Собор святого семейства в Барселоне

 

Искупительный Собор Святого Семейства (кат. Temple Expiatori de la Sagrada Familia), часто называемый Саграда Фамилия (Sagrada Familia) — известная церковь в Барселоне, спроектированная знаменитым каталонским архитектором Антонио Гауди (Antonio Gaudi). Храм расположен в районе Эшампле, его строительство было начато в 1882 году и до сих пор не завершено.







Первый проект собора был разработан архитектором Франсиско дель Вильяр (кат. Francisco de Paula del Villar y Lozano), на место которого в конце 1883 года был приглашён А.Гауди, значительно изменивший первоначальный проект. По решению инициаторов строительства храма финансирование работ должно выполняться исключительно за счёт пожертвований прихожан, что является одной из причин столь длительного строительства.















К 1918 году Гауди превратился в совершенно изолированную фигуру, у него остался только один спонсор – католическая церковь. Ему приходилось в одиночестве переживать глубокий духовный кризис, ухудшение здоровья и смерть многих близких друзей. В 1910 году умер его первый учитель Хосе Вилласек, в 1911 году – Марагалл, эксцентричный скульптор Мани и его ассистент, в 1914 году – Беренгер, следом за ним – епископ Кампис, а в 1916 году – епископ Торрас. Со смертью Эусебио Гуэля в 1918 году все работы в парке и колонии Гуэль окончательно прекратились. B тем не менее к 1918 году у него остался всего один проект, дело всей его жизни – собор Саграда Фамилиа. Создав свой собственный уникальный стиль в архитектуре, к концу жизни он полностью посвятил себя этому зданию и Богу.









Окончательный вид собора Святого Семейства (проект)



Гауди занимался не только проектированием здания, но и сбором пожертвований на строительство, темпы которого в первые тридцать шесть лет, с 1882 по 1918 год, никак нельзя было назвать быстрыми. Крипта, унаследовавшая свои неоготические формы от Пауло дель Вильяра-и-Лозано, была закончена в 1891 году.









К 1900 году был закончен первый поперечный фасад, получивший название фасада Рождества, часть внутренней стены и часовня.

Спустя восемнадцать лет команда Гауди с величайшей тщательностью и вниманием к деталям продолжала совершенствование замыслов и макетов центрального нефа и перехода, а также чертежей противоположного поперечного фасада Страстей Господних. Всё это время над фасадом Рождества медленно поднимались четыре башни-колокольни. Первая, законченная в 1918 году, имеет внешнюю оболочку из кирпича в виде пчелиных сот с ассиметричными окнами, восходящими по спирали от основания к вершине. Издалека она напоминает увеличенную во много раз копию хрупкой морской раковины, которые встречаются на побережье Каталонии. Башня святого Варнавы, покрытая мозаикой из битого стекла, оказалась единственной башней, законченной при жизни Гауди.















На протяжении десятилетий Гауди выстраивал и совершенствовал определённый литургический порядок символического содержания пространства собора Саграда Фамилиа. Благодаря опытам в колонии Гуэль, которые доказали эффективность и надёжность параболической арки, конструктивное решение в целом было уже найдено. Но в своей мастерской при храме Гауди без устали трудился над деталями.











По четырём углам стройплощадки были расставлены обелиски, символизирующие четыре поста католического календарного круга. Кроме того, они должны были, по словам Гауди, «восхвалять Святое Семейство и проповедовать добродетели покаяния». Композицию завершали фонтан и светильник, символизирующие очищение огнём и водой. Внутри собора Гауди планировал разместить скамьи для тринадцати тысяч прихожан, в то время как центральные колонны соответствовали основным апостольским миссиям Испании, в число которых входили Валенсия, Гранада, Сантьяго-де-Компостела, Бургос, Севилья, Толедо, Сеговия и даже маленькие епархии вроде Бурго-де-Осма с населением всего пять тысяч душ.























На протяжении всей своей жизни Гауди делал то, что до него делали Гойя и Эль Греко, - умело использовал пластичность и податливость духовного мира. Он говорил, что «слух соответствует вере, а зрение – славе, поскольку слава – это образ Бога. С точки зрения ощущения света, пространства и пластичности зрение есть беспредельность пространства; оно видит то, что есть, и то, чего нет». Гауди было известно о мощном психологическом воздействии звука, особенно в культовых зданиях. Он годами экспериментировал с формой удлинённых колоколов для Саграда Фамилиа. Кроме того, вся конструкция здания была спроектирована таким образом, чтобы звучать подобно грандиозному органу.



















Цвет также играл особую роль. Ирония заключается в том, что для многих творчество Гауди ассоциировалось с «чёрной Испанией», то есть, инквизицией, в то время как он был автором и более впечатляющих творений, нежели сверкающая мозаика «ОСАННА», взмывающая к вершине башни-колокольни. Гауди представлял себе внутреннее убранство собора Саграда Фамилиа как яркий многоцветный псалом во славу Господа.







Гауди завершил лишь одну из двух часовен, расположенных по углам церковного двора – часовню Розария Нашей Госпожи. Она представляет собой совсем небольшое сооружение, увенчанное куполом, благодаря чему внутрь проникает достаточное количество дневного света, и кажется, будто по стенам выткано богатое кружево с обилием цветущих роз и розовых кустов, связанных с христианской символикой. Помимо Святой Девы с Младенцем, здесь имеются изображения Святого Доминго и Святой Каталины Сиенской, а также фигуры волхвов и пророков из Нового Завета: Давида, Соломона, Исаака и Иакова.







Фасад Рождества собора Саграда Фамилиа вселял ужас в сердца честных прихожан. Когда ступаешь под гигантский скульптурный фриз, кажется, что здание сейчас обрушится и погребёт под собой всё живое.

Центральный вход, разделённый посередине колонной, венчает скульптурная группа, изображающая Святое Семейство. Все фигуры выполнены в натуральную величину. На уровне земли две колонны в форме пальм, зрительно разделяющие пространство, опираются на спины двух черепах: морской со стороны моря и сухопутной со стороны гор. Черепахи символизируют стабильность, неизменность мира. В то же время фигуры хамелеонов по обеим сторонам фасада символизируют постоянное изменение природных форм.



















На тридцатиметровой высоте под сенью гигантского рождественского дерева в окружении апостолов Варнавы, Симона, Фаддея и Матфея происходит прославление Мадонны.





Портик Милосердия, коронация Марии







Портик Надежды







Рождество Иисуса







Портик Надежды, избиение младенцев



Весь фасад Рождества, стремительный и грандиозный, производит впечатление непрерывного движения. Это не что иное, ворчали критики, как «трактат о чистом стремлении». Но в неоконченном творении Гауди использована необузданная стилистика клептомании, объединяющая язык восковых фигур, диорамы, карнавала, пейзажа, грота, ярмарочной площади и религиозной святыни в замысловатое целое.







Занимаясь проектированием фасада, Гауди постоянно присматривался к прихожанам в поисках подходящих моделей. Копирование творений Создателя он считал высшей формой его восхваления и свидетельством собственной скромности. Сторож собора алкоголик Жузеп, умерший впоследствии от белой горячки, стал Иудой. Толстый козопас служил моделью для Понтия Пилата. Шестипалый гигант, встреченный в одном из баров, позировал для фигуры центуриона в сцене избиения младенцев. Когда возникали трудности с поиском моделей, Гауди находил их среди своих работников. Так скульптор сделался святым Петром, перевозчик строительного материала – апостолом Фаддеем, а штукатур – царём Давидом.

Следующий этап работ был ещё более необычен. Цыплята и индейки усыплялись хлороформом, обмазывались жиром, и с них быстро изготавливалась гипсовая отливка. Осёл был связан и подвешен на своей сбруе, чтобы с него легче было снять мерки. Мёртвая сова, найденная на стройке, стала символом ночи. И только однажды, когда Гауди решил сделать отливку в натуральную величину с Рикардо Описсо, и тот лишился сознания, архитектор осознал эксцентричность своего метода.

Фасад Рождества Христова украшает шпиль в виде кипариса, венчающего три портика: Милосердия, Веры и Надежды. Над пещерой Коронации Святой Девы расположена анаграмма Иисуса, довольно сложная и выразительная. В центре её виден крест с буквами Α и Ω по краям, обозначающими начало и конец всего сущего. Сам крест служит символом зарождения и окончания мировой жизни.











Немного выше можно видеть ещё один редко упоминаемый символ – покрытое золотой и красной глазурью яйцо, также помеченное личной анаграммой Иисуса: JHS. Вероятно, речь идёт о яйце как символе целостности. Фигура пеликана над ним относится к примитивной иконографии Христианства, она встречается и в мифологии предшествующих эпох. Согласно мифам, эта птица клювом разрывает себе живот, полный рыбы, чтобы накормить своих птенцов, и потому служит символом Иисуса, а также символом воскресения из мёртвых.















В день 30 ноября 1925 года было завершено строительство башни святого Варнавы, первой башни в левой части фасада Рождества Христова. Это единственная башня, которую Гауди увидел завершённой.

Внутри башни также поразительны, как и снаружи. В нижней части каждой башни начинается винтовая, почти без перил (из-за крутизны) лестница, при подъёме по которой человеку начинает казаться, будто он вращается вокруг своей оси. При взгляде на эти лестницы снизу вверх или сверху вниз возникает потрясающий оптический эффект. Лестницы некоторых башен закручены в одну сторону, лестницы других – в противоположную. Поднявшись наверх, можно перейти из одной башни в другую. Множество переходов образуют восхитительный вертикальный лабиринт. Внутри одной из четырёх башен имеется лифт, позволяющий подняться от уровня земли до места, где в стенах открываются проёмы с каменными жалюзи. Здесь лестницы опираются уже на внешние стены.















Источник