Дети мало знают о смерти: некоторые переживают ее,
как будущий опыт неотвратимости, некоторые интересуются
другими вещами. Но так, чтобы умер кто-то рядом,
в смысле, был и ушел из твоей жизни -- в детстве
это событие. Невыносимое, ужасное (но утешаешься).

Потом внезапно начинают умирать сверстники,
потом пару раз переживаешь личное горе, потом
смерть рядом -- унылая рутина. Периодами
начинаешь ходить на похороны, как на работу.
Теряешь интерес к тому, чтоб покончить с собой
от несчастной любви, хотя от других причин
вроде как можно.

А раньше это было не так. Скажем, сто лет назад
детская смертность была совершенно обычным делом.
Литература для детей имела стандартный сюжет:
смерть маленького ангелочка от изнурительной
болезни, как в сказке о Жабе и Розе или
в рождественских сказках у Андерсена.
До антибиотиков, до вакцин -- обычное дело.
Сейчас в публицистике этот сюжет возвращают
в жизнь хосписы, а в европейских бестселлерах
для подростков смерть целой семьи в автокатастрофе
и последующая реабилитация тоже сюжетообразующая.
Но масштабы не те. Новое понимание апокалипсиса --
это вечная жизнь для избранных и уничтожение
остальной популяции, потому что всем места не
хватит, "а трубу будут обслуживать роботы".

Вот был такой эпизод, когда на встрече депутата
с детьми девочка спросила, почему у ее родителей
(ученых) такая низкая зарплата. Депутат ответил,
что, видимо, родители девочки работают в области,
невостребованной в России. А актуальны для
России две области: альтернативные источники
энергии и разгадка тайны старения / смерти.
Это как раз оно, в смысле, элита станет
бессмертной и будет потреблять энергию вечно,
остальные не нужны. Понятно, что здесь возникают
этические вопросы, и один из них -- если некто
внезапно получил шанс попасть в элиту, как долго
он будет считать такую позицию неэтичной?

http://lj.rossia.org/users/aculeata/1304055.html