30 июня 1942 года организованная оборона Севастополя прекратилась. В вечерней сводке за 3 июля 1942 года Совинформбюро сообщило: «После восьмимесячной героической обороны наши войска оставили Севастополь. На других участках фронта существенных изменений не произошло».

Однако Севастополь оставили те войска, которые смогли эвакуировать (или эвакуироваться). То есть, как стало известно со временем, далеко не все. В городе осталось немало красноармейцев и краснофлотцев. Немцы ещё не один день вели активную зачистку захваченного города и окрестностей. И даже не одну неделю. По доступной на сегодня информации (в частности, ЖБД 121-го и 122-го полков 50-й пехотной дивизии вермахта) последний крупный бой защитников Севастополя прошёл на позициях 851-й стационарной зенитной артбатареи 2-го зенитного артдивизиона 61-го (в дальнейшем 1-го гвардейского) зенитного артполка ПВО Главной базы Черноморского флота.

На вооружении батареи, поставленной в марте 1942 года прикрывать аэродром легкомоторной авиации в Юхариной балке, стояли три допотопных 76-мм орудия Лендера образца 1915/1928 года (тип 9К). При втором штурме города они были разбиты, но севастопольский артремзавод их восстановил. Ну, как восстановил... Привёл в работоспособное состояние, но заменить изношенные стволы возможности уже не было: орудия эти были весьма малораспространёнными. По данным последнего осмотра у самой «бодрой» пушки на батарее износ ствола составлял 480%, а у самой «уставшей» — все семьсот. Надо полагать, что к концу обороны эти и без того внушительные цифры значительно возросли: количество даже обнаруживаемых сейчас стреляных гильз — огромное.

76-мм зенитная пушка обр. 1915/28 гг. (9К) на стационарном основании. На 851-й батарее таких было три.

Кстати, была на батарее и пара ШКАСов, снятых с разбитых самолётов. А к ним, соответственно, были и шкасовские патроны. Знаток без труда отличит специальный шкасовский патрон от обычного винтовочно-пулемётного, не рассчитанного на безумный темп стрельбы авиационного пулемёта. Это очень важная деталь моего рассказа.

Именно здесь, на позициях 851-й батареи, «партизаны в морской форме» численностью до роты дали немцам последний серьёзный бой с применением двух орудий и четырёх пулемётов. Дали его 16 (шестнадцатого) июля.

Вполне возможно, как раз после того боя, вечером 16 или утром 17 июля один из самых матёрых бойцов, двадцатитрёхлетний пулемётчик краснофлотец Виктор Никитин — а в пулемётчики старались брать парней покрепче — взял тщательно сохранявшуюся бумажку. Она была уже совсем бесполезной — ведь табачного довольствия давно не было и не предвиделось в обозримом, причём наверняка довольно коротком будущем. Как, впрочем, и котлового довольствия тоже. Кое-как заточенный карандаш хотелось послюнявить, но откуда во рту взяться слюне, если скупыми глотками давно выпита даже вода из кожуха «Максима»?

Тщательно выписывая буквы покрупнее, чтобы, с одной стороны, они были разборчивее, а с другой — не нажимать на единственную бумажку слишком сильно, Виктор начал составлять последнее донесение. Уже не командиру своего дивизиона или полка. А просто — своим. Нашим. Нашим, увидеть которых скорее всего уже не придётся, но которые обязательно придут, потому что иначе и быть не может.

Остались Никитин, Янгеленко, Мануйло, Руденко, Еремей. На хуторе немца нет. Рядом наши. Приходил связ. Десять дней нет воды. Выпили из кожуха. Еды тоже нет. Идём за водой. Мануйло ушол и не вернулся. Писал пулеметчик Никитин

Донесение на этом не кончалось. В нём было ещё несколько слов, начинавшихся с буквы «П», после которой, похоже, стояла «Е». Может быть, «передайте»? Что именно было тут написано, мы уже не узнаем никогда: самый краешек донесения утрачен безвозвратно.

В сборнике «Говорят погибшие герои», многократно издававшемся в Советском Союзе и доступном в интернете, можно прочитать, что передавали своим люди, готовящиеся (или просто готовые) к смерти за Родину. Впо

читать новость целиком "

https://oper.ru/news/read.php?t=1051621802