(вольный перевод с румынского)
Из древних рукописей мы
Прочесть могли б такое,
У правящей одной семьи,
Росло – дитя святое.
И в мире не было ещё
Столь девочки прекрасной.
Она светила горячо,
Родным звездою ясной.
В тени под сводами идёт
Ребёнок сей, чудесный,
К окну, где там её уж ждёт,
Лучафэрул небесный.
И смотрит, как лучей огонь
Пылает на просторе,
Где пролегла его ладонь,
Дорогой в тёмном море.
Так каждый вечер, день за днём,
Всё длилось их свиданье.
И вот уже созрело в нём
К ней страстное желанье.
Склонившись на руки свои
Она в мечтах живёт
И всё дыхание любви
Ему лишь отдаёт.
Померкнет только небосклон,
Душой своей мятежной.
Вновь проникает в замок он
Увидеть образ нежный.
И в тайный девичий покой
Скользит её следами
Укутать сетью голубой
Сверкающую льдами.
Ей хочется уже уснуть
Она уж еле дышит,
А он ложится ей на грудь
И ласками колышет.
И бледно-лунный свет бежит,
Касается не смело,
Глаза смежает и дрожит
В истоме сладкой тело.
С улыбкой жмурится она
И в призрачном свеченье,
Её уводит в царство сна,
Его прикосновенье.
И мечется она во сне,
И глубоко вздыхает:
«Любимый мой, приди ко мне!
О, что тебе мешает?
Путями звёздными спустись,
Лучафэрул лучистый
И к сердцу трепетно прижмись,
С любовью самой чистой!»
И страсть в нём яростно кипит
От слов его любимой,
Подобно молнии летит,
Он над морской пучиной.
И где волна сошлась с волной,
Он в бездну опустился.
И вдруг меж ними молодой
Красавец появился.
Через окно, как чрез порог
Легко переступает,
На голове его венок
И жезл в руке сжимает.
И в золоте своих кудрей,
Прекрасен витязь смелый
И снизпадает плащ с плечей
Волною тёмно-серой.
Как белый воск лицо его
Прозрачный, неживой,
Сиял он словно божество
Холодной красотой.
– «С бескрайних сфер к тебе с трудом,
Сошел на зов я твой
И небо стало мне отцом,
А мамой волн прибой.
И ринулся на твой призыв
Небесной синевой.
Стихии вдруг извлёк порыв,
Меня с воды морской.
Иди сокровище ко мне,
Покинем этот мир,
Ведь я сияю в вышине –
Любви моей кумир.
Там есть коралловый дворец,
Там будем жить вдвоём,
В биенье сладостном сердец,
Мы вечность обретём».
– «Ты бесподобен ангел мой!
О чудо из чудес,
Но не желаю я с тобой,
Уйти на край небес,
И чужды речи мне твои
И внешне ты чужой,
В тебе нет жизни и любви,
И весь ты ледяной».
И вновь проходит день за днём,
Лучафэрул уж снова
Склонился трепетным лучом
Над нею, у алькова.
Она зовёт его в свой сон,
В тоске неодолимой,
Чтобы опять вернулся он,
И вспомнил о любимой.
– «Мой ласковый, коснись меня,
Пролей свои лучи
И задрожу я от огня,
Вся с трепетом свечи»!
Противится не в силе он
И в глубине небес,
Из уст его сорвался стон,
Он вздрогнул и исчез.
Мир запылал и небосвод
Окрасили огни
И вновь любимый к ней идёт,
Чтоб встретились они.
И ночи локоны черней
Короной озарил,
И в свете солнечных лучей,
Он по-небу приплыл.
И черноту его одежд,
Рук – мрамор обелил,
В задумчивом склоненье вежд,
Он грусть свою хранил.
И лишь одни его глаза,
В страдание, в печали,
Так словно в них жила гроза,
Отчаянна кричали.
– «С бескрайних сфер сошёл с трудом,
Как только позвала
И солнце стало мне отцом,
А мамой ночи мгла.
Иди сокровище ко мне,
Покинем этот мир,
Ведь я сияю в вышине –
Любви моей кумир.
И там, куда б тебя унёс,
Ты стала б всех милей.
Затмишь сиянием волос,
Ты тысячи огней».
– «Ты бесподобен демон мой!
О чудо из чудес,
Но не желаю я с тобой,
Уйти на край небес,
Я не могу стерпеть твой взгляд,
Он в сердце проникает,
И очи, так твои горят,
Что боль меня сжигает».
– «Но как, же мне сюда сойти?
Возможно ли такое,
Чтоб мне здесь удалось найти,
Бессмертие людское»?
– «Могу ли я во всём винить,
Тебя и как начать,
Мне очень трудно объяснить,
Что так легко понять.
Раз ты действительно влюблён
И ждешь моей любви,
Оставь на веки небосклон,
Будь с плоти и крови».
– «Ну что ж, тогда я отрекусь
И стану смертным я,
С тобой устами я сольюсь,
Любимая моя.
Пусть буду я в грехе рождён,
Как всякий человек
И здесь земной приму закон,
И проживу свой век».
И он в безоблачную даль,
С опущенной главой,
Унёс тревоги и печаль.
Дни мчались чередой.
В то время, юноша один,
Прислужник за столом.
Хитрец, пройдоха – Кэтэлин,
Всех потчевал вином.
И шлейфа край всегда он нёс,
Шагая за принцессой.
Ребёнок – шаловливых грёз,
Уже глядел повесой.
Какие щёчки он имел,
На зависть всем пионам,
За Кэтэлиною пострел,
Уж следовал шпионом.
Как пламя жаркого костра,
Так страсть горит её,
Что ж испытать ему пора,
С ней счастие своё.
Случайно точно без причин,
В проёме тёмной ниши
Её обнял: – «Эй, Кэтэлин!
В чём дело?», – он ей – «Тише!»,
– «Поворковать желаю я,
С тобой наедине,
Лишь поцелуй краса моя,
Позволь отведать мне».
– «Чего ты хочешь, не пойму,
Беги отсюда прочь.
Верна я только одному,
Тебе мне не помочь!».
– «Ах, не перечь, останься здесь,
Будь чуточку добрей.
Я чувствами сгораю весь,
Стань пассией моей,
И словно ловкий птицелов,
Что птах к себе маня,
Так ты в объятие силков,
Своих прими меня.
И сразу глаз не отводи,
В мои ты прежде глянь,
Когда прижму к своей груди,
На цыпочки привстань.
Своей щекою прислонись,
Ты у щеки моей,
Так проведём мы нашу жизнь,
С тобою веселей.
Тебе совет я дельный дам,
Как преуспеть в любви,
Когда склонюсь к твоим губам,
Ты поцелуй мои».
Она, то слушает его,
То снова равнодушна,
То отмахнётся от всего,
То тянется послушно.
И вот, каков её ответ:
– «Послушай, хвастунишка,
Ты думаешь, приму совет,
Что пара мне – мальчишка!
Ведь мой Лучафэрул пришёл,
Из тишины забвенной
И грусти дивный ореол,
Принёс своей вселенной.
Смежают слёзы веки мне,
Сама и не пойму,
Подобные морской волне,
Бегут они к нему.
И гонит он мою печаль,
Сиянием своим.
Я здесь одна и мне так жаль,
Что не могу быть с ним.
Из мира горнего лучи,
Сюда на землю льёт.
Он остаётся там в ночи,
Но сердцем тут живёт.
И тягостен мне денный мир,
Я жду, поры ночной,
Чтоб он как сказочный факир,
Явился предо мной».
– «Наивной девочкой не будь,
Взгляни на белый свет,
Там вместе выберем мы путь,
А здесь нам счастья нет.
Мы, там друг друга обретём
И станешь вольной ты,
И позабудешь отчий дом
И странный мечты».
И мановеньем крыл широких
Раздвинув вечности простор,
Лучафэрул средь звёзд далёких
Промчался словно метеор.
И ширится весь мир кругом,
И бездны глубина,
И мирозданье точно гром
Пронзает он до дна.
И в гущу хаоса проник,
И вот со всех сторон
Первоначальный мир возник,
Каким он был рождён.
Круговорот его влечёт,
Как буйство волн морских.
Он мысль желанную несёт
В просторах вековых.
Нет в той безбрежности границ
Доступных для ума
И время там склоняет ниц,
Перед собою тьма.
И есть там всё и ничего,
И вопиющий глас,
И чёрной бездны естество,
Незрячих тысяч глаз.
– «Отец, от ноши бытия,
Ты путы развяжи
И донесу хвалу, ведь я
В любые рубежи.
И всё, что мыслимо, тебе,
Готов я заплатить.
О новой лишь прошу судьбе,
Позволь иначе жить.
Бессмертия венец сорви,
Возьми очей огонь,
Но жаркой пламенной любви
В моей груди не тронь.
Средь хаоса и чёрных дыр
Родился я на свет.
Вернутся жажду я в тот мир,
Где не было планет.
Гиперион – отец всего,
Явись из тьмы веков.
Нужны, тебе ли, волшебство
И заклинанье слов.
Что в человеке льстит тебе.
Себя и их сравни,
В пустой, бессмысленной борьбе,
Их протекают дни.
Они как призраки без сил,
Безумный идеал,
И даже тени их могил,
Уносит бури шквал.
Их вера – только в звёздный час,
Судьба – упрямый бой.
Летит лишь время мимо нас,
Со смертью в мир иной.
Пусть всё вчерашнее опять,
Сегодня в бездну канет,
Другие звёзды нам сиять –
Должны, коль тех не станет.
И вечным кажется восход,
Но смерть его в закате.
Так в мире всё забвенье ждёт,
Как новой благодати.
Тебе ж присуще одному
Меняться неизменно,
Благословленью моему
Внимай, со всей вселенной.
Проси и голос я отдам
Божественного пенья,
Ты красоту морям, горам,
Предашь как в день творенья.
Иль жестом, безграничной власти,
Яви достоинство своё.
Я землю разделю на части,
Чтоб ты соединил её.
Иль дам армаду всех морей.
Измерь с ней круговерть,
Но жребий не проси людей,
Лишь им доступна смерть.
А помыслы о том пути
Забудь и навсегда,
К чему сумел бы ты прийти,
Как я, сойдя сюда.
И вновь взошёл на небосклон
Украсить вечера,
В своих лучах Гиперион,
Сияя как вчера.
Ночь расстилалася вокруг,
Сгущаясь у луны
И отражался бледный круг,
В дрожаниях волны.
Блуждали лунные лучи
Кружась лесной тропой,
Среди ветвей ложась в ночи
Над парой молодой.
– «Очами сладкими гляди!
И мне дари любовь.
Я прислонюсь к твоей груди,
Ты лишь неприкословь!
И в мысли тайные мои
Проникни точно луч
И эту ночь благослови,
Ответь же и не мучь!
Останься в вечной тишине
И боль мою сруби.
Любовью первою будь мне
И как во сне люби!»
А там, вверху Гиперион,
Взирал на робость их,
Объятья рук и нежный стон
Влюбленных молодых.
Что расцветают словно гроздь
И запахом цветов,
Как серебром им льётся дождь
На золото голов.
Пусть дева от любви пьяна,
Но взор, вздымая ввысь,
Беззвучно молится она:
– «Лучафэрул вернись!
Ах, милый мой, сойти ль нельзя?
Опять тебе сюда,
По лучику ко мне скользя,
В объятья навсегда!»
И вздрогнул он и ходуном
Стенанье в нём прошлось,
Не вспыхнул более огнём
И силы не нашлось.
– «К чему, мне падать снова вниз,
Сражаться вновь с волной.
Тебе важнее твой каприз,
Чем я или другой.
Останься в замкнутом кругу,
Крутись как в колесе,
Ведь я, тебе тут не могу,
Сиять во всей красе!»
