город похож на брошенную змеиную шкуру, куда вернулись переваренные тварью крысы. они устроили там ночлег, а мы пришли к ним в гости.

повсюду люди. среди остывших лиц я брожу глазами, как если бы вышел на экскурсию: не вижу, не слышу их, но просто отсчитываю одну за другой трещину-морщину. тело выносит течением поперек, и я стою в растерянности. ветер бросает в лицо дождем брызги истекающих снежных вод. и тогда внезапно я понимаю  Эрика стоит прямо напротив меня.

так бывает, улица на троих одним переулком, и тогда внезапно, из-за угла кидается тебе на шею. а ты стоишь, обнаженный, у нее в глазах, где загорается одна звезда другой прочь. мы говорим о том, что пристало в таких случаях, и я еще не знаю, что будет завтра  а она уже догадывается: теперь, памятью одно за другим, я вижу, как тает локон из-под шляпки, как хрипотцой отдается прочь от стен голос:

 Я хочу убежать,  говорит она,  От него убежать обязательно,  и при этом смеется, как смеются испуганно дети, перебрав запрещенных конфет тайком от родителей.

 Мы всегда можем назад, к морю,  говорю я, но слышу, как она смотрит прочь.  В твою семью,  но разве это то, что она должна была от меня получить? она хочет убежать, но никогда не сможет. она хочет наизнанку, а я? боюсь его?

 Мы говорили сегодня утром по телефону,  продолжаю.  Он не знает. Или не хочет знать. Или не может.

но она уже рассказывает что-то о Наде и ее детях. а закоулок снова ветвится, оставляя позади два направления, и добавляя третье. мы идем куда-то, укладка выветревшегося кирпича (так крошатся зубы) один-в-другой растущих домов обдает слова тихим одеялом выдыхаемого пара. и мы уже смеемся чему-то вслед, горечью сдабривая неизбежное. потому что он знает? или потому что мы устали?

этот город похож на талый снег, хрустящий слизью под ногами, чавкающий вслед каждому неуверенному шагу: за нами тянутся отметины, пусть они и не всегда настолько же очевидны, как истекшая простыня.

 Вечером зайдешь?  говорит Эрика резко. и я знаю, что не смогу остановиться, что буду бежать, что такси, наматывая круг за кругом по городу, вынесет меня к ней на 24 этаж  оттуда, закутавшись облаком, мы будем смотреть на переплетение уличных вен под ногами. хоть и& хоть и мы оба жаждем иначе. алкаем избавленья?

 Нет,  говорю, и снова теперь уже, задним взглядом, назад по часовой стрелке, вижу ее неизбывную грусть в кончиках зрачков, иглой впиваясь не в меня, не в него, но в саму.

мы стоим на перепутье. мальчишка заигрывает футбол о соседскую изгородь, отбивая ритм: гол  мяч отскакивает  гол  мяч отскакивает  гол. В этом лабиринте нет выхода, и ты это знаешь!, хочется закричать, но какой смысл?

 Я зайду,  говорю. и кто-то внутри ее глаз зажигает свечи  оно ей нужно, это пламя: мы вытягиваем руки в полутьме с плошкой растаявшей керосинки, но ветер то дует, то раздувает, и мы блуждаем впотьмах, несмотря на отблески, чудовищные отблески наших судеб внутри божественного волшебного сосуда  Он забавляется нами, Он стравливает и переплетает наши судьбы на развлеченье, так что мы обязательно сгорим, это уж точно (бьет, бьет изнутри сердце, пляшет, и вот уже только воздух ее шарфа тает в очередном чьем-то доме, а я иду прочь, выскребая пыль из столетних мостовых).

permalink

http://users.livejournal.com/-s/298655.html