То ли сказка, то ли быль. |
Порхая, словно мотылек, перескакивая со ступеньки на
ступеньку, Ангелина обрушивалась напористым потоком просительных речей на
незнакомцев, покидавших стены подземки. Полы ее черного плаща покрылись легким
слоем весенней пыли, но улыбка источала какую-то болезненную радость. Радость
от осознания своей полезности кому-то – друзьям-соплеменникам, что бренчали на
гитарах до тошноты изъеденные мелодии и прокурено-гнусавыми голосами
выкрикивали свою жизненную позицию по прошествии недолгих, но таких дорогих
17-ти лет. Изредка мальчишки бросали (как бы невзначай) взгляд в сторону своей
помощницы, да еще – на чехол от гитары, разложенный перед ними. А девушка,
казалось, существовала где-то в своем мирке. Ангелине доставляло удовольствие с
открытой, немного заученной улыбкой преграждать путь прохожим, предлагая тем
раскошелиться в пользу бедных студентов. Несмотря на то, что взгляд был чист и
светился наивностью, манеры были чересчур привязчивы и агрессивны по сути
своей, и именно это доставляло Ангелине наибольшее наслаждение. Как это просто
– заявить о своем существовании громко, во всеуслышание, смело встав напротив любого
человека!.. Любого. Но проходящего в
сумерках здесь, по подземному переходу. А не того, кто живет в соседнем доме…
Сублимация доведет эту девочку до марихуаны и подъездов, затем – до кокса и
ночных клубов с их бесконечными тусовками, и ее бесконечными истериками и
непониманием происходящего…
Ева всегда отличалась особым темпераментом. Еще в школе,
разозлившись на учителя за незаслуженно заниженную – как ей казалось – оценку,
для нее ничего не стоило собрать свои вещи, с пафосом удалиться из класса,
сопротивляясь нахлынувшему гневу первые минуты две, а затем – со всего размаха
подкинуть рюкзак с учебниками и тетрадками так, что все разлетится, словно
узорчатая мозаика в калейдоскопе ощущений. Хлопки дверьми в отчем доме с
эффектом осыпавшейся штукатурки – классический эпизод из жизни
закомплексованного подростка. Однако даже друзьям порой было тяжело смириться и
привыкнуть к молниеносной перемене настроения и вспышкам невероятной по своей
абсурдности и энергетике поступкам. Позднее это перешло в острые приступы
невменяемости, сопровождающиеся неадекватным поведением в общественных местах,
как-то: душераздирающие крики в лифте, где присутствуют другие люди, внезапные слезы,
биение подручных материалов навроде бутылок из-под виски, пепельниц… И хорошо,
если не о голову собеседника.
Ярослава часто представляла, как она сама себя убьет, мешала
малиновое варенье с ромом, а мартини заедала творогом.
Лили вздрагивала при переходе через дорогу, если машина
притормаживала на полметра позднее ожидаемого прогноза, подозревала в каждом
втором разбойника, у которого за пазухой
обязательно припасен острейший, видавший виды нож размером с профессиональную мясотяпницу.
В состоянии сильного алкогольного опьянения Кира была
способна направить свое огнестрельное оружие в сторону человека.
Влада старательно культивировала в себе образ внутренней
блондинки. Внутренней потому, что внешне этому образу не соответствовала ни в
коей мере. Она ненавидела свои скулы, ноги, руки, глаза, брови и волосы, густые
темные волосы. Ей снились томительные сны о чудесном перевоплощении в белокурую
красотку, которое непременно должно было увенчаться счастливым концом в виде
покорения самого лучшего из мужчин. А почему одного? Нет же! Всех самых лучших мужчин
разом! Залпом. Чтобы утолить жажду однажды. Вероятно, спустя лет 20 она
поймет, каким сокровищем наградила ее природа… но будет уже слишком поздно.
Милене был уготован мученический «сюрприз». Поначалу
неупоминание и неназывание некоторого статуса представляется чем-то
свеженьким и даже в некоторой степени возбуждающим (для обоих). Но эти сладкие мучения,
когда не можешь коснуться столь близкой тебе руки в силу определенной
договоренности, постепенно сменяются адом – кто-то занимает твое место. На твоих же глазах. Милена пребывала в
растерянности, ощущая свое бессилие. И никто не помог.
-- Ангелину, Еву, Ярославу, Лили, Киру, Владу и Милену объединяет
одно – они сумасшедшие. И живут в удивительной стране под названием
Флаксиляндия. --
|
|
я их люблю |
|
|
Hysteria |
|
|
Шнурки по диагонали. |
|
|
Новое |
|
|
Сны и сновидения. |
|
|
Сумбурно. Между уроками. |
|
|
My dream is to fly! |
|
|
Предчувствие |
|
|
Заметка |
|
|
Август - месяц умирания. |
--this is the sound of freedom--
У неба несвоевременная истерика. В
ответной реакции человека прослеживается замшелый стереотип о последующей за
водопадом скованности в действиях, практически лишении права на свободу выбора.
Ломайте стереотипы. Хотя бы иногда.
Укореняться в своих выводах после первого впечатления – изменять возможности
дальнейшего познания самым нечестным образом.
Небеса оплакивают грязь мира. И
если это продолжительные, ровные слезы, то, словно заразившись зевотой от
соседа, сидящего напротив, начинаешь вторить дождю… Больше всего раздражают
вопросы: "Чего грустишь? У тебя все в порядке с настроением?". Вспоминаются
американские фильмы: герой истекает кровью, к нему подбегает девушка и
спрашивает: "Are you ok?".
Надкусив огромный сочнейший персик,
пропиталась наслаждением и продолжила изучение курса валют, такая сдержанная,
всегда мыслящая в правильном направлении. Глаза вперились в монитор, ногтики
стрекочут по клавиатуре. Подносит сладкий плод к лицу, в предвкушении
приоткрывает жадный рот, но инстинктивно отбрасывает персик в угол комнаты.
Жуткий визг, трясет рукой так, словно схватилась ею за раскаленную сковородку.
--назад--
По тыльной стороне ладони полз
жирный белый червяк. Ничего хуже этого контакта было невозможно придумать. Червяк был сброшен и умерщвлен, весь
пакет персиков немедленно оказался в мусорном ведре.
От прерывистого дыхания туго
затянутый корсет еще сильнее впился в кожу. Необходимо было время, чтоб прийти
в себя после пережитого шока; передергивает при одном воспоминании.
Червяк – маленькая змея.
--назад--
--оpen up your heart! What do you feel?--
Дверцы шкафа открываются, и – о,
ужас – темно-синяя шифоновая юбка покрыта слоем пыли, разлетевшейся от
предсмертных взмахов крыльев крупной осы. Тело умершей покоилось на внутренней
полочке, там же. Страх и отвращение спровоцировали эксперимент и наблюдения:
через неделю тельце немного свернулось, приняв позу эмбриона. В какой-то момент
показалось, что оса и вовсе превратится в ничто, но и месяц спустя она еще
представляла собой жалкую тушку, разве что заметно уменьшилась в размерах.
Странно, но полосатая покойница больше
не вызывала чувства брезгливости.
-- сколько червяков было съедено всего? --
-- сколько ос задохнулось от пыли в вашем шкафу? --
|
|
| Страницы: [1] Календарь |
