«Мир – только сон
А я-то думал явь,
Я думал - это жизнь, а это снится…»

Ки-но Цураюки

Серебряная россыпь клавесина,
Высокий голос скрипки… Менуэт.
Играет пламя в глубине камина.
Где мы? В средневековье? Вроде нет,
Мы в будущем. Фортуны колесо
Переместило нас. Набухли почки -
Беременны листвой…
Прекрасный сон
Приснился мне сегодня... этой ночью...
А утром солнце яркое пронзило
Закрытых век волшебную вуаль,
Когда губами влажными скользила
Ты сверху вниз....

Сон прерван был,
а жаль ...

Два осколка любви,
Два осколка проблем,
Нерешаемых и нерешённых.

Знаю: поздно жалеть,
Вспоминать о былом.
Льдинки грусти в глазах отрешённых.

Две звезды в вышине,
Две свечи на ветру,
Две неистовых ярких кометы.

Почему мы не вместе?
Понять не могу.
Если сможешь, прости и за это.

Зажечь свечу, расставить зеркала,
Когда уснет любимая столица,
По ту и эту сторону стекла
Искать тебя и за тебя молиться.

Гадать на мягком воске и воде,
Ища в фигурках вещие знаменья,
О самом драгоценном из людей,
Любовь воспринимая без сомненья.

Купаться в переливах дивных строк
И смаковать их сладость, чуть хмелея,
Вплетая в них своих стихов поток
Под золотым сияньем Водолея.

Сюжеты грез волшебных наяву
Доказывать, подобно теореме.
Узором покрывать судьбы канву,
На пяльцах лун растягивая время.

Ловить в лазури крыльями ветра
И, голос твой издалека услышав,
Лететь на отблеск твоего костра
В саду, где август яблоками дышит.

Над цветником описывая круг,
Пока на пламя смотришь безмятежно,
Сесть рядом, четки взять из милых рук
И поцелуем губ коснуться нежно....

Разжечь костер и вспоминать тебя.
Перебирать, как четки, варианты
любви, и упрекать за все себя.
И размышлять, как Алигьери Данте

об аде, рае, прочих "пустяках".
О том, в каком мне предстоит быть круге.
О мною не написанных стихах
тебе на память, о старинном друге.

И, удивившись собственным делам,
себя представить в виде новобранца
плывущего к незримым берегам
на палубе "Летучего голландца".

И исчезать, и появляться вновь.
И улыбаться словно кот чеширский.
И рифмовать в который раз "любовь"
и "вновь", и пить, мешая водку с виски.

Уснуть младенцем и качаться в снах
на золотых качелях, вверх взлетая.
Проснуться утром. За окном весна -
конец апреля иль начало мая.

Разжечь костер и думать о тебе,
что для меня становится привычным.
Писать стихи, наперекор судьбе,
одной тебе, как Данте Беатриче...

Царство женщины - это царство нежности, утонченности, терпимости".!

У.Шекспир.

Увы,мой стих не блещет новизной,

разнообразьем перемен нежданных.

Не поискать ли мне тропы иной,

приемов новых,сочетаний старых?

Я повторяю прежнее опять,

в одежде старой появляюсь снова,

и кажется,по имени назвать

меня в стихах любое может слово.

Все это оттого,что вновь и вновь

решаю я одну свою задачу:

я о тебе пишу,моя любовь,

и то же сердце,те же силы трачу.

Все то же солнце ходит надо мной,

но и оно не блещет новизной.

Из запаха яблок и солнечных дней,
Весенней капелью пишу о тебе.
Из радуги выжму чернила ночей,
И бабочек крылья вспорхнут на руке.

Пишу о тебе отражением дней,
В чарующих звуках весенних дождей.
Мелодией вальса из ярких огней
Кружится мечта на ладони твоей.

Из листьев, опавших осенних ветвей,
Туманом рассвета пишу о тебе.
Волшебным мгновеньем из сна тополей,
Рассыплю на небе - узор орхидей...

...Когда хочешь написать о женщине,
обмакни перо в радугу
и стряхни пыль с крыльев бабочки ...

Д. Дидро.

Она сидела у окна,
А он вошел в ее вагон.
- Женат. - Подумала она,
- Лет тридцать пять. - Подумал он.
А за окном цвела весна,
День был прекрасен, словно сон.
- Красив. - Подумала она.
- Как хороша. - Подумал он.
Но жизнь событьями бедна,
Он встал и вышел на перрон.
- Как жаль! – Подумала она.
- Как жаль! – Успел подумать он.
А дома, сжав бокал вина,
Включив любимый
«Вальс-Бостон»
- Одна. – Подумала она.
- Один. – Подумал где-то он.

Знаешь, я хочу остаться
В наших снах, где нет ни гари,
Ни толпы подземных станций, –
На одном из полушарий
Странной маленькой планеты,
Где кипит цветенье мая,
Где вишневые рулеты
Подают с вечерним чаем.
Знаешь, я хочу синхронно
Засыпать с тобой под утро,
В час, как ветер в теплых кронах
Улыбается чему-то,
Жить без страха и оглядки,
Ощущая мира прочность,
И в линованной тетрадке
Выпускать на волю строчки.
Быть послушной ниткой в пяльцах,
Светлой глиной в чутких пальцах...
Знаешь, я хочу остаться,
Хоть в мечтах Твоих остаться....

Позови меня в лавандовые поля –
Там нетрудно спутать осень с легкой весной.
Бродит ветер там, задумчиво шевеля
Лепестки соцветий с запахом наших снов.
Все, что виделось в далеких милых мирах,
В золотой туман совьет, уходя, роса,
Сквозь прозрачно-нежный, но неживой мираж
Улыбнутся мне серебряные глаза.
Вырезные, расписные чудо-врата
Распахнутся, словно кожаный переплет,
И когда рассветный луч скользнет по цветам,
Яркой птичкой в тот же миг душа оживет.

В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда поет и плачет океан
И гонит в ослепительной лазури
Птиц дальний караван...
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда у Вас на сердце тишина,
Вы, брови темно-синие нахмурив,
Тоскуете одна.
И нежно вспоминая
Иное небо мая,
Слова мои, и ласки, и меня,
Вы плачете, Иветта,
Что наша песня спета,
А сердце не согрето
Без любви огня.
И, сладко замирая от криков попугая,
Как дикая магнолия в цвету,
Вы плачете, Иветта,
Что песня недопета,
Что это
Лето
Где-то
Унеслось в мечту!
В опаловом и лунном Сингапуре, в бури,
Когда под ветром ломится банан,
Вы грезите всю ночь на желтой шкуре,
Под вопли обезьян.
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Запястьями и кольцами звеня,
Магнолия тропической лазури,
Вы любите меня.

1931

О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней…
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней, зари вечерней!

Полнеба обхватила тень,
Лишь там, на западе, бродит сиянье,
Помедли, помедли, вечерний день,
Продлись, продлись, очарованье.

Пускай скудеет в жилах кровь,
Но в сердце не скудеет нежность…
О ты, последняя любовь!
Ты и блаженство, и безнадежность.
Ф.Тютчев



***

Календарей для сердца нет,
Все отдано судьбе на милость.
Так с Тютчевым на склоне лет
То необычное случилось,
О чем писал он наугад,
Когда был влюбчив, легкомыслен,
Когда, исправный, дипломат,
Был к хаоса жрецам причислен.
Он знал и молодым, что страсть
Не треск, не звезды фейерверка,
А молчаливая напасть,
Что жаждет сердце исковеркать.
Но лишь поздней, устав искать,
На хаос наглядевшись вдосталь,
Узнал, что значит умирать
Не поэтически, а просто.
Его последняя любовь
Была единственной, быть может.
Уже скудела в жилах кровь
И день положенный был прожит,
Впервые он узнал разор,
И нежность оказалась внове...
И самый важный разговор
Вдруг оборвался на полслове.

И.Эренбург

Потупив взор, но воспаряя мыслью,
я брел и брел...
И по тропе времен
металась жизнь моя, желавшая желаний.
Пылила серая дорога, но однажды
увидел я цветущий луг
и розу,
наполненную жизнью, и мерцанием,
и болью.

Ты, розовая женщина, - как роза:
ведь и ее девичье тело обвенчали
с твоим тончайшим запахом разлуки,
с тоской неизречимой по печали.
***
Федерико Гарсиа Лорка

Глаза с туманной поволокою,
Полузакрытые истомой,
Как ваша сила мне жестокая
Под стрелами ресниц знакома!

Руками белыми, как лилии,
Нас страсть заковывает в цепи.
Уже нас не спасут усилия.
Мы пленники великолепья.

О взгляды, острые, как ножницы!
Мы славим вашу бессердечность
И жизнь вам отдаем в заложницы,
Чтоб выкупом нам стала вечность.

Николоз Бараташвили
1842
перевод Бориса Пастернака

Мой нежный и ласковый зверь

Я стобой, пусть мы врозь,
Пусть те дни ветер унёс,
Как листву жёлтых берёз
Я наяву прошлым живу
Ты мой единственный, нежный.
Ты со мной лишь во сне
Мы вдвоём наедине
Я зову ты нужен мне
Вновь наяву прошлым живу
Ты мой единственный, нежный.

Ты и я, нас разделить нельзя
Без тебя нет для меня ни дня
Пусть любовь далека и близка, как весна,
Но навсегда в нашу жизнь я влюблена.

Мы с тобой в блеске свеч
Нас любовь смогла сберечь
Я живу для новых встреч с тобой
Я наяву счастьем живу.

Ты и я, нас разделить нельзя
Без тебя нет для меня ни дня
Пусть любовь далека и близка, как весна,
Но навсегда в нашу жизнь я влюблена.

Ты мой единственный, нежный

- Опять хочется в Париж!

- А что, уже была?

- Нет, уже хотела......

очу в Париж, от раза больше к разу
Конечно, Елисейские манят,
И Эренбург с его вселенской фразой,
Пленят...
Парисии засели на болоте,
Как Пётр, поверя в город небылой,
И он теперь велик и беззаботен,
Живой!
Вот выучу французский и однажды,
Поддавшись таинству бордовых крыш,
В тебя кораблик запущу бумажный,
Париж! ...

Капли падают весело с крыш,
Я бреду по пустой мостовой,
Ты и в дождик прекрасен, Париж,
Не хочу расставаться с тобой.

Уже пройдены вдоль, поперек
Елисейские чудо-поля.
Без тоски, без печали, тревог
Я всегда навещаю тебя.

Я по Сене плыву по теченью
Я пройду по Булонскому лесу…
Мне подарит Монмартр вдохновение -
Написать о тебе эту песню.

Я присяду за столик в кафе,
Чашку кофе себе закажу.
Буду помнить всегда о тебе,
О тебе я стихи напишу.

Я уеду – ты не загрустишь,
Будет жизнь в тебе бить как прежде,…
Но спасибо тебе, Париж,
За придуманные надежды! ...

Капли падают весело с крыш,
Я бреду по пустой мостовой,
Ты и в дождик прекрасен, Париж,
Не хочу расставаться с тобой.

Уже пройдены вдоль, поперек
Елисейские чудо-поля.
Без тоски, без печали, тревог
Я всегда навещаю тебя.

Я по Сене плыву по теченью
Я пройду по Булонскому лесу…
Мне подарит Монмартр вдохновение -
Написать о тебе эту песню.

Я присяду за столик в кафе,
Чашку кофе себе закажу.
Буду помнить всегда о тебе,
О тебе я стихи напишу.

Я уеду – ты не загрустишь,
Будет жизнь в тебе бить как прежде,…
Но спасибо тебе, Париж,
За придуманные надежды! ...

Знаешь, а где-то ведь есть Париж
В мокрых проспектах и бликах фар,
В стрельчатых сводах бордовых крыш,
В шумном канкане полночных чар.
Запах порока и Галуаз,
Книги Стендаля и Моруа,
Взгляд развращённо-невинных глаз,
И опадающая листва…

Здесь и Лотрек, и Эдит Пиаф
Пили рассветный цветной туман,
Здесь целовал седовласый граф
пальчики гурий из южных стран.
Эйфель, сплетая стальную вязь,
Думал про небо и Вавилон,
Дворник трудился, не суетясь,
А запоздалый аккордеон
Жилы тянул из последних сил
Грустным мотивом «Chanson l”Amore»,
Но задохнулся осипшим «си»
И удалился на перекур.

Воздух прозрачен... Луна и тишь..
Листик корабликом на воде.
Знаешь, а где-то ведь есть Париж.
Может, когда-то узнаем, где ..…

Потанцуем, Душа? .....
.....Приглашаю сегодня на танго.....

Ты прекрасна в чём есть, не стесняйся своей наготы..
Оседлай же скорей в этом танце шального мустанга
И почувствуй всю прелесть безумную сладкой мечты -

Жить по полной отвязке, не ведая смертного страха,
Перечитывать книги, дремавшие тысячи лет,
Не боясь вдруг остаться в веках кучкой серого праха,
Уходя на восток, где давно поджидает рассвет.

Потанцуем, Душа? Круг за кругом… Прогнись над коленом
Станом стройным своим, эротично бедро оголив.
Я готов для тебя быть Бодлером. А хочешь Верленом?
А могу расписать твою сущность во всем как Дали…

Ты сегодня Гала. Ты - Мария, Матильда… Ты – Жанна.
Прижимаю со страстью к себе я до хруста. Держись!
Без тебя мне никак… Вдохновенна, ты мною желанна
До последнего вдоха и выдоха! Ты – моя Жизнь.

Твою изморозь ветром я высушу,
Прикоснусь очень нежно к щеке...
И поймешь, что любовь-это высшее
Чувство радости в жизни реке.

Твои косы окрашу солнышком,
Чтоб рассыпались по плечам.
И добра стану первым зёрнышком,
Чтобы ты не смогла скучать...

Для тебя стану яркой радугой,
И, увидев,забудешь печаль.
А ещё стану сладкой ягодой,
На которой росы хрусталь...

И берёзкой, родной и гибкою,
Я ветвями к тебе прильну.
И, осыпав тебя улыбками,
Не оставлю вовек одну.

Нарисуй силуэт сверх-прозрачным!
С каплей красного в левой груди,


Я лишь изморозь на тонких стёклах…
С белого неба… наледью с крыш…
Рисовальщику – сброшенных хлопьев,
Изумрудного взгляда…в море-бриз…

Нарисуй силуэт сверх-прозрачным!
С каплей красного в левой груди,
Косы выбели… в узел изящно,
Только пристально, сквозь, не смотри!

Хрупкость снежную нежно красками…
Плечи тонкие в шаль облачи.
Не пыли мне… искрами жаркими,
Не люблю проливные дожди…

Я всего лишь изморозь лёгкая…
Рисовальщику – тайная блажь.
Изумрудность… крайне далёкая,
С каплей красного, пролитой в рай…

***
Я - с берёзовых капель в ладонях изрезанных…
Проливаюсь в безбрежье завещанных снов…

Почему же так плачется грудью… окрещенным?!..
Изъявляясь красным… в "радо-огнище сойм"…

1. Определите необходимые расзмеры (в нашем случае 103х172 см). Поскольку штора устанавливается внутри оконного проема, ее ширина уменьшена на 1 см, чтобы она могла легко подниматься. Раскроите ткань, добавив 10 см по ширине на подгиб краев, и 7 см на обработку верха. Низ шторы можно не подгибать, используя заводскую отделку края. Сделайте разметку "карманов", расчертив горизонтальные линии для пришивания шторной ленты (см. схему 1). В нашем случае ширина одной складки-"кармана" равна 15 см. Дважды подогните припуски вертикальных краев на изнаночную сторону, заутюжьте их и застрочите швом 2-2,5 см от края

2 По намеченным линиям пристрочите шторную ленту. Рассчитайте расположение петель на ней так, чтобы они были симметричны относительно середины шторы. крайние петли должны находиться на расстоянии 4-10 см от края шторы.

3 Отрежьте от бруса кусок, по длине равный ширине шторы. Чтобы фактура дерева не просвечивала через ткань, покрасьте его акриловой краской под цвет занавеса.

4 Оберните брус шторной тканью, закрепляя ее скобками степлера. Поверх шва прикрепите жесткую часть липкой ленты, убрав под нее концы ткани на торцах бруса.