Господи, не уготовь
Жить, склонив голову низко.
Менять Любовь
На полную миску с поллитрой виски.
Трепет на страх.
Прямую речь на кавычки.
Близость на трах
И риск на привычки.

Есть в русском языке одно неприличное слово: на "х" начинается, на "уй" кончается, и много где встречается, и каждому понятно, даже если любые две буквы точками заменить. И даже если все три буквы точками позаменять. Но это все не очень красиво смотрится, когда в нормальном тексте и вдруг тебе какие-то точки. А лучше мы его заменим древним индийским словом "лингам". Тем более что сказка будет типа про Индию, и я думаю, что слово "лингам" там будет типа на месте.

Так вот, насчет Индии. Жил когда-то в Индии один богатый дядька, и вот идет он по улице, смотрит -- а там крышееды лысые. И говорят ему: дядечка, купи книжечку. Ну, лингли там та книжечка стоит -- взял ее и купил. А как прочел -- так и олингел в натуре. Книжечка-то была про олингенного богочеловека Кришну, который весь из себя синий, веселый и очень прикольный. И любит всех во все дыры, особенно девок и женщин. И всех побеждает, потому что всех любит. Короче, олингительный пример для подражания.

И вот наш олингевший дяденька книжку эту раз двадцать прочел и сказал себе: все! все! все! Не хочу я больше варенья, не хочу я больше печенья, а хочу я быть как великий бог Кришна! А крышееды ему отвечают: так это же проще простого. Есть у нас такая специальная присказка -- мантра называется -- так вот, если будешь бормотать ее непрерывно двадцать дней и двадцать ночей, то на двадцать первый день у тебя полное окришнение наступит, и станешь ты тоже синим, веселым и очень прикольным.

И вот наш дядька начал свой двадцатидневный бормотальный марафон. На первый день ума лишился, на второй -- облысел, на третий -- посинел, на четвертый -- повеселел, на пятый день прыщами покрылся, а на шестой день полезли из этих прыщей маленькие такие лингамчики. А он все бормочет и бормочет, не обращая на этот факт никакого внимания. И добормотался в конце концов: наступает двадцать первый день, а все лингамы уже созрели в полный рост и тянутся навстречу солнцу и женщинам, как иголки у дикобраза. Чудо, короче.

Но только дядьке-то от этого чуда никакой радости, потому что бабы с девками, едва завидя такое чудо, сразу разбегаются в разные стороны; а мужики, едва завидя такое чудо, сразу норовят его ногами отхулиганить; а крышееды, едва завидя такое чудо, сразу книжки под мышку и на поезд до Владивостока. Короче, не чудо, а один сплошной напряг, и лингам его знает, как от него теперь избавиться. Сбривать его, сами понимаете, стремно, а всякие импортные депилляторы на такие чудеса не рассчитаны.

И вот он решил пойти за советом к местному йогу: эти йоги обычно такие умные, что просто полный атас. А йог его спрашивает: ну, и что же ты хотел, родной? А дядька отвечает: то есть, как это, что я хотел? Я же хотел быть похожим на великого бога Кришну.

Тогда йог его спрашивает: а на других богов ты похожим быть не хотел? Например, на Шиву многорукого или на Брахму многоликого? А дядька отвечает: нет, я только на Кришну хотел быть похожим, Кришна самый прикольный, я за него в книжке читал. И тут йог задает ему самый козырный вопрос: а написано ли в той книжке, что великий бог Кришна тысячу баб одновременно поиметь может?

А дядька ему отвечает: конечно, написано. И как произнес эти слова, так сразу все и понял. А йог сидит и смотрит на него умными глазами.

Тогда дядька говорит: ну, спасибо, уважаемый, рассказал ты мне, в чем моя проблема. А вот скажи мне теперь, как мне от этой беды избавиться? Йог улыбнулся и отвечает: а иди-ка ты на лингам, понял? Дядька говорит: не понял. Ты куда меня послал, чучело ты бородатое? А йог говорит: а куда послал, туда и иди. И тут же в астрал слинял, и осталась от него одна видимость, да и та нечеткая, точек двадцать на квадратный сантиметр.

Вот, короче говоря, такие дела. Опечалился дядька и пошел куда глаза глядят. И вот забрел он в темный лес, а в лесу том ходить было опасно, там дикие гомосэки сидели. Как учуяли они, что мужик идет, так сразу на него всем скопом накинулись, лихо отодрали и обратно по ветвям ускакали.

Такая вот неприятность с человеком приключилась: обидно, конечно, но не смертельно. А только все лишние лингамы после этого приключения как-то скукожились и вскоре отсохли, и остался у него один-единственный родной лингам с яйцами. И тут только он понял, что не фиг было на йога обижаться: йог-то ему в натуре мудрый совет дал! И если бы он тогда не протормозил, то и не пришлось бы ему с тысячей лингамов на лингам ходить. А вобще-то это не сказка, а басня, и мораль тут каждому понятна.

-

ПРО ШТАНГИСТА

И что это я, в самом деле, всё про наркоманов да про наркоманов? Давайте я вам лучше про спортсменов расскажу. Короче, случай из жизни штангистов.

Короче, случай из жизни штангистов. Сидит такой себе штангист у себя дома, пиво пьёт, кальбасу кушает, шуфика по мафону слушает, потом ван-дама по видику смотрит. Офигенный себе штангист: репа во! плечи во! спина как футбольное поле - но только не прёт его вся эта жизнь! Нет, не прёт! Хочется штангу потягать - ну, он же штангист, в натуре, - а штанги-то и нету. Потому что межсезонье.

И вот наш штангист встаёт с дивана и идёт на спортсменскую тусовку. А там сидят ещё такие же штангисты с тоской в глазах, некоторые уже целую неделю штанги не нюхали. Но, говорят, к вечеру штангу должны подвезти. И какую штангу! Пацаны, говорят, вчера один блин вшестером поднимали. Но и цена соответственная - вот только денег ни у кого нет. И у нашего штангиста тоже.

А кругом-то жизнь спортивная кипит! Вот пловцы из бассейна брассом выплыли - можно бы у них денег занять, но они, что им говоришь, ничего не понимают: вода в ушах. Некоторые уже по две недели в заплыве - и на какие только деньги плавают? Ну, так настоящему пловцу много ли надо: город большой, народу много, пару раз нырнуть всегда на шару можно. Там нырнул, тут нырнул - смотришь, уже и наплавался.

Рядом автогонщики тусуются - только и слышно, что про горючку да про кубатуру. Подхожу к знакомому гонщику; давай, говорю, на штангу скинемся, а то у нас не хватает. А он и говорит: ты меня, Славик, извини, - не прёт меня уже давно ваш бычий кайф. Это ж надо, говорит, такое придумать: тяжести тягать. Да если б у меня, говорит, деньги были... Ну, конечно, если бы у него деньги были, он бы на них горючки взял, или каких-нибудь винтиков-шпунтиков, или, на крайняк, колёс бы запасных купил. Потому что ни фига он в штангу не врубается.

А вот легкоатлет знакомый пробежал - мы к нему, а он от нас. Марафон он, видите ли, бежит. Имени Первого Салюта. Следом за ним другие марафонцы промелькнули, даже не поздоровались. А штанги-то никто не несёт. И денег у нас максимум на два блина.

И вдруг появляется из-за угла наш Коля Шварцнеггер - это у чувака такой спортивный псевдоним, чтобы никто не догадался. Походка тяжёлая, глазки красные, улыбочка характерная. И катит перед собой воот такую тачку с блинами! Ну, говорит, чуваки, сегодня оттянемся: дядя из Джанкоя посылочку прислал. Тут все штангисты сразу расцветают на лице и радостно, но без лишней спешки идут в укромный скверик. Там они надевают на штангу блины, крепенько их привинчивают, чтобы не послетали, и начинают её по очереди тягать. Пару раз потянули - ох, хорошо-то как! А тут и менты откуда ни возьмись. "А-а, - кричат, - попались, штангисты сраные!..."

Ну, а дальше-то что? А дальше мы им просто по тыкве настучали, чтобы не мешали людям культурно отдыхать. Ведь мы же спортивные парни штангисты, не наркоманы какие-нибудь! И пусть они нас на измену не высаживают!

-

-

-

-

-

-

-

-

--------------------------------------------------------------------------------
ДЖАТАКА О ЧЕТЫРЁХ ПОРОСЯТАХ

Приехал однажды к Джа-Будде его ученик Сувинда, который когда-то у него тусовался, а потом куда-то надолго запропастился. И вот, явился он через десять лет на грандиозном джипе с непьющим шофёром, и достал из багажника мешок городской гидропоники, и накурил Джа-Будду и всех его учеников, и сказал Джа-Будде такую речь:

Спасибо тебе, дорогой Джа-Будда! Ты и сам не знаешь, как ты мне помог! Когда я тебя послушал, я всё правильно увидел, а потом немного подумал и всё для себя правильно решил. И тогда я уехал в большой город, поступил на курсы правильной речи, научился правильному поведению и стал вести правильный образ жизни. Через пару лет заприметил меня один очень важный человек и взял к себе в секретари. А я у него на службе ежедневно проявлял правильное усердие, правильное памятование и правильное сосредоточение – и в итоге я и сам теперь очень важный человек, но знают моё имя только самые важные люди, а простым телезрителям оно неизвестно. То есть, я как бы есть, но меня в то же время нет – в точности как ты учил. Командиры приходят и уходят, но ни один из них без меня не обойдётся.

А Джа-Будда гидропоники покурил, от души прокашлялся, помолчал минут семь, а потом улыбнулся и сказал:

Спасибо и тебе, Сувинда, знатная у тебя трава, да и сам ты ништяк чувак, победитель реальности и образец для подражания. А ведь не только в этой жизни был ты таким грамотным, и не только в этой жизни так удачно применял полученные знания. Вот, значит, когда-то давным-давно жила на свете одна продвинутая свиноматка, самостоятельно постигшая Четыре Благородные Истины. И была у неё мечта – взойти на святую гору Джамбу. Слышала она, что всякое животное, которое туда взойдёт, превращается в человека; а человеку уже легче и просветление себе разрулить, и до нирваны добраться, и вобще. Но была у свиноматки проблема – 300 килограмм веса. С такою тушей не то что на Джамбу, на второй этаж подняться трудно. И сколько ни пыталась она похудеть, сбросить удавалось максимум килограмм 20. Ну, что тут поделаешь? порода такая.

И вот, родила она однажды четырёх поросят, и сразу начала их правильной жизни учить. Чтобы хоть они, пока молодые и лёгкие, на Джамбу взошли и стали людьми. А поросята оказались энергичные и сообразительные: полгода не прошло, а они уже окрепли, выше головы скачут и каждый день маму спрашивают: ну, когда же мы на гору пойдём? А мама говорит: пойдёте, когда Четыре Истины усвоите, потому что на святой горе без них делать нечего.

Но поросята, хоть и большие, а всё равно маленькие. Все четыре истины ни в одного из них не поместились, каждый только по одной усвоил. Первый усвоил, что быть животным значит страдать и мучиться. Второй усвоил, что причина страданий – прожорливость и похотливость. Третий усвоил, что для избавления от страданий надо сперва стать человеком. А четвёртый, самый смышлёный, усвоил самую сложную истину: для того, чтобы стать человеком, животное должно действовать по-человечески.

С тем и пошли они на святую гору Джамбу. Подходят – а гора высоооокая такая! И ведёт к вершине широкая дорога, а у дороги стоит домик, и живёт в нём Умный Альпинист. Понятно дело, умный в гору не пойдёт – вот он и сидит второй год у подножия. Но зато по восхождению на Джамбу Умный Альпинист всю информацию собрал. И по широкой дороге идти он никому не советует. На той дороге поселился огромный страшный волк, два метра в холке, голова как рояль и глаза как два прожектора. Никто ещё от него живым не уходил. То есть, чтобы на гору подняться, надо сначала проблему волка решить.

Первый поросёнок говорит: а ну его на фиг, её решать! И жить страдать, и умереть страдать, какая разница? Пойду как идётся, авось и повезёт. И, как его ни отговаривали, взял и попёрся по широкой дороге.

Второй поросёнок на него посмотрел, поразмыслил и говорит: проблема волка решается элементарно. Вот вырасту я, стану взрослым кабаном с большими клыками, и никакие волки ко мне даже близко не подойдут. Но тогда у меня уже будет проблема лишнего веса, и ни на какую гору я не залезу. Так и буду у корыта толочься да ништяки точить. Нет уж! надо умирать молодым – сказал второй поросёнок и ломанулся вслед за братом по широкой дороге.

А третий поросёнок посмотрел на них и говорит: ладно, братья, хрен с вами, умирайте как знаете. А мне надо человеком стать, чтобы от страданий избавиться и мамку порадовать. И заберусь я на Джамбу обходным путём, по крутому склону, по отвесным скалам да по узким тропкам. Волк большой, он там не пройдёт – а я, маленький да удаленький, везде пройду! Так сказал третий поросёнок и пошёл вокруг горы свою хитрую дорожку искать.

А четвертый поросёнок посмотрел на Умного Альпиниста и сказал ему: чтобы стать человеком, я должен действовать как человек. А ну-ка, человек, научи меня, пожалуйста, как мне с волком справиться.

И сказал ему Умный Альпинист: вам, юноша, на Джамбу лезть не стоит. А лучше бы вам здесь остановиться и подготовиться наилучшим образом. У волка, знаете ли, очень тонкий нюх – рано или поздно он вас учует и сам сюда спустится. А что с ним дальше делать – это я вам объясню по ходу подготовительных работ.

И вот они начали к волку готовиться. А первый поросёнок тем временем всё шёл и шёл по широкой дороге – сперва с опаской, от каждого куста шарахаясь, а потом уже посмелее, а потом и вовсе резво бежал, смелую песенку нахрюкивал. Шёл он два дня и две ночи, но никакого волка не встретил –

и вовсе не потому, что никакого волка на Джамбе не было. Волк там реально был, в точности такой, как описал его Умный Альпинист. И был это не просто волк, а Синий Зверь Господа Шивы, пожирающий дурную карму. То есть, все животные, которых этот Зверь сожрал, в следующей жизни рождались людьми, а люди через его пищевой тракт попадали прямиком в нирвану. Но по характеру был Синий Зверь обычным волком, и о своём эзотерическом предназначении то ли забыл, то ли вообще не думал. А думал он всё больше о жратве, очень он это дело любил. И вот он, значит, сидел на крутом утёсе и с вожделением наблюдал за третьим поросёнком: как этот хитрый кусок мяса лезет по отвесным стенам прямо к нему на стол. Сидел, глядел, слюной истекал – и вдруг услышал где-то за спиной бодрое похрюкивание. Обернулся – и опаньки!

Первый поросёнок и мявкнуть не успел, как вдруг из ниоткуда вырос перед ним огромный синий волк. И понял поросёнок, что пришла его последняя минута, и произнёс перед смертью свою благородную истину: быть животным значит страдать и мучиться!

Как услышал волк эту тему, так и замер с разинутой пастью. Вспомнил волк, что счастлив он бывает только первые полчаса после еды, а всё остальное время голоден и злобен, и запорами страдает, и желудок ноет так, что хоть камни глотай. И если он этого поросёнка съест, это максимум полчаса счастья, а потом опять та же самая хрень. То есть, можно пока его не жрать, а задать ему пару вопросов: скотинка-то ведь небанально мыслит. А вдруг и что-то дельное расскажет.

И спросил волк у поросёнка: а почему это животные страдают и мучаются? А поросёнок ему ответил: я этого пока не знаю, я маленький ещё. Об этом мой братец знает, который следом за мной идёт.

Посмотрел волк на дорогу и увидел далеко внизу второго поросёнка. В три прыжка рядом с ним оказался и спросил у него: эй, свинья! расскажи-ка мне, отчего животные страдают? А поросёнок перепугался до смерти, едва дара речи не лишился, но всё равно сказал: животные страдают от своей прожорливости и похоти. Хорошо он эту тему заучил.

Тут волк как рассмеётся: экая малявка, а о похоти толкует! Да знаешь ли ты, что такое похоть? А поросёнок говорит: не знаю, я ведь маленький ещё. Об этом, должно быть, мой братец знает, который по хитрой тропе карабкается.

Тогда волк хоп-хоп-хоп – и перепрыгнул обратно на крутой утёс; а третий поросёнок только-только туда взобрался. Как увидел волка, так чуть было с горы не сиганул – но волк его остановил и спросил про похоть. А поросёнок ему говорит: про похоть мне мама ничего не рассказывала.

Волк говорит: хрюшкин, ты меня разочаровал, я тебя однозначно съем. Даже про похоть ты ничего не знаешь, ветчина безмозглая. А про что ты вобще знаешь?

А третий поросёнок говорит: я знаю, как животному от страданий избавиться. Для этого надо сперва человеком стать.

Волк говорит: вот ты и заврался! А поросёнок говорит: а вот и не заврался! Как животное в человека превращается, о том мой братец знает. Который внизу сидит и на гору не идёт.

Тогда волк говорит: раз он на гору не идёт, значит я к нему приду. И никуда он от меня не денется.

И вот, значит, спускается волк с горы – а четвёртый поросёнок стоит спокойно, убегать не пытается, его дожидается. Волк остановился метрах в пяти и спрашивает: так это ты и есть тот шашлык, который знает, как животному человеком стать?

А четвёртый поросёнок ему отвечает: я не шашлык, а вы, сударь, невежа. На каком основании вы со мною так разговариваете?

Тут волк зубами щёлкнул и говорит: ишь ты! а шашлычок-то с понтами! Давненько я такого не ел! И кааак прыгнул на поросёнка –

– и тут же провалился в глубокую ловчую яму, которую поросёнок с альпинистом за два дня вырыли. И напоролся там на острые колья, и даже сам не заметил, как умер. И в следующей жизни уже не рождался – не зря ведь он на Джамбе всю жизнь продежурил. Он свою волчью дхарму честно исполнял, чужие грехи добросовестно пожирал, и многие живые существа через него спаслись. А что невежлив он был и глуповат, так чего ещё от волка ждать? Люди ведь тоже не все умны и не всегда вежливы.

А поросята взобрались на самую вершину Джамбы, но никто из них так и не стал человеком: без волка гора весь волшебный смысл утратила. Следом за ними взобрался туда и Умный Альпинист, нарисовал там свой автограф, нащёлкал фотографий и отправился домой, про своё восхождение книгу писать. И поросята тоже домой вернулись, и рассказали всем знакомым свиньям, как они злого волка победили. И мама ими очень гордилась: хоть и не стали людьми, но всё-таки.

Закончив этот рассказ, Джа-Будда сказал: в то время…

Но тут Сувинда перебил его и сказал: Не надо, учитель, рассказывать, кем я был в то время, это ведь ежу понятно. Расскажи-ка нам лучше, кем был в то время ты.

И Джа-Будда ответил: В то время я был альпинистом. Умным Альпинистом. А в принципе, кстати, я ведь и сейчас довольно умный. Но уже не альпинист.

-

ПРО РЕГУЛЯРНУЮ ШИЗОФРЕНИЮ

Ну, это, значит, такая тема, регулярная шизофрения. Это, допустим, Валера, он программист, у него зарплата с тремя нулями и двумя цифрами спереди, и всё это в зелени. Другой бы на эти бабки я не знаю как упаковался бы, а у Валеры в квартире даже компьютера нету, только ноутбук. И мебели нету, одни картонные коробки и диван позорный. И телефона нету. И телевизора нету. И холодильник советский. А всё потому что это. Регулярная шизофрения.

Есть у него зато большой железный шкаф, в стену вмурованный, под обои замаскированный, менты с металлоискателем за три дня не найдут. Другой бы в таком шкафу ганджубас выращивал бы, но у Валеры всё не как у людей. То есть, в пятницу вечером открывает он этот шкаф и складывает туда все свои нужные вещи. И ноут, и мобилу, и флэшку, и бумажник, и все свои диски, и все нормальные шмотки, и даже посуду с кухни приносит и прячет, и на кодовый замок запирает. Но это всё нормально, это он знает что делает. Он же если в пятницу всё не спрячет, у него в понедельник вообще ничего не будет. Потому что в субботу-воскресенье он совсем другой человек, и зовут его Вася-матрос.

А Вася-матрос просыпается всегда с бодуна. Не важно, бухал он вечером или нет, всё равно с утра он совсем больной и ему надо поправиться. И вот он начинает шариться по карманам и сразу находит сто рублей, которые ему Валера с вечера оставил. И понимает, что жизнь удалась.

И вот он щемится к ларьку и тарится стрёмным пойлом. А там на лавочке дружбаны, тоже матросы по жизни, а впереди весёлое море, а сзади попутный ветер, и к вечеру уже такой шторм, что просто ураган! А в воскресенье вся команда просыпается в Васиной квартире, общими усилиями находит вторую сотку, которую хитрый Валера в другом месте заначил – и опаньки! Поплыли дальше.

А в понедельник просыпается Валера-программист, и все матросы, с воскресенья зависшие, дружно вылетают за дверь. Самое большее пятнадцать минут на это уходит, Валера уже натренировался. Потом он открывает сейф, достаёт косяк, поправляет голову, бреется, моется, одевается и идёт на работу. А на работе никто и не знает, что он Вася-матрос, там его реально уважают и ценят, и то что он никогда на пьянки не остаётся, так это ему даже в плюс. Считается солидный человек, только немного замкнутый.

И вот Валера всю неделю программы пишет, а в субботу он снова Вася-матрос. И не сказать, что это его сильно напрягает, он уже привык. Врубился, что программа у него такая. В принципе, не самая стрёмная программа: вот был бы он, допустим, Вася-пидорас… Но он же не пидорас, он же матрос, и проблем от него почти никаких. По большому счёту, только две проблемы, которые, кстати, и у нормальных людей бывают, не только у шизофреников. Вот такие, значит, проблемы, первая и вторая.

Первая проблема с подругами. Сколько их не убеждай, что в субботу ты будешь Вася-матрос, они же всё равно не верят и всё равно норовят на субботу остаться. А в субботу море впечатлений на всю оставшуюся жизнь, и потом, конечно, прощай, Валера, вот я и узнала, какой ты на самом деле. И хрен ты её переубедишь, она уже всё для себя поняла.

Можно, конечно, Васиными подругами пользоваться, они же в понедельник никуда не убегают. От них же наоборот, ещё попробуй отвяжись, они такие прилипчивые, такие общительные, и поебаться всегда готовы. Но это надо сильно много выпить, чтобы так над собой надругаться. Вася и сам поутру смотреть на них не может, пинками из квартиры выгоняет, еле сдерживая рвотные позывы. Кстати, с Валериными подругами он гораздо вежливее, поначалу даже почти без мата. Но это всё до первой банки джин-тоника.

Вот такая первая проблема. А вторая проблема уже чисто для тех, кто понимает. Некоторые, например, раз в неделю бреются, им эту проблему ни за что не понять. А Валера такого типа человек, что если он два дня не побреется, то на третье утро у него щетина железная, как у лежалого покойника, и скоблить её приходится со слезами на глазах, периодически приговаривая: блять! ёптваюмать! и тому подобные выражения. Васе-то бриться некогда, у него жизнь насыщенная, вот и приходится Валере за него страдать.

И вот однажды в понедельник подумал Валера: а на хера мне бриться? Пусть себе борода растёт, подумал Валера и бриться перестал, и стало у него одной проблемой меньше.

Вася-матрос эту тему где-то через полгода просёк, когда дружбаны его пиздой-под-носом задразнили. Тогда Вася встал в боевую стойку и сказал им: ша! Это Моя Борода. Кому не нравится, дружно идут на хуй! А дружбаны сказали: ишь, какой борзый! Сам иди на хуй! И по итогу обломался Вася на тот ларёк ходить, а стал ходить в другую сторону, где винно-водочный магазин.

А в магазине матросы не тусуются, туда всё больше капитаны заходят, или на крайняк мичмана, и бородатость у них почти как норма жизни. Вася-матрос с ними закорешился, влился в ихнюю компанию и стал по ихним понятиям жить. То есть, не нажирался уже как раньше и пойло всякое не жрал, перешёл на водку, а в иной день даже просто пива накатит бутылки три-четыре, и вполне ему хватает.

Валера-программист эту перемену сразу на себе почувствовал: пробуждаться после выходных стьало как-то легче и даже приятнее. А тут и лето пришло, и начались у Валеры в жизни разные сюрпризы. То он у кого-то на даче проснётся, то в лесу на рыбалке, то на турбазе, а один раз даже на яхте посреди Волги! Капитаны-то летом в городе не киснут – ну, и Вася-матрос за ними тянется. Так Валера со многими интересными людьми познакомился. А однажды обнаружил он в своей постели –

– ну, в общем, просыпается он однажды в понедельник, а рядом с ним лежит Вполне Приличная Девушка! Он ей: девушка, меня зовут Валера-программист, разрешите с вами познакомиться. А она ему: знакомьтесь, чего уж там, я Катя-студентка. Он тогда ей говорит: а как же это вы, Катя-студентка, к Васе-матросу попали? А она ему: а хуй его знает, уважаемый Валера. Я ведь по выходным себя не помню, по выходным я Сонька-буфетчица. Это типа болезнь такая, называется регулярная шизофрения.

Так вот хорошие люди и нашли друг друга. И стали жить вчетвером в однокомнатной квартире: Валера с Катей и Сонька с Васей. Прибарахлились, мебелей накупили, телевизор поставили, кошака завели, и уже о размножении подумывать начали, но Сонька-буфетчица всё испортила. Она ведь по жизни неуёмная была, ревновала своего Василия к каждому столбу; а Катя-студентка как нарочно то трусы свои в ванной на сушилке забудет, то помаду на полке оставит, а то и вовсе Сонькиными прокладками воспользуется, это ж какая женщина такое стерпит? Так что теперь суббота для Васи-матроса начиналась не с опохмелки, а с безобразного скандала с тупыми предъявами, воплями, слезами, истериками и прочими семейными приколами. Потом они, конечно, мирились и любились, но по ходу у Соньки ещё одна мулечка появилась. Типа, борода твоя достала, ты с ней на старика похож – короче, если ты меня любишь, то бороду сбрей. И это была уже тема на всё воскресенье.

И вот случилось то, что должно было случиться. Как завела однажды Сонька про бороду, стукнул Вася-матрос по столу кулаком и сказал: Завали ебальник! Я тебя ни хуя не люблю, я тебя вобще презираю, забирай, блядь, свои шмотки и уёбывай отсюда на хуй!

Сонька на него поглядела, плечами пожала и пошла собирать чемоданы. А Вася на нее поглядел, пошёл в ванную и бороду сбрил. И как только он себя без бороды увидел – тут же понял, что на самом деле он не Вася-матрос. И не Валера-программист. И не Катя-студентка, и не Сонька-буфетчица даже. А на самом деле он Серёжа-растаман, который пятнадцать минут назад добил свою пяточку, выдохнул, прокашлялся и о жизни задумался.

Да, вот так-то оно бывает. Замечтался Серёжа-растаман, как оно круто было бы на программиста выучиться, и не заметил, как снесло его в регулярную шизофрению, семнадцать раз перевернуло и обратно вынесло. И улыбнулся Серёжа и подумал: гы! И представил реально себя с бородой, как это было бы прикольно – и опять поволокло его и завертело, и накрутило таких вензелей и загогулин, что хватило бы на целый роман в десяти томах, если бы всё это можно было бы записать. Или хотя бы частично запомнить.

ПРО СЕРЬЁЗНЫХ ЛЮДЕЙ ( Д. Гайдук )

Вот, значит, серьёзные люди, и у них серьёзная взрослая жизнь. Серьёзная работа, серьёзная зарплата, серьёзные квартиры, серьёзные машины, серьёзные костюмы, серьёзные мобилы, серьёзная охрана, солидный досуг за серьёзные деньги,

и траву они курят тоже очень серьёзную. Но не каждый день. Они вобще не часто, но серьёзно. И не дома: там у них жёны серьёзные, детей они серьёзно воспитывают, и цветы у них серьёзные, и домашние животные серьёзные, и обстановка серьёзная, от дыма пострадать может. В общем, дома они не курят,

а где-то раз в месяц все они собираются "на башне у ЭдмОнда" (ну, это у них такой типа общий друг, назовём его Эдик Веточкин. Он когда-то вместе с ними учился в –

ну, скажем так, в Одном Серьёзном Вузе. Но он оттуда с четвертого курса ушёл, и с тех пор у него всё несерьёзно. То он музыку пишет, то картины рисует, то у него контркультура, то свободная пресса, то ещё какой-то идиотизм. Короче, живёт пацан как в сказке с широко открытыми красными глазами. И долбит каждый день как сигареты курит. И вот, значит, серьёзные люди собираются в его квартире на пятом этаже сталинки в районе –

ну, это не важно в каком районе. Это вобще не играет значения, и не спрашивайте у меня ничего по этой теме, я вобще двадцать лет план курю и никогда ничего конкретно не помню. Ну, то есть, помню, что чувака зовут типа Эдик, и собираются у него серьёзные люди,

а Эдик под это дело достаёт им серьёзную траву и закупает "Беломор", потому что серьёзные люди уважают классику, а всякие там бутылки-пипетки-бульбуляторы – это для них как бы несерьёзно. Ну, трубка, в крайнем случае, или кальян – но лучше всё-таки родной "Беломор", он и курится патриотично, и вставляет как-то по особенному.

И вот они уже вошли, но ещё не разделись, а Эдик уже достаёт косяк – типа, паравоз каждому входящему! А серьёзные люди говорят: ЭдмОнд! тормознись на пятнадцать минут, нам сейчас надо, короче, перетереть за свои серьёзные дела, пока мы ещё нормальные, пока мы ещё всё одупляем… Ну, они же редко видятся, раз в месяц, а у них есть общие серьёзные дела, про которые надо серьёзно поговорить. И говорят, говорят, говорят –

и вдруг все вместе чувствуют знакомый запах! Это Эдик уже взорвал, совершенно машинально, и уже долбит!

Серьёзные люди говорят: так, Эдик, загаси немедленно! А Эдик говорит: плохая примета, косяк гасить. А они говорят: похуй на примету, можешь ты хоть пятнадцать минут не курить? Прямо наркоман какой-то травяной… А Эдик напрягся и говорит: только не надо здесь за наркоманов! Я же вобще не часто курю. Я вобще чисто с вами хотел покурить сегодня. А так я вобще хочу долблю, хочу не долблю, могу вобще не долбить –

говорит, а сам между тем всё хапает и хапает. Тут серьёзные люди заулыбались и говорят: ЭдмОнд, психиатору расскажи! Ты? можешь? вобще? не долбить? Хотя бы пятнадцать минут?

Эдик говорит: да хоть год! Серьёзные люди говорят: а на спор? А Эдик говорит: да хоть на спор! А сам, между тем, уже приколачивает новый косяк. Совершенно машинально.

Тут серьёзные люди переглянулись. Чисто переглянулись между собой, они же друг друга понимают с полувзгляда. И говорят: ну, Эдик, никто тебя за язык не тянул. На спор так на спор, но давай по-серьёзному. В общем, если ты за год хотя бы раз закуришь… или выпьешь… или ещё какой-нибудь наркотик употребишь – значит, на квартиру ты попал.

Вот так. И не поймёшь по ним, серьёзно они говорят или шутят – морды у них такие серьёзные, что хоть сразу вешайся.

Но Эдик-то эти морды давно изучил, в обморок не падает. Он говорит: ну, допустим. А если я всё-таки год продержусь, тогда что?

А серьёзные люди говорят: а что тебе надо?

А Эдик говорит: ну. Мне много надо. Мне, во-первых, надо решить все мои финансовые проблемы раз и навсегда. Чтобы была мне пожизненная пенсия, допустим… три тысячи баксов в месяц, это во-первых. А во-вторых, мне нужен вместо этой параши, которая сейчас за окном, нормальный тропический климат: чтобы, значит, море-солнце-пальмы и ганджубас без проблем – я же не насовсем курить бросаю. Ну, и в-третьих, чтобы жильё со всеми удобствами, автомобиль и… яхта, во! Яхта это обязательно, без яхты не кучеряво – и чтобы, значит, я на яхте…

Но тут серьёзные люди прикручивают фонтан его фантазии: Эдик, ну, короче: хата, тачка, яхта, тропический климат, три штуки в месяц – и всё? Эдик говорит: не всё. Ещё и ганджубас, я ж не насовсем курить бросаю, а только на год. Но я-то год продержусь, мне это не фиг делать. А вот вы теперь серьёзно подумайте, по карману ли вам со мной спорить.

Тут серьёзные люди опять переглянулись и дружно ухмыльнулись. И говорят: Эдик, нам это тоже не фиг делать, тебе такую жизнь устроить. Ну, допустим, хату-тачку-яхту – это уже через год, по итогам твоего поведения. А всё остальное хоть завтра. Особенно ганджубас, –

так сказали серьёзные люди, так они и сделали. И полетел Эдик на знаменитый остров Джамэйка – серьёзные люди знали, куда послать. Летит и думает: ну, и что? Ну, не покурю годик – проблема, что ли? Зато потом как шоколадно будет: хата, тачка, яхта, ганджа и никаких проблем! Ради этого стоит годик не покурить, всего каких-то там 365 дней, ерунда вобще, –

так Эдик сам себя уговаривает. И вот он выходит из аэропорта, и на него кидается сразу человек пятнадцать лохматых людей с криками: Ганджя, сэр! Ганджя, сэр! Ну, Эдик с каменным лицом проходит сквозь толпу и садится в такси. А у таксёра на коробке передач как бы невзначай лежит открытая коробочка, в которой шышки аппетитно выложены, так что даже и не смотришь, а слюни всё равно капают. Ну, Эдик всю дорогу в окно таращится и туда же дышать пытается, а руки сцепил от греха подальше, аж пальцы побелели. И вот приезжают они в кемпинг, заселяется Эдик в домик,

и тут ему сразу звонит администратор и спрашивает: Ду ю вонт сам спэшиал? Эдик как-то машинально отвечает: Йес. И через пятнадцать минут ему приносят ТАКОЕ, что уже никакой силы воли на это не хватит. И через десять минут после этого Эдик уже в сопли,

а через пару часов после этого он понимает, что стал бомжом. Потому что завтра утром ему анализы сдавать – такое условие серьёзные люди поставили, чтобы каждый день анализы. А завтра вечером они результаты получат, и –

ну, и что тут делать? Чистые анализы покупать? А у кого на Джамэйке анализы чистые? Более реальный вариант с аптекой: затариться срочно аспирином и фуросемидом, сожрать по полпачки того и другого, чтобы весь организм промыло и прочистило. И вот Эдик бежит в аптеку, а она закрыта. На большой ржавый замок: популярностью это заведение явно не пользуется.

Тогда Эдик бегом на рынок: у него ещё в запасе часов шестнадцать, можно травками народными попробовать. А травки на рынке все незнакомые – то есть, не поймёшь, какая от чего. И бабушки с травками все как на подбор нерусские, чёрные-пречёрные, и как им объяснишь такую нестандартную тему? Эдик уже и так, и сяк, и жестами, и мимикой – и вдруг какая-то бабушка вроде бы его поняла. Достаёт из-под передника пакетик, набивает маленькую трубочку и знаками показывает, что это нужно курить.

Эдик думает: неужели опять ганджа? Но травка не похожа. По виду совершенно не ганджа, а вроде табака. И по запаху тоже не ганджа. И по вкусу тоже не ганджа. И по действию –

ну, совсем не ганджа, ну, совсем наоборот! Сразу после первой хапки чувствуешь себя АБСОЛЮТНО ТРЕЗВЫМ! Ну, это такое прикольное ощущение… я не знаю. Наверно, у кого-то в детстве было, где-то в раннем младенчестве, пока вся хуйня не началась. А многим эта радость вобще незнакома: с рождения мозги какой-то сранью затуманены, и смотришь как сквозь мутное стекло, и дышишь как сквозь вату, и душа тоскует, и тушке некайфово. А тут – ни фига себе! – абсолютная трезвость, лазерная ясность и полная химическая чистота! И это прёт нереально, как будто светишься весь изнутри таким прохладным и бодрым светом, и тело всё лёгкое и послушное, и мысли в голове не спотыкаются, и мир вокруг умытый и нарядный,

и наутро все анализы чистые, как у новорожденного. И Эдик, понятно дело, покупает у бабуси большой мешок волшебной травки. И теперь он может курить ганджу хоть каждый день с утра до вечера – анализы по-любому будут в порядке. Но у него теперь другие приколы: плавание, пляжный волейбол, футбол, тренажёрный зал, танцы, девки, а ещё он на доске с парусом катается – к будущей яхте готовится, а ещё он английский учит – оно и полезно и занятно, а ещё он мотоцикл поюзанный купил, сам его починил и весь остров объездил – хули там того острова. В общем, на ганджу теперь времени не хватает, да и желания нет. А курит Эдик только бабушкину травку, по вечерам перед танцами. И больше вобще ничего, даже табак уже не курит.

А в это время серьёзные люди уже начинают серьёзно париться. Они-то думали, что Эдик максимум две недели продержится, а тут уже полгода прошло – и анализы всё время чистые! И не то что бы их жаба душила, тут беспокойство более серьёзное. Тут постоянство мира нарушено: раньше была уверенность, что Эдик долбит и долбить будет, а теперь такое чувство, как будто почва из-под ног уходит –

ну, нет! этого не может быть! Скорее всего, Эдик там задружился с лаборанткой, или подкупил, или как-то иначе они сговорились, и теперь анализы какие надо такие и шлют. И вот серьёзные люди увольняют лаборантку и посылают на её место своего проверенного эксперта с каменным сердцем и деревянной мордой, и чтобы Эдик теперь ссал в пробирку строго в его присутствии.

Но анализы всё равно чистые: ни каннабиноидов, ни наркотиков, ни даже алкоголя с никотином! В общем, то ли Эдик и в самом деле на попусках, то ли очень хитро шифруется. И вот серьёзные люди затребовали с Джамэйки пробирку с Эдиковой мочой и сдали её на анализ одному очень старому наркологу.

А нарколог им и говорит: Уважаемые товарищи! Ваш друг попал в беду. Он пристрастился к опасному наркотику, который называется отрезвин. После приёма этого вещества он целые сутки чувствует себя совершенно трезвым; но когда действие отрезвина кончается, его восприятие снова деформируется, и это подталкивает его к приёму новой дозы.

Тут серьёзные люди удивились: что ж это за наркотик такой, от которого трезвеют? От наркотика обычно наоборот себя чувствуешь – ну, может быть, здоровее, но уж никак не трезвее. Да и наркотик ли это вообще?

А нарколог говорит: к сожалению, отрезвин обладает всеми признаками наркотика. Во-первых, он оказывает специфическое действие на центральную нервную систему – а, проще говоря, ваш друг получает удовольствие от своей трезвости. Во-вторых, отрезвином можно злоупотреблять – а проще говоря, нельзя не злоупотреблять, поскольку в официальную фармакопею этот препарат не включён, принимается он исключительно в немедицинских целях, а следовательно, каждый его приём есть злоупотребление. А всякое вещество, которое доставляет нам удовольствие и способно вызывать злоупотребление – это, безусловно, наркотик.

Вот такая логика у нарколога. Но серьёзных людей она не убедила. Серьёзные люди спрашивают: А в список наркотиков отрезвин включён? Тут нарколог замялся и говорит: Нет, пока не включён. Но скоро включим, для этого у нас есть все основания.

Тут серьёзные люди говорят между собой: ну, это несерьёзно. В списках нет – значит, не наркотик. А все эти загоны про удовольствие и злоупотребление вобще не тема для реальной предъявы. То есть, Эдик, сука, таки выкрутился: и рыбку съел, и всё остальное. Ну и хрен с ним, пусть курит свой отрезвин, яхту мы ему купим, от нас не убудет. Так вот побазарили и разошлись,

а наутро встретились в самолёте, который летит на Джамэйку, и у каждого на Джамэйке какие-то срочные серьёзные дела. Но по делам они не идут, а сразу всей толпой рулят к Эдику: а ну-ка, ЭдмОнд, колись, что ты там за отрезвин куришь?

А Эдик и рад поделиться: забивает трубочку, взрывает и пускает по кругу. И вот серьёзные люди серьёзно хапнули –

и ничего. Ну, то есть, что-то такое вроде бы есть, но очень неконкретно. Какая-то тема вроде лёгкой измены: типа, живём неправильно, занимаемся непонятно чем, людей гнОбим, себя гробим, и смысла в этом ноль, и удовольствия нет, и всё через жопу – а надо бы как-то иначе, здоровее, добрее надо, чтобы и отдыхать побольше, и на свежем воздухе бывать почаще, и пешком гулять, и зарядку делать, и гадость всякую не жрать, и всю помойку из головы вытряхнуть, и все серьёзные дела задвинуть – такая вот волна покатила,

но через тридцать секунд сама по себе развеялась. И говорят серьёзные люди с облегчением: шнягу ты куришь, ЭдмОнд, совсем какую-то несерьёзную. Но расклад нам уже понятен: ты выиграл, мы проспорили, и всё твоё ты через неделю получишь. А сейчас давай с нами ганджа курнём, а то ведь херня получается, на Джамэйке быть и ганджа не курить.

А Эдик говорит: чуваки, ну, вы же знаете. Я с вами за компанию хоть уксус, хоть стрихнин, хоть цианистый калий – и даже ганджа покурю, хотя и без удовольствия. Но с одним условием: прилетайте как-нибудь ко мне на недельку, да покурИте моей травки по-нормальному, да врубитесь в неё по-нормальному. Вот увидите, как ваша жизнь изменится!

А серьёзные люди говорят: Эдик, Эдик… Мы, конечно, понимаем, что ты по-доброму, но…

в пизду такие условия! Ты сам прикинь: врубимся мы в твою травку, напрочь отрезвеем, мобильники в море позабрасываем, патлы отрастим и будем тут с тобой в футбол играть – а на хуя это надо? Это тебе, распиздяю безответственному, везде хорошо – а мы, серьёзные люди, родине нужны!

Тогда Эдик говорит: Ну, это не проблема. Возьмите с собой мешочек травки, да на родине в неё и поврубайтесь. А серьёзные люди в ответ только смеются: Эдик, ты вобще от жизни оторвался – забыл, наверно, как наша родина выглядит? Ну, так приезжай, погляди на неё трезвым глазом – в момент охуеешь! Вредно у нас на родине трезвым быть!

И тут зазвонили у них мобильники, и разбежались они по своим серьёзным делам, а вечером на родину улетели. И до сих пор собираются раз в месяц на башне у ЭдмОнда, но уже без ЭдмОнда. И всякий раз заходит у них разговор, что хорошо бы всем вместе на Джамэйку смотаться, Эдика навестить, отрезвин покурить… Но это не серьёзный разговор, а так, просто типа мечта такая. Помечтаешь – и хорошо, и никуда лететь не надо.

-

лето-зима 2006

=

ПРО УДАВОВ ( Д.Гайдук )

Там была трава. Целое поле, аж до горизонта. А рядом был лес, типа джунгли. А в джунглях жили два удава. Старый и молодой.

Старый удав работал кролиководом. В понедельник кроля заглатывал, потом всю неделю переваривал, выходные отдыхал, а потом опять понедельник. И больше он ничего не делал, даже никуда вобще не ходил: кроли в лесу сами паслись, сами размножались и сами к нему приходили. А молодой был молодой, он с профессией ещё не определился. И вот он лазил везде и всюду, чисто по приколу. И однажды заполз на поле, где росла трава.

А трава та была не простая, нереально вобще конкретная была трава. От одного запаха на три дня угореть можно. И вот молодого удава накрыло плотным кумаром, и пригрузило по неопытности. Пробило сперва на думку, а потом и на измену.

Ну, то есть, он понял: на самом деле удав это примитивный агрегат для превращения мелкой живности в говно. И мозгов ему Бог не дал, и красотой обделил, и нет в его жизни никакого позитива. И вот он лежал и себя чморил. А прямо над ним всякая мелкая живность весело порхала, жужжала-щебетала, счастье излучала. Тоже ведь не красавцы, и мозгами не богатые, зато какие позитивные! Посмотрел на них удав, и понял, что ему надо делать.

Он, короче, понял, что он должен летать! И начал думать, как это можно сделать при его физических данных. А данные минимальные. Голова да хвост, и больше ничего. Но трава ему говорит: и при таких параметрах можно от земли оторваться. Вот, например, можно свернуться в такую плотную спираль, типа пружина. А потом резко сжаться и выстрелить собой прямо вверх. Метра на три улететь можно, и даже выше. А как вниз пойдёшь, тогда приземляешься на хвост, снова пружинишь и снова взлетаешь. И так летаешь, пока не надоест.

Молодой попробовал, и у него получилось. Не сразу, но где-то через месяц он эту тему освоил. И тут же полетел показывать её старому удаву.

А старый лежит, кроля переваривает. Глаза полузакрыты, на морде полная отрешённость от земной суеты. Не сразу даже и заметил, какое движение вокруг него происходит. А как заметил – типа улыбнулся. И сказал: молодой прыгает… И снова глаза полузакрыл и отморозился.

Задумался молодой над его словами. И понял, что старик таки прав. Нельзя эти прыжки полётом называть. А потом ещё раз на старика посмотрел – и понял, что летать таки надо учиться. Потому что превращаться в такое вот амбивалентное бревно, это не вариант вобще.

И он вернулся на поле и спрятался в траве. Залёг и задумался, как ему усовершенствовать технику полёта. А трава ему подсказывает: ты, удав, длинный и толстый. А чтобы летать, надо быть широким и плоским. То есть, ты уже умеешь очень высоко выпрыгнуть, но это полдела. Дальше надо прямо в воздухе раскататься в блин и поймать восходящий поток. И парить себе под облаками, легко и свободно.

Удав просёк эту тему. И начал тренировать свою растяжку. Нашёл на поле проплешину, заполз туда, и по сто раз в день в лепёшку расплющивается. А потом снова в колбаску скатывается. А через каждые сто раз сворачивается в пружину, подпрыгивает повыше и в воздухе разворачивается. И снова на землю падает, и снова продолжает растяжку наращивать. Миллиметр за миллиметром, жёстко и упорно.

А в это время заходит на поле слон. И видит, что удав исполняет. Серьёзная такая змея, с очень важным видом раскатывается – и подпрыгивает! А потом на землю плюх! – и опять раскатывается!

Слона, короче, сразу пробивает на хи-хи. Потом на ха-ха. Потом он вобще под стулом. Удав тогда прекращает свои упражнения. И видит, как слон смешно смеётся. И его тоже пробивает на хи-хи. А через десять минут они друг друга спрашивают, кто с чего смеялся, и опять начинают смеяться. Слон говорит: змея смешная, хернёй страдаешь. Ты классика читал, советского? Рождённый ползать – летать не может!

Удав тогда обиделся и говорит: я классика читал французского. – И проглотил слона, как французский классик. Недаром же он столько времени растяжку тренировал!

И вот слон сидит внутри удава. И ему там некайфово уже по-серьёзному. Он говорит: хорош прикалываться, выпускай меня уже. А удав ему злобно так: сиди, бегемот носатый, пока не переваришься!

Тогда слон туда-сюда, а оно никуда и никак. Тогда он говорит: хрен с тобой, колбаса упрямая. Перевари меня, попробуй. А я тебе за это никогда не скажу про реальную технологию полёта.

Удав говорит: гонишь, ты её не знаешь. Слон говорит: знаю, но убеждать тебя не буду. Если не веришь – тогда заткнись, и не мешай мне перевариваться.

Тогда удав говорит: ладно, вылезай. Слон вылез. И сразу сел в позу лотоса и начал медитировать. И через пять минут он уже знал оптимальное решение.

И он сказал: значит, так. Сначала ты должен заглотить в себя столько воздуха, сколько было меня. И никуда его из желудка не выпускать. А потом ты должен раскочегарить свой внутренний обогреватель. Для этого делаешь вот такое дыхание, гоняешь цы отсюда туда и обратно, хвостом делаешь сначала 9 раз так, потом 9 раз так, потом 9 раз по спирали, и снова, и снова, и снова. Воздух нагреется, и ты полетишь.

Удав попробовал, и у него получилось. Через месяц он уже легко подымался над конопляным полем и часами висел в воздухе, пугая птиц и удивляя самолёты. А потом он догадался юзать хвост как пропеллер. И полетел сразу в лес, к старому удаву.

А старый лежит, кроля переваривает. Увидел молодого, улыбнулся и говорит: молодой понтуется.

Молодой тогда воздух спустил и мягко приземлился. И говорит: не понтуюсь, деда, а летаю!

А старый говорит: ну, допустим, я тоже летаю. Но я же так не понтуюсь! Я летаю более по взрослому – без пафоса, без показухи, без понтов этих дешёвых. Просто летаю, и всё.

Тогда молодой говорит: что-то я ни разу не видел, как ты летаешь. А старый отвечает: не видел, так посмотри.

Молодой смотрел-смотрел, да так ничего и не увидел. Как лежал старый удав, так и лежит. Ни одной мышцей не шелохнул, и даже выражения лица не поменял. Просто лежит, и всё.

Тогда молодой спрашивает: деда, а когда лететь-то будешь? А старый говорит: смотри внимательнее. Я уже лечу.

Молодой говорит: кого ты лечишь? По-моему, ты не летишь, а на брюхе лежишь.

Старый отвечает: это ты верно подметил. Я лежу. И, в то же время, я лечу. Прямо как Юрий Гагарин. Только он на орбите в тесной жестянке болтался, а у меня козырный большой звездолёт. Целая планета, понимаешь.

Молодой был не тупой. Посмотрел он деду в глаза, и понял, что это не демагогия, а реальное чувство очень высокого полёта. Такая запредельность, что даже птицы себя так не чувствуют. И подумал молодой: ни фига себе, дед устроился! и в космосе летает, и работу работает – вот это мудрец! И ещё он подумал: да… зря я так много с травой разговаривал. Лучше было с дедом хоть раз по-нормальному поговорить. Тогда бы и я давно бы на взрослом звездолёте летал, и не парился бы всеми этими пионерскими заморочками.

И сказал он старому удаву: так чего же ты раньше молчал, дедушка? Раньше я бы твою тему понял бы и принял, и летали бы мы с тобой как два астронавта. А теперь у меня уже свой стиль сформировался. Какой ни есть, а свой. И я небо всем телом прочувствовал, и на облака смотрел сверху вниз – а это уже не забывается. Это мне очень мешает в твой звездолёт врубаться.

А старый удав говорит: да не это тебе мешает. Тебе мешает, что ты неправильно питаешься. Ты на себя посмотри: худой какой, бока обвисли, рёбра торчат… Оттого и в голове у тебя сквозняк. Ну, да ничего. Сейчас кролик придёт, ты его скушай. А как скушаешь, тогда полежи спокойно, и совсем ни о чём не думай. И через полчасика будешь со мной на орбите, это я тебе гарантирую.

И вот пришёл кролик, и молодой удав его захавал. И хорошо ему стало. Не то, чтобы сразу на орбиту, но сразу так позитивно, как будто приобщился к мудрому и главному. А потом кролик переварился, и снова в небо потянуло. Но тут пришёл новый кролик, и молодой удав скушал ещё кролика. И снова приобщился к мудрому и главному. И вот так вот, кролик за кроликом, приобрёл наконец правильное орбитальное чувство.

Так они с тех пор и летали, старый и молодой. Спокойно и основательно, по-здоровому, без извращений. А кроли быстро осознали, что космонавтов теперь двое. И стали по двое приходить, раз в неделю по понедельникам. А однажды на выходных вобще толпой прибежали, человек триста. Шерсть дыбом, уши под подбородком завязаны, глаза безумные, зубами щёлкают – убивать будут…

Это у кролей бывает такая байда, называется кроличье бешенство. Раз в двенадцать лет на них находит, когда Юпитер в Близнецах. Они тогда буянят не по-детски, грызут всё что шевелится, зачищают весь лес до самого поля – и возле поля останавливаются. И забывают свою тему, и снова начинают по понедельниками на работу ходить. Удавов такие расклады вобще не стремают. Удавы, когда такое видят, они сразу залезают на деревья и спокойно ждут, пока кроли перебесятся. А потом обратно слезают, и всё по-старому.

Ну, вот, значит, старый удав залез на дерево. А молодой на дереве сидеть обломался. Он надулся-разогрелся и улетел на поле. И залёг там уютно так, по-взрослому уже залёг. Никакие измены его теперь не долбили, заморочки не парили, а просто было такое чувство, как будто вечер и домой вернулся. Так вот он откайфовал недельку, или даже две. Или даже три, он даже сам не понял. Он просто жил, и в какой-то момент почувствовал, что уже много времени прошло. И тогда он снова надулся-разогрелся и взлетел над полем.

А на краю поля слон тусуется. И занимается чем-то очень небанальным: на месте вертится, хвостом крутит, хоботом крутит – а потом подпрыгивает и ушами машет! Не иначе как летать учится…

Оказалось, так оно и есть. Слон говорит: я и сам не верил, что ты полетишь. Впаривал я тебе какую-то фигню, а ты её схавал – и полетел! Вот тогда я крепко задумался, и придумал себе свою фигню, и теперь пытаюсь в неё поверить. Да что-то всё не верится и не верится…

Удав говорит: слоник, не обламывайся – летать могут все! Мне тут недавно дед одну секретную технику показал, в натуре самую крутую. Там вобще масса тела никакой роли не играет, там вобще от земли отрываться не надо. И ничего вобще делать не надо: только кролика захавал – и сразу в космос!

Слон задумался. Потом говорит: космос это ништяк. Но вот кролик… Вонючий, волосатый, и у внутри у него говно… Слышь, удав: а кролик – это принципиально? Ну, то есть: может быть, можно что-то другое схавать – и полететь?

Удав говорит: это я пока не в курсе. Это надо у деда спросить.

И полетел он к деду в лес. Прилетает – а лес уже совсем не тот! Большое дерево, на котором старый удав сидел, всё сточено в мелкую стружку! Все кусты обглоданы, все лианы на полу валяются – и от деда только хвост обгрызенный остался…

Смотрит молодой удав на эту разруху, и понимает, что с этого момента он уже не молодой. Если старого не стало – значит, он теперь за старого. И пора ему теперь на землю спуститься, кроликами вплотную заняться, семью завести, молодого воспитать… Но на земле такой дестрой! такая помойка! а в небе так просторно и чисто – ну, ещё хоть минуточку повисеть бы!

И вот удав завис над лесом, типа на одну последнюю минуточку. А тут подул восточный ветер, и его обратно на поле снесло. Тоже типа на последний денёчек… или на последнюю недельку…

А там слонок уже заждался весь. Спрашивает: ну, и что твой дед сказал? хавать кролей – или не хавать?

Удав говорит: дед мой ничего теперь не скажет – его самого кроли схавали. И вся его наука ему ни грамма не помогла. Твоя-то наука гораздо полезней оказалась. Так что нечему тебе у покойника учиться, ты на этом районе самый мудрый учитель. А что с кролями делать – это уж мне решать. И я этих тварей по-любому буду хавать, душить, кастрировать и на деревьях вешать! Но не сегодня…

Понял слон, что удав сегодня сильно не в настроении; вздохнул и отошёл тренироваться на другой край поля. Что у него получилось, о том я точно сказать не могу. Вроде бы кто-то видел недавно летающего слона не то в Керале, не то в Карнатаке – но, может быть, это был какой-то другой слон, а может, просто глюк. Да и говорящий удав, если честно, в природе маловероятен, а уж тем более летающий. И кроличьего бешенства на самом деле не бывает, а только собачье и коровье. Но всё остальное в этом рассказе чистая правда, особенно про траву. Трава такая реально есть, это многие подтвердить могут.

Вы не поверите но вот это стоит у меня в под`езде уже 2 недели!

=

-

В колонках играет - какой-то канкан?
Настроение сейчас - ср.

08

1

ПРО ДВА ЛИСТИКА (Д. Гайдук)

Вот, еще одна тема про старого растамана. Как он шел по рынку и втыкал во всё подряд. А там такое всё прикольное! Собачки прикольные, кошечки прикольные, потом вобще велосипеды, китайские приемники, магнитофоны с лампочками, фонарики какие-то, и всюду музыка играет, люди улыбаются, чего-то говорят, и хрен поймешь, но всё равно прикольно. Ништяк, когда весна и все улыбаются. Даже и денег нету, а всё равно ништяк.

И вот он шел и втыкал, и вдруг слышит: справа шашлыками запахло. А слева пирожками запахло. А в животе свинья зашевелилась и говорит: хру? А растаман ей отвечает: хря... Тормознись, нелепое животное, дома пообедаем. Нету денег у меня ни на шашлык, ни на пирожок, ни даже на стакан семечек.

А свинья ему снова: хру! Типа, не гони, старый растаман! Денег нету, денег нету... А ну, доставай свои пять гривен и НЕМЕДЛЕННО покупай мне шашлык!

Растаман говорит: ну, да. Есть у меня пять гривен. Но на них же пять дней прожить можно, а схаваем мы сейчас шашлык - и что? Давай я лучше тебе семечек куплю. Или пирожок.

Но свинья упрямое животное, ни за какие семечки слышать уже не хочет. Она топает ногами и визжит на весь базар: ХОЧУ ШАШЛЫК! ХОЧУ ШАШЛЫК! ХОЧУ ШАШЛЫК! И тянет растамана к шашлыкам, но он же не пионер уже, он же старый растаман, и типа своей свинье хозяин должен быть. Он останавливается и говорит: слышь, свинья, пошла ты в жопу! Что за моду взяла, в моих карманах бабки считать? Я вот сейчас тебе назло возьму и куплю... ну, в общем, что захочу, туда пять гривен и потрачу. И с этими словами он решительно отворачивается от шашлыков и пристально смотрит прямо перед собой ---

и видит офигенное растение. Ну, то есть, не то что вы подумали, но очень прикольное. Растет оно в пятилитровой жестянке от томатной пасты, и само такое кустистое и развесистое, и листиков на нем не сосчитать, и все листики изнутри как будто светятся. Маленькие такие листики, кругленькие, ни на что не похожие, но сразу видно, что понтовые. И вот, значит, стоит вся эта байда на прилавке, изумрудами переливается, и такое оно занятное, что даже свинья в момент приткнулась и перестала грузить. Вот это, блин, растение!

А за прилавком дедушка стоит, весь из себя хитрован такой. Растаман его спрашивает: а что это за... растение такое? А дедушка отвечает: это, сынок, кокаиновый кустик.

Растаман тогда спрашивает: что, в натуре кокаиновый кустик? Дедушка отвечает: в натуре, в натуре. Кокаиновый кустик. А тогда растаман его спрашивает: и дорого стоит твой кокаиновый кустик? А дедушка говорит: недорого, всего пять гривен. И смотрит растаману прямо в глаза, ласково так смотрит, как будто всё знает.

Растаман говорит: слушай, дед, а как ты угадал, что у меня пять гривен есть? Дедушка говорит: а ты, сынок, ровно на пять гривен выглядишь. И, короче говоря, пораженный такой вот дедушкиной проницательностью, достает растаман пять гривен и покупает кокаиновый кустик. Пару листиков, понятно, сразу отщипнул и тут же зажевал. И вот он, значит, идет домой, а сам внутри себя прислушивается: прёт? Или не прёт? Симптомы как бы есть - а синдрома как бы нету. Или есть? То есть, может быть, и есть, но просто непонятно, какой же он должен быть, этот загадочный кокаиновый приход. И не у кого спросить, потому что никто не знает.

Пришел растаман домой, а сам всё размышляет: прёт или не прёт. Вот он уже и чайку попил, и косяк приколотил, но курить не стал, а то ведь совсем непонятно будет, вперло или не вперло. Может, впёрло, а может, не впёрло, но сидится почему-то как-то беспокойно, на стуле ёрзается, пальцами барабанится, и ногам покоя нет - ну, прямо как будто что-то в этом мире не так.

Оглядывается растаман по сторонам, и вдруг понимает, что же в этом мире не так. Там же ж на столе НЕМЫТАЯ ЧАШКА стоит! А рядом с ней немытая ложка, грязная тарелка с засохшим ништяком, и вобще такая помойка на обеденном, между прочим, столе, что прямо и жить не хочется!

Подорвался растаман и кинулся чашку мыть. А в мойке, между прочим, гора посуды за месяц собралась - ну, он и ее всю перемыл. А потом и стол вымыл. И плиту вымыл. И холодильник вымыл. И пол помыл, и потолок обмел, и окно помыл, и даже занавески постирал - вот! Развесил их сушиться и моментально обрубился.

А поутру проснулся, часиков так в семь, и подумал: о! ништяк! Ну, это, потому что ништяк в натуре. Пошел на кухню ништяки точить - а кухня-то! вся блестит! плита блестит! холодильник блестит! окно блестит! и на полу такая чистота, что и наступить страшно.

Глядит растаман на эту чистоту и вдруг вспоминает, как спал он сегодня ночью на серой вонючей простыне, накрывшись пыльным вонючим пледом, а наволочка-то вся зеленая, через нее молоко отжимали и пили потом эту гадость грязную - бэээ! Ну, в общем, проблевался он вместо завтрака, а потом два листика зажевал и пошел квартиру пидорасить, белье стирать, мусор выносить и прочие полезные дела.

А тут приходят к нему друзья-растаманы, и он их сразу помогать подписывает. Они ему: обломайся, давай лучше покурим - а он им: сейчас, сейчас. Сейчас вот приберемся слегонца и покурим нормально. А сам ни секунды на месте не стоит - то со шваброй, то с тряпкой, то с веником... Поглядели растаманы на этот, бля, энтуазизм - и слиняли потихоньку. А старый растаман зачистил всю квартиру и обрубился.

Просыпается на другое утро - а в доме чистота как в операционной, и даже унитаз сияет нездешним блеском. Растаман думает: вот это кайф! вот это подвиг! вот это ни фига себе! А не устроиться ли на цывильную работу, раз уж такая волна поперла?

Зажевал два листика и пошел на работу устраиваться. Приходит и говорит: давайте мне самую крутую работу! А они его спрашивают: а ты вобще кто такой? А растаман им отвечает: я трактор, ядерный реактор, на все руки мастер и герой труда! Тут у них начинается дружный смех, а растаман говорит: хорош ржать! Давайте мне работу, а то меня сейчас разорвет как надувного бэтмэна!

Тут они ещё сильнее заржали, а потом говорят: ладно, герой труда, приходи завтра в главный отдел, будет тебе крутая работа. И вот он возвращается домой, а вечером подтягиваются друзья-растаманы и он им, значит, рассказывает. А они его поздравляют и сразу достают большой пакет с хорошей шмалью. Но старый растаман говорит: чуваки! я пас. КурИте сегодня на кухне, там форточку откройте и дверь закройте, а то мне завтра на работу первый день, и это... В общем, надо быть в форме.

Друзья тогда обиделись слегка и говорят: а может нам вобще на подъезд выйти? А старый растаман: ну, вы это... Не обижайтесь, короче... В принципе, на кухне -- можно... Но если вы хотите на подъезд, то это даже лучше. Потому что - ну, вы понимаете...

Друзья говорят: понимаем, понимаем... И свалили. А старый растаман сразу спать лег, а утром два листика зажевал и пошел на работу. А там работы непочатый край - ну, растаман в нее сразу и втянулся. С утра два листика зажует, весь день пашет, вечером в постель и обрубился. А утром снова два листика - и на работу. Два листика - и на работу. Два листика - и на работу...

Так у него вся весна прошла. И всё лето прошло. А потом и осень, и зима, и снова весна - а кокаиновый кустик всё разрастается и разрастается. А растаман всё работает и работает, работает и работает, работает, блядь, и работает! Друзья уже на него рукой махнули: пропал человек... И заходить перестали, и не звонят ему больше.

И вот однажды получил растаман очередную зарплату. Положил ее куда обычно -- в коробку из-под ботинок - а она туда не влазит. Типа, столько бабок уже напихано, что даже крышка не закрывается. И подумал растаман: а фиг ли я всё работаю да работаю? Не пора ли отдохнуть? Вот, завтра утречком два листика жевать не буду, а покурю и возьму отгул... Или даже отпуск... Или даже вобще с работы уволюсь - подумал старый растаман, и с такими мыслями обрубился.

Вот. А утром проснулся, забил косяк, вдумчиво его наслюнявил, в пальцах повертел, в сторонку отложил, зажевал два листика и на работу пошел. Идет и думает: елки-палки, что же это со мной такое? Я же, вроде бы, отдохнуть хотел... Ну, нет, это уже присада какая-то! Не пора ли попуститься?

Подумал - и пошел к наркологу. А нарколог говорит: хорошо выглядишь, старый растаман! Не иначе как спортом занялся, на работу устроился, траву курить бросил?

Растаман говорит: лучше б я траву курил. С травой всё просто: хочешь - куришь, не хочешь - не куришь; а тут такая присада! не знаю прямо, что и делать. Я, короче говоря, НА КОКАИН ПРИСЕЛ!

Нарколог говорит: что-то не похоже. Кокаинист обычно дерганый весь, глаза слезятся и рожа бледная. А у тебя здоровый цвет лица, ясный взгляд и твердая походка. Может, это у тебя не кокаин, а гербалайф?

Растаман говорит: хуй знает. Может быть, и гербалайф. Это, короче говоря, кустик такой, там два листика зажуешь - и на работу. И работаешь, пока не вырубишься, а на другой день опять два листика - и на работу. И так всю жизнь! - прикинь, нарколог: вот так всю жизнь, и спрыгнуть невозможно!

Нарколог говорит: ну, так это же нормально. Это же все нормальные люди так живут, и даже я так живу. То есть, даже если это и присада, то это очень правильная присада, я так считаю.

А растаман говорит: нет! это неправильная присада! Не бывает вобще правильной присады, по-любому человек свободным должен быть! Хочет - работает, не хочет - не работает, вот это правильно. А когда и не хочешь, а всё равно работаешь, это уже прямо наркомания какая-то!

Нарколог говорит: ладно. Наркомания так наркомания. Короче, давай мне свои два листика, сделаем химический анализ. Посмотрим, что там за наркотик, а потом уже будем думать.

На том и порешили. Отдал ему растаман два листика, пошел домой и обрубился. А утром звонит ему нарколог и говорит: не напрягайся, старый растаман! Беспонтовые у тебя листики. Никаких наркотиков, никаких алкалоидов и даже никакого гербалайфа! Короче, продолжай жевать, вреда не будет.

И вешает трубку. А растаман глядит на кустик, потом отщипывает два листика, нюхает зачем-то, кладет на стол и звонит наркологу. И говорит: ну, я всё понял, листики беспонтовые - но с работой-то как? Откуда эта беда?

Нарколог говорит: а это уже не по моей специальности. Может, это у тебя возрастное...

Тут растаман как возмутился: какое, на хуй, возрастное?! Какой, блянахуй, возраст?! Мне же еще и сорока нету, у меня еще вся жизнь впереди! И, короче говоря, пошел на кухню, взял косяк и...

...выдул его с охуенным удовольствием, прямо как кислорода глотнул! И так его накрыло, расперло и приподняло, и поплыл он зеленым облачком по раннему городу, по буйной весне, по дикой свободе, по друзьям-подругам. И всю эту тему с работой забыл как страшный сон, а кустик с беспонтовыми листиками подарил наркологу. А нарколог-то вскоре после того в Москву перебрался и заделался супермодным наркологом. Лечились у него и кинозвезды, и музыканты, и телеведущие, и министры с депутатами, и олигархи, и дипломаты, и даже президенты иностранных государств - и всем он помогал, и бабок огреб немерено, и на весь мир прославился. Но с листиками это, понятно дело, никак не связано, а просто: одним дано, другим не дано. В общем, каждому свое.

Настроение сейчас - есть

!

может-быть сех излечит от нее?

как я устал от всего этого капитализма!