в помощники. Они выгонят стадо на поле, дядя Никита скажет Леше: «Ты иди пока колоски собирай». Леша шел на поле и потихоньку рвал и шелушил колоски ржи, пшеницы или гороха, чечевицы и клал в карманы. Летом носил пальто, чтобы не были заметны
полные карманы. За сезон он приносил два-три мешка зерна, это нам тоже помогало выжить.

Веня, самый младший, был молитвенник. Когда долго не было дождя, он становился перед иконой и делал по тридцать-сорок земных поклонов. Из нас никто не мог сделать так много поклонов. А он не уставал. Молился: «Боженька, миленький, дай нам дождик, а то у нас огород посохнет!» Недаром говорят, что молитва детей доходит до Бога. И всегда у нас был дождик. Если мама прихворнула, он просил: «Боженька, миленький, мама у нас приболела, кто нас будет кормить?» И она выздоравливала. К нам приходили односельчане: «Веня, помолись!» Он помолится, и все благополучно разрешится.

По малолетству Веня работал не так много, как мы. Мама разделила нам все грядки — Лизе, Марусе, мне, а у Вени не было грядки. Но все равно он помогал, копал картошку. Ведро он не мог поднять, и мама дала ему брезентовую сумочку, с полведра. Он накопает картошку, сложит в сумочку и тоже ссыпает в подвал. Мы все до одного копали, убирали огород. А сейчас многие молодые не хотят работать, даже не уберут за собой. Моя сестра, которой 97 лет, иногда говорит мне: «Сколько тебе таскать мешки с травами. Отдохни». А я ей отвечаю: «Не могу. Как я буду отдыхать? Пока Господь мне силы дает, я буду работать».

Мама учила нас исполнять Божьи заповеди. Помню, постом на стол она ставила большое распятие. Мы садимся есть — она
говорит нам: «Смотрите, дети, сейчас пост, не ругайтесь, не обманывайте. Не только еда у нас постная, но и вести себя
надо достойно». А Веня смотрит, смотрит на распятие — как заплачет: «Боженька, миленький, за что Тебя распяли? Ой, какие злые люди, ой!» Леша ему говорит: «Вень, ну что ты плачешь? Господь давно уже на небе. У Него Матерь Божия есть и Отец на Небе, Ему теперь там хорошо».
— «Леш, а Он опять на землю не придет? Опять Его злые люди не распнут?» — «Нет, Он придет на облаке и будет карать злых людей». Вот такой у нас был Веня. Он вырос, пошел в армию, а когда вернулся, получил высшее образование и работал в закрытом институте, проектировал ракеты. Когда в 1974 году упала наша ракета с космонавтами, он с другими сотрудниками института ходил на место аварии выяснять причину, облучился и через четыре месяца умер.

Я окончила в селе семилетку. Поехала к сестре в Москву, окончила там вечернюю десятилетку и поступила в Московский архитектурно-строительный институт. После окончания поступила на работу в авиационный институт
— «почтовый ящик». Там я встретилась с мужем, у нас родилась дочка Люда.


Странствие по России
— Когда и как вы стали лечить травами?

— Еще когда работала в институте. В то время ко мне однажды обратилась знакомая с просьбой помочь дочке
Косыгина. Я ей помогла, и меня пригласили лечить министров. Они остались довольны и сказали: «Елена
Федоровна, лечите травами, никто вас не тронет». А в 1975 году мне исполнилось 50 лет, и я ушла на пенсию — в нашем институте уходили на пять лет раньше. Стала сама ездить по всей стране и собирать травы, готовить из них сборы и лечить людей. У нас двадцать семь тысяч растений, и нет такого, которое не благословлено Богом. Я всегда думала: «Какая же мудрость Божия! Сколько форм, красок, ароматов. И каждая травка, каждый листочек тянется к Богу».

Многие из трав я знала от мамы. Мама знала трав четыреста, а я — больше тысячи. Тогда книг по травам не было, и я два
года просидела в Ленинской библиотеке, выписывая сведения о них. У меня сто четырнадцать толстых общих тетрадей с
записями.

Муж у меня любил лежать, читать и не был против моих поездок. Говорю ему: «Мне надо на Кавказ, срочно надо!» — «Поезжай, поезжай. Голову взяла?» — «Взяла».

Пять лет я проработала в санатории-профилактории Московской Косинской трикотажной фабрики под наблюдением врачей,
в 1987 году получила разрешение на работу с больными. Пролечила там тысячу шестьдесят семь человек. Они рассказывали обо мне своим друзьям и знакомым, те — своим. Так у меня появилось много знакомых. К тому же я посылала многим людям бандероли с травами. И почти во всех городах страны у меня появились знакомые. Я обошла и объехала весь Союз, от Эстонии до Камчатки. Приезжаю в Эстонию, а там у меня друзья — Алма и Артур. Мы с ними собираем травы, и я лечу травами их и их друзей. Я бываю в Пюхтицком монастыре, обучаю монахинь лечиться травами. На Камчатке у меня Володя и Таня. И так везде. Я шесть раз была в Крыму, объездила и облазила его весь. Там очень богатая трава: много шалфея, чабреца, лаванды. На Кавказе я была семь раз. В Таджикистане с осликом ходила в горы за лавандой.

Для меня проблем в поездках никогда не было: как птица полетит и сядет на любом кусте, так и я. В Магаданской области я ходила по лесам и болотам и, если не успевала выйти из тайги до ночи, выбирала пихту с большим суком, привязывала себя к дереву и спала спокойно. Там на земле нельзя спать — вечная мерзлота. Однажды на
Кавказе я заблудилась в горах. Начался мелкий дождик, туман, и я потеряла ориентацию. Подошла к кусту, помолилась Богу, попросила: «Ты меня защити», — легла под куст и уснула. А утром этот куст весь расцвел белым цветом! Он, видимо, перед дождем «глазки» закрыл. Но для меня это было как чудо. Солнышко взошло, и я увидела дорогу.

Я много ходила по деревням, заходила в деревне в любой дом, и меня везде принимали. И накормят, и уложат. А постучи сейчас в какую-нибудь квартиру в Москве — перед носом дверь захлопнут, да еще и оскорбят. У людей не осталось
доброты, миролюбия, любви. Люди в больших городах измотаны автомобильными пробками, все обезпокоенные, расстроенные, больные. Я старая, в деревне родилась и всегда вспоминаю, какая была раньше разумная, добрая жизнь.


Всего пять-семь травок
— Сейчас травы мало кто знает, а раньше?

— Раньше очень многие люди знали травы. В России в основном все жили в деревне. На огороде у всех росли морковь, свекла, картошка, брюква, редька, репа. Но и сорняки наши предки тоже использовали. На огороде растет пятьдесят — семьдесят трав. Когда вы посадили культурные растения, а между ними выросли сорняки, ни один сорняк не выбрасывайте. Начиная с мокрицы, которую надо есть ранней весной в салате, печь из нее пироги — они вкуснее, чем с капустой. Она укрепляет мышцы сердца. Нет такого академика, который бы укрепил мышцы сердца старого человека, а мокрица это делает.

На Руси в каждом доме обязательно висели травки: ромашка, зверобой, крапива, иван-чай. Пять-семь травок — и люди не
болели так часто, как сейчас. Я все время повторяю: имейте в доме зверобой. Он сильнее антибиотиков в два раза. Лечит множество заболеваний! Он и обезболивающий, и заживляющий раны, и противораковый, и вяжущий. В каждом доме всю зиму пили иван-чай. Как жить без него — вообще невозможно! До революции везде по России дешево продавали для народа корни лопуха, пырея и кипрей. Вот почему кипрей прозвали иван-чай.

Жили люди девяносто, сто лет. Моей одной сестре девяносто два года, другой девяносто семь лет. Живет в старом доме
одна — и печку топит, и дрова колет, и за водой ходит, и в храм. Я прихожу к ней, спрашиваю: «Как ты, Нюра, себя
чувствуешь?» — «Я — молодая девка». Мы выросли на корнях, на травах. «Господь даст нужную траву» Мама нам говорила: «Если человек заболеет, ему Господь всегда даст травку».

Я много езжу по стране и наблюдаю, какая трава перед домами растет. По ней можно определить, какой болезнью хозяин дома болеет.

Иду по деревне, вижу, у дома один спорыш, никакой травы больше нет. Захожу в дом и спрашиваю: «У вас есть такие, у кого болят суставы, спина?» — «Есть…» — «Вам Господь дал перед вашим домом ковер лечебной травы-муравы. Когда будет солнышко, соберите эту траву после росы и пейте». Иду дальше — у дома стеной стоит пустырник. Захожу в дом: «У вас есть кто-нибудь с больным сердцем, высоким давлением, нервный?» — «Есть…» — «Господь вам дал пустырник. Соберите его и пейте».
Иду дальше. У дома растет донник. Захожу: «У вас есть кто-то с заболеваниями крови, больными венами?» — «Есть…» —
«Вам Господь дает лекарство. У вашего порога оно растет. Собирайте и лечитесь». Иду дальше, вижу, огород весь зарос
чистотелом. Значит, в доме болеют или раком, или кожными заболеваниями.

Если у кого-то есть участок земли, и человек заболел, Господь даст ему именно ту траву, которая ему нужна.
Болит сердце — вырастут «сердечные» травы. Но если сердце человек вылечит, а на следующий год у него заболеет печень, Господь вытеснит эти травы и даст траву для печени.

Однажды я собралась в детдом в Тульской области, где живут пятьдесят два ребенка. Заведующая мне поплакалась: «Дети продули все матрасы, а купить новые не можем, что делать — ума не приложу». У детей возник энурез на нервной почве. Я приехала к ним и обратила внимание, что у забора детского дома нет ни одной травки, кроме просвирника. А этот цветок хорошо лечит мочевой пузырь. Я привезла им успокаивающий сбор и сказала заведующей: «Поите этим сбором, а еще собирайте просвирник и поите детей». Через год она приехала ко мне домой и поклонилась в ноги: «Все дети вылечились!»
Живое лечится живым
— Елена Федоровна, почему лучше пить траву, а не принимать таблетку?

— У меня был разговор с врачами: «Зачем вы лечите мертвыми таблетками? Там шлифовка, штамповка, красители, химия». —
«А ваши травы тоже сухие, мертвые». — «Моими травами вся Россия лечилась. Сухими травами вся скотина питалась.
Коровы молоко давали, овцы — мясо. Значит, эти травы не мертвые. Вот сухое семя укропа. А из него вырастет высокий,
цветущий укроп. Посадите вашу самую дорогую таблетку — она не вырастет». Если мы ущипнем себе руку, нам станет
больно. Здесь проходят вены, артерии, лимфа, нервы, все живое. А живое надо лечить живым. Травами, которые дает Господь, а не мертвыми таблетками.

В человеческом организме заложена сила регенерации, если только мы не мешаем ему таблетками. Миллионы больных в наше время страдают от побочных эффектов лекарственных аптечных препаратов, многие из них гибнут. Я знакома с академиком Олегом Дмитриевичем Барнауловым из Института мозга человека РАН в Санкт-Петербурге. Он умница, тоже пишет, что травы заботятся о нашем здоровье, а химия не заботится, не может заботиться.


Целебные корни

— Мы бережем картошку, а сорняки выбрасываем. А они бывают ценнее, чем картошка. Никакие сорняки выбрасывать нельзя. Придет день для каждого человека, когда ему будет нужна не картошка, а лечение. Все сорняки лечат! Все эти трудноискоренимые сорняки утверждают свою необходимость всему живому на земле. Я всегда говорю: «Не хотите ничем болеть — накопайте себе три корня — лопуха, пырея и одуванчика». Из этих корней вы сделаете сбор и будете его пить. Я собираю себе 25 корней, но вы не сможете все собрать, достаточно будет и три.

Пырей — это злостный сорняк, который Господь дает нам буквально под ноги для нашего лечения. Нет ни одного огорода, чтобы он не рос. Нет ни одного заболевания, чтобы он не лечил, начиная с глаз и кончая онкологией. Им лечатся
все дикие животные, кошки и собаки. Для человека он бесценен тем, что восстанавливает нарушенный обмен веществ.
Настой и отвар корневищ применяют при водянке, отеках различного происхождения, цистите, недержании мочи, камнях в почках и желчном пузыре, всех заболеваниях легких, почек, хронических бронхитах, болезнях кишечника, сахарном диабете, гипертонии.

Корни пырея употребляются как болеутоляющее средство при подагре, ревматизме, люмбаго, различных артритах. Сок и отвар свежего растения можно принимать в течение лета, он хорошо помогает при частичной потере зрения. Корень пырея лечит остеохондроз, дисфункцию яичников у женщин, туберкулез легких, экссудативный диатез, фурункулез. Противопоказаний к его приему никаких нет.

Из корней пырея мы мололи муку и пекли хлеб. Он полезнее и вкуснее, чем пшеничный. Из него можно делать каши, кофе. В голодные годы он выручает всех.

Корень одуванчика тоже сорняк. Ранней весной надо собирать листья одуванчика, вымочить их в соленой воде два часа, чтобы ушла горечь, и делать салат. Из его листьев мы варили суп, а корни жарили. Корень одуванчика лечит злокачественную анемию, рак желудка и печени, воспаление лимфатических узлов, диатез, деформирующий артроз, артрит, остеохондроз, все суставы. Осенью, если вы увидите одуванчик, который не цвел и не отдал все силы цветению, выкапывайте его.

Лопух-«академик»

Однажды я читала лекцию и сказала: «Есть такой академик, который лечит все заболевания. Сидит в земле академик-лопух и ждет, когда его человек возьмет и будет им лечиться».

Сейчас люди почти все больны. Рак просто косит людей. А лопух лечит все онкологические заболевания. Лечит сахарный диабет, бронхит, гайморит, ревматизм, подагру, артрит, остеохондроз, перелом костей, межпозвоночные грыжи, атеросклероз, заболевания уха, хроническую коронарную недостаточность.

Лопух лечит гепатит! В Москве много людей, особенно мужчин, болеют гепатитом. Даже стойкий гепатит С вылечивается
лопухом без следа. Через два-три месяца лечения нет никакого гепатита. Корень лопуха лечит опухоли печени и даже цирроз печени! Лечит холецистит, болезни почек, дробит камни в почках и желчном пузыре.

Он лечит все кожные заболевания: ожоги, пролежни, экземы, трофические язвы, выпадение волос, гнойные раны, псориаз,
красную волчанку и так далее. Никто из кожников не может лечить все кожные заболевания, а он может!

Во время эпидемии гриппа люди бегут к врачам, те назначают антибиотики. А корень лопуха лечит грипп, снимает температуру.

В войну у нас не было обуви. Уже морозы, а мы все ходим босиком. Порой простывали, поднималась температура. Мама
даст нам корень лопуха и цветки липы, тепло нас укутает. Мы пропотеем, и никакой температуры у нас нет.

Корень лопуха лечит паралич! Никто никогда паралич
не лечил. А он лечит.

Мы из этих корней пекли хлеб, варили каши, делали заправки. Из молодых листьев лопуха готовили суп и салаты. Сам корень жарили, пекли, делали из него кофе. Когда меня в гостях угощают кофе, я пью и думаю: разве это кофе! Кофе надо делать из корней цикория, лопуха и пырея. Мама готовила такой кофе — он был просто бесподобным!

В моей практике был случай: я лечила одного батюшку в Сергиевом Посаде, у которого были большие грыжи позвоночника. Ему должны были делать операцию медицинские светила в Москве. Я сказала ему: «Пусть ваши светила один месяц подождут». Он пил настойку корней, через месяц я его увидела: от машины идет ко мне свободно и говорит: «У меня нет никаких грыж!»


Правило заваривания корней
— Как готовить лекарство из корней?

— Самые ценные корни — ранней весной, но их можно копать и осенью. Лопух — двухгодичное растение. Следует выкапывать одногодичный лопух, у которого молодые листья — этот корень очень сильный. А лопух с сухими листьями и репьями уже бесполезен, он отдал всю силу цветению. У него можно собрать репьи, настоять и полоскать больные зубы — снимет боль.

Корни выкопать, вымыть, просушить. Корень лопуха толстый, поэтому его надо порезать. Одну столовую ложку сухих
измельченных корней залить двумя стаканами кипятка. Кипятить десять минут. Два часа настоять. Процедить и пить по полстакана три раза в день за 10-15 минут до еды. Когда вы пьете лечебный настой до еды, кровь его сразу впитывает и разносит по всему организму. Можно пить сбор корней лопуха, пырея и одуванчика в равных пропорциях или по одному корню: неделю — лопух, неделю — одуванчик, неделю — пырей.
Людмила Белкина. Окончание следует.