«Апрельский номер английского журнала «Космополитен» за 1897 год исчез с прилавков мгновенно. Объяснялось все просто: в этом номере была начата публикация научно-фантастического романа «Война миров». Автора, молодого биолога и журналиста Герберта Уэллса, британские читатели уже успели полюбить по его первым шагам в литературе; двумя годами раньше сенсацию вызвал первый роман начинающего фантаста — «Машина времени». И вот еще один — о вторжении марсиан.
     …В Англии последних лет царствования королевы Виктории фантастический роман был прочитан как необычайно актуальный. Он оказался созвучен если и не представлениям читателей об окружающей действительности, то по крайней мере их настроениям и предчувствиям. Чуть меньше двух десятилетий оставалось до войны, которой вскоре предстояло перекинуться на весь остальной мир. И в фантастической литературе предощущение грозы давало себя знать как ни в одном другом жанре. Конец прошлого века [19 века — прим. Р.С.] отмечен появлением сотен так называемых сценариев будущей войны; войну ждали, ее горячо обсуждали, литературная фантастика только подстегивала эти обсуждения.
     Но, спрашивается, при чем здесь «марсианский роман» Уэллса?
     А вот при чем. В романе английского писателя тоже дан своеобразный сценарий — сценарий вторжения и описано все с художественным размахом и глубиной, недоступной большинству других, канувших в Лету «сценаристов». Бессмысленная гибель людей, столкнувшихся со слепой, античеловеческой по своей природе силой. Испытания характеров, оказавшихся на трагическом изломе истории. Крах цивилизации... Пусть причиной ее заката были фантастические марсиане (Уэллсу важен был художественный образ) — читатели-современники, не говоря о нас с вами, менее всего обратили внимание на антураж. Вся машинерия романа безнадежно устарела, но по-прежнему будоражат больную память века картины бессмысленной, бесчеловечной кровавой бойни нарисованной воображением (тогда еще воображением!) английского писателя-фантаста.
     Воображение современников Уэллса потрясли ужасающие сцены вторжения марсиан. Читателями другого поколения, на чью долю выпало испытать многое из описанного Уэллсом, его роман воспринимается как аллегория: столкновение человека с технически могущественной силой, лишенной и намека на человечность. Герберт Уэллс хорошо знал человека и в те годы глубже других задумывался над соотношением «человек — прогресс». Куда больше волновала его эта проблема, чем «марсиане».
     Гаков В. «Темна вода во облацех...» (1987).
     — Вот и сейчас очень сильно предощущение грядущей войны. Огромный нарыв всяких противоречий, глобальных и мелких, набухает, зреет и должен когда-нибудь прорваться.