Авиационная сага

2.
Наверное от отца в наследство мне досталась привычка замечать больше, чем положено, однако есть такие вещи, которых не заметить было бы просто кощунственно...
Итак, её звали Же, дочь убитого полковника авиации Че или Же Че. Ей было 16 лет и она была необычайно хороша собой: длинные прямые волосы пшенично-золотистого цвета ниспадали на кукольно-узкую талию шёлковым дождём, грациозная шея художественной гимнастки плавно переходила в широкие спортивные плечи, упругая грудь 3-его размера, с задранными кверху, клюквинами на нуждалась в бюстгалтере, а широченный, прокачанный таз 99 сантиметрового объёма имел два полусферических персика, которые едва-едва влезали в длинные голубые джинсы. Между сомкнутыми ногами Же Че имела, как и полагается, три дырки, но какие это были дырки! Межножные дырки бывают разными. Дырки Же заставляли поворачиваться и засматриваться на неё и женщин, и мужчин, и стариков, и детей. С ней приятно было находиться в любом обществе, включая серую, безликую толпу трамвайно-троллебусных остановок, ходить в театр, в кино, на рок-концерты, в столовую, в буфет, а иногда и в ресторан. Люди любовались ею и она любовалась людьми.
Она смотрела на мир своими пытливыми, цепкими зрачками через радужную оболочку своих то синих, то серых, то цвета морской волны глаз, глаз имеющих какой-то неземной красоты разрез с кусочком дополнительных век,- это и была её анамалия, о которой упоминул её папа, полковник авиации Че. Но он не сообщил о другой наследственной анамалии своей дочери, не сообщил, потому что не посчитал нужным! Наверное он, её папа о ней знал всё или почти всё.
...после нескольких вечеров совместных прогулок, я решил, что пришло время приглашать девушку к себе в гости и пригласил. Она тут же, с удовольствием согласилась, без всякой тени смущения!
-Я знаю к кому мо, а к кому не мо!- сказала тогда мне она.
Мы пришли ко мне в уютный черноморский домик, утопающий в винограднике, наскоро приготовили яичницу с колбасой, разлили по стаканам кефир и начали кушать, поглядывая в глаза друг другу.
-Ро,- сказала она,- а смог бы ты нарисовать на стене своего дома такую картину: море, солнце, облака, атолл, похожий на Мурруроа и небольшой, аккуратненький грибочек над этим атоллом, в атмосфере.
-Наверное смог бы,- ответил я,- но зачем? не понимаю!
-А затем,- ответила она,- что я на этих грибах, собственно говоря, и выросла. Они проходят, через всё моё перекатипольное детство и юность, которое осталось там, в казахстанских степях с горьким запахом полыни и верблюжьей шерсти, в Семипалатке,- и она показала своей прокачанной рукой на Восток.
-Зая, ты присутствовала на ядерных испытаниях что-ли?- спросил тогда у неё я.
-Да, я принимала в них, хи-хи, активное участие.:):):) А есле честно: мы просто жили на окраине Полигона, в военном городке, где все друг друга знают. И наш маленький, двухэтажный домик постоянно сотрясался от ядерных грибков. Иногда нас всех тошнило, а друзья-казахи приносили в наш дом для всех и каждого бесплатный кумыс.;)

Другая анамалия Же касалась её бутона. Мы покушали, попили чайку и она потянула меня на диван, целоваться.
-Сегодня только до пояса!-сказала она мне тогда.
-Я согласился, до пояса, так до пояса!
-Ро, а как ты думаешь, что нас с тобой сближает? Ведь явно не возраст?-задала мне тогда вопрос она.
-Да, Же, не возраст, явно не возраст,- ответил я.
-Быть может рост? У меня около метра восьмидесяти и у тебя около метра восьмидесяти.
-Рост, рост,- ответил я и поцеловал её в пупочек!
-Да нет!- лукаво произнесла она.- Я чувствую, что в тебе есть тоже что-то от этих...- и она изобразила в воздухе ядерный взрыв.
-Да!- ответил я.-Ты угадала. Я и все мои друзья выросли недалеко от эпицентра взрыва.
-Ясен перец!-сказала тогда мне она. -А я то думаю, что это меня к тебе как магнитом притягивает?
-А ты знаешь, Ро, что у меня кроме вот этой анамалии, связанной с третьими веками, есть ещё две существенных, а остальные,- так, по мелочам!
-Нет не знаю.
-Короче!- сказала она и начала говорить скороговоркой такие весчи, что у меня от удивления распахнулась челюсть.-Короче,- сказала она,- у моей розочки не один бутон, как у многих гражданских девушек, а целых ДВА!!! и лепестки у неё махровые!!!:)
-Покажи!- попросил я лукаво и улыбнулся.;)
-Пока нет! Если ты меня на самом деле любишь, то выполнишь одну мою пикантную просьбу,- тогда и покажу.
-Просьбу? Смотря какую!-ответил я и насторожился.
-Да ничего сложного для любящего молчела. Выполнишь?- спросила она и прижалась ко мне своими брусничинами.
-Хорошо, выполню, а какую просьбу?
-Привези мне из Москоу ноты Баха, Бетховена, Моцарта, Шуберта и Берлиоза, а то у нас их и в библиотеке , и нигде не сыщешь!
-Привезу!-сказал я. Какие проблемы?
-Вот когда привезёшь!- сказала она,- тогда и получишь не только два моих бутона, но и меня всю, розочку!



И когда я ехал скорым поездом в Москоу, как выразилась она, то размышлял,размешивая в стакане железнодорожный чай:
-Подумаешь, два сросшихся бутона у цветка, да ещё и с махровыми лепестками, ничего особенного, хотя как знать? как знать?
Есть русская пословица: две головы лучше, чем одна. В данном случае, с русской народной пословицей я был полностью не согласен: голова у неё была одна, руки две, ноги тоже две; грудь свою она мне показала: груди было тоже две, а не четыре(как у жены одного моего знакомого, охранника банка!).
И бутона у её розочки было два! Интересно, о какой розочке и о каких бутонах она вообще толковала? быть может на её окне стояла какая-то Китайская роза, испытавшая на себе действие ионизирующего излучения?
Да нет! она толковала о бутонах, как о своих собственных и показывала рукой на свою промежность. А как она будет рожать, если забеременнеет? А сколько у неё маток, быть может тоже две? или одна? Эти вопросы мне сверлили мозги неопределенностью и портили настроение.

Подъезжая к Москоу,я понял, что перестал вообще обращать внимание на других девушек и женщин, которые меня окружали в некотором количестве,- я думал только о ней и о её цветке, какой он. Неожиданно моё настроение прояснилось, как небо над горизонтом, и я стол мысленно благодарить всевышнего, что у моей Же нет второй головы и второй пары ног, и рук.
-Кто-то,- думал я,- помог, явно помог остановить ход её наследственных мутаций на терпимом в эстетическом плане уровне. Быть может это был бог? Вот только какой? Иисус? Аллах? Будда?
Вот только не Шива, ибо он не удержался бы и приделал к изумительной фигурке Же шесть рук, думая, что ничуть не нарушит её красоты.Он, этот чёрный юморист Шива сделал бы её подругой пушкинского Серафима, который обычно является на перепутье одиноким странникам, чтобы вырвать из их пасти язык и вложить в неё змеиное жало.

Да, думал я, Же была явным неангелом и крыльев за спиной не имела ни херувимных, ни каких бы то ни было других и рубцов от крыльев у неё не было. Не Муза она была, явная неМуза.И Иисус в её создании никакого участия не принимал, может быть он был в командировке или взял отпуск за свой счёт.
Аллах бы не допустил двух бутонов сразу! хотя как знать, как знать?
Быть может над ней поработал сам Будда?
...я долго бродил по Москоу, купил ей киллограммов 10-12 нот требовавшихся композиторов, продал киллограмма два билетов МММ и уехал домой, на Чёрное море.
...Тогда, во время нашей официальной прогулки с отсидкой, гы-гы, в детском садике маленького, компактного военного городка, похожего на немецкую игрушечку,- она у меня спросила:
-Ро, а как ты относишься к Тибету и тибетцам? Владеешь ли карате? кунг-фу?
Договорить она не успела. Послышался быстронарастающий рёв, гул, рокот моторов реактивных лайнеров. Су-27СК, Су-30МК заходили на посадку.
-Как дети малые,- произнесла она.-А Мигов нет. Их моторы ревут и поют на других нотах.
-На каких?-спросил я.
Она спела. Пронзительно, как итальянская вокалистка.
-Понятно!-сказал я.
-А эти как поют?-спросил я,-Су, которые.
Она спела. Да так точно, что срезонировало и у меня чуть не лопнули ушные перепонки. Я заткнул уши от боли! и закрыл глаза.
Мои губы соприкоснулись с её губами и ...я оторвался от земли(во всяком случае у меня были такие ощущения).
А как Вы хотели? целовать дочку полковника авиации,- это что-то!:)
А о Розе своей она мне тогда ничего не сказала определённого, только намекнула, что каждое утро и вечер следит за своим цветком, которого я на маленьком, немецком подоконнике и не увидел.