“…Лично я, прочитав этот роман в начале 80-х годов в ксерокопии с парижского издания 1959 г., никогда не испытывал потребности перечитывать его. Но я ни в коем случае не возьмусь утверждать, что мистическая концепция “Живаго” тривиальна. Напротив, я полагаю, что сцены, связанные с пересечением судеб героев (особенно, когда они пересекаются не физически), написаны прекрасно, а лучше всего – эпизод смерти Юрия Живаго. Напомню, герой едет по Никитской в неисправном трамвае, а параллельно ему, то обгоняя, то пропуская вперёд, идёт по тротуару давняя знакомая Живаго и Лары из Мелюзеева мадемуазель Флёри. “Юрию Андреевичу вспомнились школьные задачи на исчисление срока и порядка пущенных в разные часы и идущих с разною скоростью поездов, и он хотел припомнить общий способ их решения, но у него ничего не вышло (…). Он подумал о нескольких, развивающихся рядом существованиях, движущихся с разною скоростью одно возле другого, и о том, когда чья-нибудь судьба обгоняет в жизни судьбу другого и кто кого переживёт. Нечто вроде принципа относительности на житейском ристалище представилось ему, но, окончательно запутавшись, он бросил эти сближения”. Через несколько минут Юрий Живаго умер, а мадемуазель Флёри “в десятый раз обогнав трамвай и ничуть того не ведая, обогнала Живаго и пережила его”.
А. Воронцов. Операция “Доктор Живаго”. Разоблачения обозревателя радио “Свобода”. Литературная Газета, №22 (6226), 27.05–2.06.2009, с. 7