Я не успела допечатать заголовок, как лирушечка засейвила мою запись.
Надеюсь, писать не разучилась :)

Я очень люблю ночь. В каждый период жизни переживала ее по-разному - сдвигались в ту или иную сторону ее рамки, смысл и наполнение, но всегда она была горячо любима.
Когда-то ночь начиналась для меня в 9 вечера, а по пятницам - в 9:30. В это время я забиралась в постельку с какой-нибудь книгой и читала взахлеб, иной раз по нескольку часов. На моей прикроватной тумбочке была включена лампа. Она меня всегда очень огорчала - у нее был неприглядный синий цвет. Когда мы ее покупали, был выбор между зеленой и синей лампой, но зеленая почему-то не работала, поэтому пришлось довольствоваться отдающей Советским Союзом настольной лампой с гибкой ножкой.
Я ее согнула так, чтобы в комнате был полумрак, и лампа покорно, словно стесняясь сама себя, наполняла спальню неярким светом.
Помимо светильника, на тумбочке всегда было от одной до пяти книг и стакан воды.

Напротив моей кровати стоял комод, на котором величественно возвышался музыкальный центр. Эта скромная махина будила меня на протяжении, без малого, 11 лет, поэтому у меня выработалась просто потрясающая реакция на звук реакции колонок и шипение загружающегося диска.
В рамках самоконтроля возле кровати я повесила плакат с актерами из "Гарри Поттера". Мне было очень стыдно перед ними оставлять незаправленную кровать и кучу чашек на тумбочке, поэтому я решила себя воспитать. Кстати, удачно. Впрочем, сейчас я порой оставляю диван незаправленным, но метод с плакатом уже устарел. Приходится просто заниматься самоконтролем.

Иногда я скучаю по серому пульту от центра под подушкой, стопке книг на тумбочке, куче чашек с недопитой водой, плакату из "Всех звезд" и отбою в 9 часов вечера. Славное было времечко.

Сказать, что мы в растерянности - ничего не сказать. Эти каникулы были чудесны настолько, насколько они были коротки. Сейчас очень сложно о них рассказывать, на самом деле, потому что это - крупнозернистая соль на наших ранах. Нужно как-то уложить все это в голове, смириться, что поездка кончилась (это нечеловечески трудно, честно). Грустно. Только и остается, что пить чай, оставшийся с Москвы. Радует только, что в июне вырвемся в Самару, в октябре на Игромир в Москву снова, летом путешествовать на море будем. В общем, это только начало, это еще не конец)

Время летит, и еще месяц назад мы говорили "Скорее бы уже уехать, скорее". А теперь остался один день до отъезда, и начинается легкое волнение.
Ох, нельзя мне волноваться. Нельзя)

В понедельник в Белгороде произошло чудовищное по своей сути преступление. Мне всегда казалось, что такие вещи, как беспричинные расстрелы людей - это там, за границей, такого в нашей стране быть не может. У нас может быть невероятная по масштабам коррупция, но не намеренная, бездушная стрельба в людей в людном месте.
Оказалось, может. И, возможно, я бы не стала говорить об этом, если бы в Белгороде не жили все мои родственники.
Я не понимаю несколько вещей. Я не понимаю, почему несколько раз судимого человека, проявлявшего себя в тюрьме не с лучшей стороны, выпустили по УДО. Не укладывается в голове, как у него, явно неадекватного ("Я не стрелял в людей, я стрелял в ад"), появились права, ведь для этого нужно получить справку из психиатрической клиники о вменяемости, грубо говоря. Не могу понять также, что после нападения на своего отца с ножом последний не предпринял никаких мер, кроме как покупки BMW X5 психу. Мол, это же сынок, он просто балуется?
Бог с той обмусоленной темой о расстоянии между школой и магазином "Охота". Оно действительно ничтожно, насколько я помню.
Но больше всего я не могу понять тех, кто находит нечто забавное в этом. Группа ВКонтакте "Свободу Сергею Помазуну" за авторством циничного, мерзкого человека, который способен таким образом "шутить"... Я не хочу жить с такими людьми на одной планете. Естественный отбор, где ты? Почему эти ублюдки живы, а люди убиты?
Я этого никогда не пойму.

Абсолютно ненормально-доброе состояние души, аномально-теплая улыбка, ласково-лучащиеся глаза.
Чувствую весну, она касается губами моего затылка, ветром поправляет мне волосы и шепчет мне, как преданному ей человеку, что она уже со мной и скоро будет со всеми.
А я храню эту тайну в расширенных зрачках, на кончиках ресниц, на мягких губах.

Я вижу солнце, которое идет по небу, смеясь на весь мир, и отчего-то смеюсь сама.
Музыка проходит по всем жилкам, и растворяюсь в этом дне. Рыжая шкода.
Он впадает в эйфорию... и вываливается из гнезда!
Как это мило, черт возьми. Как это ласково и по-кошачьи мягко.
Небо над моим Берлином взяло меня к себе.
А в словах "Я вся пахну твоими поцелуями" есть что-то свежее и земляничное. Даже чуть-чуть мятное еще.
Мир перевернулся, и не хочет вставать на ноги. А я не против и вверх ногами побыть.
Дяяяяяя!!

Я дым променял на туман на дне,
А какими бы были мы все?..

Меня поглощает чудесная праздничная суета. Возможно, вы тоже закружились в ней) День святого Валентина, конечно, у многих вызывает самые противоречивые чувства. Особо черствые считают этот день поводом "продажи глупых открыток и уничтожения запасов конфет", но это так смешно.
А на самом деле, для того, чтобы сказать человеку, что ты его любишь, повод не нужен ведь, и ждать особого дня незачем. Просто это маленький милый праздничек.
Прелесть ^^

15 минут перерыва - и последний бросок на ворох листов, записей, нескончаемых формул.
Я просто хочу, чтобы это скорее закончилось.

Самая развратная фантазия на данный момент:
1)урашечкиобнятьпоцеловать
2)сдать
3)сдать
4)поесть
5)поспать
6)посмотреть Отбросов
И, самое главное - провести каникулы незабываемо)
И, что меня радует больше всего - вне зависимости от исхода сегодняшнего дня 4 пункта из 6 будут выполнены однозначно!
Еще 7 часов, и наступит щастье.

Краткая сводка и две секунды размышлизмов.
Еще два дня, еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть.
Потом долгожданная неделя, и будет возможность предаться приятным ласковым воспоминаниям.
У кого что, а у меня в душе смесь из консерватории, дождя в 7 утра, воробьев, карамельного мороженого, детского парка, Липок, Заводского района, красно-желтой гирлянды, растопленного шоколада с зефиром, дедушки, Zombie, нового альбома Evil Not Alone по кругу, конфетти, качелек, Лазурного, Триумфа, Дукати, сумерек и Сумерек и много чего еще.
Таки дела.

P.S. Район был Октябрьский, справедливость восстановлена! =Р

И минутка отчаяния, наверно, тоже.
В данный момент меня держит на плаву лишь то, что, так или иначе, в четверг все закончится.
На моем столе сейчас больше сотни листов распечаток, четыре тетради, в которых очень-хитрая-система-записей, в голове три разношерстных предмета сразу, рядом чашка с настолько, черт подери, ледяным чаем, что я не могу взять в толк, почему там еще не образовался лед. А, еще гора таблеток и настойка элеутерококка, которую я уже даже не запиваю. Вы пробовали не запивать спиртовую настойку травы, которая сама по себе дьявольски горькая?
У меня осталось 17 минут перерыва, и меня уже ломает, что мне сейчас нужно будет читать и учить дальше. И так - всю сегодняшнюю ночь. И весь завтрашний (уже сегодняшний день) сдавать и снова учить. И всю ночь завтра тоже - вот неожиданность! - учить. И сдавать. И снова учить. И снова ночью. И снова сдавать.
В четверг я, наверно, просто разревусь после всего этого. И лягу спать часов в 6 вечера, часов так на 15-16 минимум.
Сука-февраль, наступи уже! Столько на тебя планов! Уже все давно расписано и решено, осталось лишь, чтобы ты наступил, недомесяц ты этакий.

Просто - приходи. Мы тебя ждем.

...а воздух уже предательски веет весной, заставляя забывать обо всем на свете.
Остановите планету, мне надо сойти, я дальше не еду, нам не по пути!

Мне не стать кумиром своего поколения - возможно.
Не поднимется тяжелый бархатный занавес с золотыми распушенными кистями.
Не сделать глубокий вдох и широкий шаг из-за кулис.
Бред! Я близка к этому, как никогда ранее.

Самый яркий цвет - белый.
Самый сладкий сон - спустя три часа от того, как человек уснул.
Самый нежный поцелуй - не первый, а в лоб, едва касаясь губами.
Самый долгий период - последние часы и минуты до...

Мое сознание расширяется без таблеток и глупых дымных сигарет.
Однажды уже встретили дождливый рассвет.
Мой мир сужен до размеров - повыше меня.
Прости, что когда-то я подвела.
И, когда пишу, по спине пробегают мурашки, а на шее пульсирует жилка.
Пульсирует дико.
Амели металась бы в аду, я бы составила ей компанию, даже будучи в пьяном бреду.
Но я не пью,
Иду,
Не подведу.

Россыпь цветов и бабочек, что-то детское вокруг, мягким ореолом опускается на плечи теплые.
Сияю как аномально-ненормальная весенняя осень с умопомрачительным кофейным вкусом и земляникой.
Почему я не вижу заиндевевших окон и ветвей, замороженной клетки проводов бесконечных?
Не давайте мне времени, я сразу скажу ответ.
Этого мира - нет.

Есть только океан настолько безудержной доброты и тепла, настолько бескорыстной искренности, настолько чистых помыслов и действий...
Ущелье, осень, расцарапанная рука и только лишь желание стать причиной твоей улыбки.

Я видела тебя, небо. Ты не зимнее, тусклое.
Откуда в тебе взялось лето? Почему ты не мрачнеешь, не темнеешь? Откуда в тебе теплый закатный отблеск?
Небо, не темней.
Сохрани свой градиент.

Ты бесконечное, небо - я увидела это лишь сегодня, за границами моего взгляда из-под пушистых ресниц. Ты перелилось из моря в океан, а из океана - в бесконечность, и на тебе флер д'оранж лунный.
Я видела тебя, небо, и меня к тебе тянуло.

Я готова была вечно стоять и смотреть, ждать, когда ты станешь уставшим, злым, иссиня-черным.
А ты мне показало летний вечер. Почему?
На тебе ни одной звезды, но я не могла ни на секунду перестать на тебя смотреть. Дома тебя задевали и тревожили, самые высокие даже, возможно, ранили.

А ты разливалось вдаль, и мне хотелось бежать до твоих границ, которых нет.
Небо, будь таким...

Что ты хотело мне сказать? О чем напомнить? Ты толкаешь меня вперед, пролететь несколько месяцев за вдох и на выдохе остаться в будущем совсем, и если это значит, что я должна перестать дышать, я прекращу. Ты показало мне лето, босоногое и с горячим пыльным асфальтом, с оживленной Тельмана, с раскаленным миром и плавящимся воздухом - лето, в котором мне не будет снова одиноко и больно, в котором я не буду выть в четырех стенах и проклинать себя и других.
И пора перейти от местоимения "я" к "мы".

Небо, ты толкнуло к ассоциациями, снисходительно перебирая порыжевшие густые волосы теплым метелистым ветром. Так получи их.

4 утра. +9. Волоха. Рыжий кот. Все в полусне, и от этого иной раз хочется спросить - а было ли все это?
Вмятина в столбике - да, ее видно! Деление тепла на двоих.
Автобус! Уснуть мгновенно и не просыпаться даже от чертовской боли в шее. Требовать "Дукати" и не соглашаться выходить.
- Я соглашусь уже на что угодно.
- Кофе будешь?
- Нет!
Отказаться от всего на свете и все-таки выпить чай, смотреть на летающих по вокзалу воробьев и даже перестать ворчать.
Сесть в автобус, снова уснуть и проспать остановку... и еще остановку... и еще...
Декабрь начался с дождя.
Пройти через площадь, стучать зубами, разбудить в восемь утра всех на свете, стоять под дождем и снова ждать автобус.
Попрощаться на бесконечность остановок раньше, чем могло бы захотеться.
И выйти под дождь половиной.

Одуряющий пряно-ванильный аромат, на всех подушках, кофтах, шарфах. Его почувствуешь, и вспышкой несется - ты. И только.

Ощущать кожей, неизвестно как, не видя и не слыша, но знать - это на каких волнах идет? Это нить? Это радиоволны? Это флюиды, аура и прочее подобное?

Небо, будь им.

Панда слушает музыку в футболке в клеточку, а я пью кофе из клетчатой чашки, да.
Не снимаю с шеи уже пятый день талисман.
С кожи не могу стереть цветные пятна - похоже, они стали моей частью.
Примешь меня такой?

Здравствуй, мой дорогой учитель.
Мне никогда не посвящали таких записей, и позволь ответить тебе теплым и душевным постом.
Я помню все. Я помню извилистые коридоры нашего Лицея, которые никто не поймет, кроме тех, кто пробыл там от начала и до конца.
Я помню то восхищение, с которым я смотрела на твои фотографии на доске почета. По-настоящему гордилась тем, что знала тебя, пусть и отдаленно.
Но случилось непоправимое. Мы повзрослели, и вот тут нас наконец столкнуло.
И тогда мы стали узнавать друг друга. Ты по-прежнему была моим - нет, не учителем - наставником. Тем, кто не укажет на ошибку и даже не станет поправлять, но тем, кто расскажет о себе.
Так делают мудрые старцы.
К ним приходят люди и жалуются на жизнь, но мудрейший не даст совета. Вместо этого философски-отчужденно и одновременно по-родному расскажет что-то, кажется, совсем не то, что нужно.
И ты сидишь, и обдумываешь, и понимаешь, и слышишь.

У меня до сих пор хранятся твои песни. Я бы записала их на пластинку - диски к черту - и ставила бы на них тонкую иглу, слушала бы легкое потрескивание и твой голос. Потому что то, что ты пела, играла, чем дышала, чем жила... Ты - тот человек, который является частью моей души.
Я очень хочу тебя увидеть, моя красно-рыжая девчушка с блокнотом и флейтой.
Снова рассказать тебе, чем теплится мое сердце. Услышать о тебе, о твоей жизни, о твоих мыслях и мечтах. Рассказать друг другу, предсказать, поведать - что будет дальше.
Обменяться теплом.
Встретиться?..
Скажу просто... А давай.

Даже не знаю, что так удачно действует на меня - повышенная температура или столь шикарно выловленная на просторах Интернет музыка.
Абстрактных фраз псто.

Когда ты болен, все вокруг чужое и одновременно твое.
И эта смятая, по-больничному голубая простыня, и моментально нагревающиеся от гипертермированных щек подушки.
И даже руки с худощавыми запястьями и явственно видными венами кажутся чужими.
Губы сухи.
Возле изголовья на уже давным-давно треснувшей табуретке стоит чай. Сказать, что он остыл - не сказать ничего. Но невозможно сделать даже маленький глоток.
Маркес недобро смотрит исподлобья с обложки, словно говоря тебе - знаю я, мол, чего разболелась. Все знаю!
И столько в этот момент кажется раздражающим! Бесит затекающая шея, слишком громкий или слишком тихий звук, бесит моргающая лампочка в соседнем окне и эпилептически сияющий телевизор, бесит, наконец, безумно воспаленное горло, словно прижженное железом.
Бесит.
Когда угодно.
Но - не сейчас.

Ах, это чувство, когда музыка идет по твоим жилкам, венам, в каждый сосуд и клеточку.
Закрыть глаза.
Что увидишь? Что ты увидишь?
Я вижу руины пятиэтажного дома. Нет ни одного целого окна, каждый мой шаг слышен четким и звонким эхом. Осколки похрустывают под ногами и трутся о бетонную пыль.
Коснусь стены. Она равнодушно-холодная, но именно это мне нужно.
Я сползаю по ней вниз и просто смотрю перед собой.
А на противоположной стене какой-нибудь советский слоган-мотивация.
И в гулкой тиши, сидя в этой заржавевшей бетонной конструкции, оставшись настолько наедине с собой, насколько это вообще возможно, я вдруг пойму что-то ослепительно-простое и обжигающе-сложное одновременно.

Мой мир проясняется, как проясняется окно заиндевевшего троллейбуса спустя несколько рейсов.

Чувствую себя часами. Иду, иду, иду, иду, иду...

Я люблю осеннее солнце. Оно по-особенному теплое и ласковое.
Тонкие-тонкие лучи его норовят поиграть на всем, что более-менее подходит для этого.
И река искрится, и на сухом асфальте неожиданно - жизнь.
И листья - в просвет. Рыжие, яркие, солнечные, срываются, и кружатся в танце, и - вниз.
И каждый шаг по осеннему ковру - слабый треск и шелест.
Я люблю осень больше других времен года. Чувствую себя частью этого мира, неотъемлемой частью.
И пусть сейчас десять утра, и я сижу по-турецки напротив зеркала с ноутбуком, растрепанная, в растянутой толстовке с закатанными рукавами; и подвески на шее снова переплелись, и кофе уже клонит в сон, и дурацкие ушибы на руке от скакалки видны и болят; и постель до сих пор не собрана, а плед и вовсе свернут невесть как; и телефон мне показывает 77% заряда, а Дина Рубина убила бы меня за так-неудачно-лежащую-книгу - пусть все это так.
Потому что это - я.

Я давно представляла, как, восстановив себя, я заведу новый дневник.
В нем не будет злости, ярости и агрессии. В нем будет свет - мягкий, едва ли не полупрозрачный и невесомый, как шлейф из органзы.
Он будет спускаться на плечи и рассказывать вам каждую историю, написанную здесь мной. Его голос - голос света, все верно - будет таким, каким вы захотите его услышать, но он будет непременно тихим, иногда даже вкрадчивым.
И слова в голове будут раздаваться не гулким эхом, а уютным напевом.
Я бы даже хотела, чтобы вы закрыли глаза и на секунду почувствовали мой нынешний мир. Это будет сложно вам - не люблю описывать все дословно, это не дает простора. Просто представьте это так, как понравится вам.

В моем мире осень, и она разная. Желтеют и опадают листья, идут дожди и светит солнце, тучи то приходят, то, гонимые ветром, спешат прочь. Под этим самым ветром слышен тот самый, мной горячо любимый шелест - он такой мягкий и ненавязчивый, как голос, читающий вам это.
В моем мире тоже бывает холодно - я не стремлюсь идеализировать. Здесь тоже можно промокнуть до нитки и спешить домой, можно с грустью смотреть на серое небо из окна кирпичной клетки. И в этом вся прелесть! Здесь-можно-все.

Я чувствую в себе такое тепло, счастье и радость, что, мне кажется, его хватило бы на всех - хоть по маленькой доле.
Я иду по улице и не чувствую уже привычного ужаса - его нет.
Перед моими глазами маленькая аллейка, в моих ушах любимая песня, мое сердце бьется бешено и отчаянно, хотя я уже вовсе не боюсь ничего.

Рыжий генератор тепла и света.