«Есть действительность реальная и есть потенциальная, именуемая возможностью, тоже действительность, для создания которой нужны некоторые условия. Есть возможность и есть возможность возможности, правильно?.. А еще есть, значит, и возможность возможности возможности...
     Восходящие в бесконечность степени Чуда.
     Надежда, всегдашняя наша Надежда — не просто выразительница наших безнадежных желаний. Ее рождает и всегдашнее обещание — вкрапленность Чуда во все сущее.
     Ничего не значит. Не встречал еще никого, в ком не сверкала бы искорка Чуда — чего-то выходящеrо за гpaнь объяснимоrо... Одна видит вещие сны, друrой тонко предчувствует маловероятное, третий, сам того не ведая, предсчитывает чью-то мысль, четвертый, хоть и слепой, видит насквозь, пятая обладает волшебным прикосновением...
     Большинство не замечает этоrо ни в себе, ни в других; те же, кому довелось заметить, впадают иной раз в такое, что лучше бы не замечали...
     Верю во Всевозможность; знаю, как может вводить в нее вера. Знаю, увы, и то, что творит эта вера на уровне ширпотреба — какие чудовищные заблуждения, какие бреды, психозы.
     Убедился, как боится Чудо публичности, как убивает eгo побуждение «овладеть»; какой соблазн и ошибка выставлять, а главное, считать источником Чуда свою собственную персону, как жестоко это наказывается...
     Коrда чудоносец берет на себя роль чудотворца (самовольно или навязанно — все едино), начинается обязанность подтверждения, обязанность п о в т о р е н и я. Обязанность демонстрации, обязанность показухи. Перевод из «можно» в «должно» — противоречие с самой сутью...
     Станислав Лем превосходными рассуждениями доказывает, что вероятностный принцип Природы допускает принципиальную возможность ЧЕГО УГОДНО, но никакое сказочное событие само по себе ЕЩЕ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ. С некоторой вероятностью, фантастически малой, но все же имеющейся, и Солнце может упасть на Землю, произойти может все, что можно представить и сверх того, — НУ И ЧТО?..»
     В. Леви. Везет же людям... (Москва, 1988).