Александр Каневский
БЕЖЕНЕЦ ИЗ СУДАНА.
Недавно я услышал по радио такое сообщение: нелегал из Африки согласился покинуть Израиль, получив обещанные ему за это три с половиной тысячи долларов. Но он полетел, не в Африку, а на Кубу, прожил там два года, получил Кубинское гражданство и снова прилетел в Израиль. Когда его задержали в аэропорту, он заявил, что готов улететь обратно, если ему опять заплатят, такую же сумму долларов.
Меня эта история не только посмешила, но и порадовала: дело в том, что в прошлом году я написал рассказ "Беженец из Судана". Мои друзья, прослушав его, сперва посмеялись, а потом заявили: "Ну, брат, ты здесь слишком перефантазировал". Поэтому я его не публиковал. Но после прослушанной истории...

БЕЖЕНЕЦ ИЗ СУДАНА
Жить в Бердичеве становилось всё трудней и трудней: заработки мизерные, продукты всё дороже и дороже, квартира-хрущёвка уже давно нуждалась в ремонте: стены отсырели и обвалились, трубы проржавели и текли. При малейшем дожде с потолка начинает капать… Текло отовсюду, кроме кранов – воду им давно отключили за неуплату. Жить стало невыносимо. И тогда Григорий твёрдо решил: надо удирать в Израиль..
План был продуман и утверждён всей семьёй: он прилетает в Израиль, как турист, и сразу идёт «сдаваться»: просить Израильское гражданство. Это будет быстрей, чем начинать здесь, с нашими бюрократами. Потом к нему прилетает жена и, когда она тоже получит гражданство, они вызывают сына и дочку с зятем..
Основанием для получения гражданства должно было послужить свидетельство о рождении покойной бабушки. Правда, она была записана украинкой, и имя, и фамилия у неё были отнюдь не еврейские – Ефросинья Голопченко. Но он подготовил несколько писем от соседей, подтверждающих, что её настоящее имя – Дора, а фамилия – Шварцер. В юности, чтобы поступить в институт, она поменяла и имя, и фамилию, и национальность. . И потом уже все дети и внуки прикрывались этой фамилией..
Подписи соседей были заверены нотариусом, но в МВД Израиля их не приняли: «Нужны более веские доказательства. " Григорий позвонил домой и потребовал от жены любыми путями добыть эти доказательства. Через три недели он получил свидетельство о рождении прабабушки, в котором было написано, что она, Ривка Исааковна Шварцер – еврейка. Уверенный в успехе, Григорий помчался в МВД, но его опять ждала неудача: «Ваша прабабушка имела бы право на репатриацию, а вы нет. – Но если прабабушка еврейка, то её дочь, моя бабушка, ведь тоже еврейка!!. - .Да, но нужны юридические доказательства, что Ефросиня Голопченко - это и есть Дора Шварцер, а Дора Шварцер - дочь Ривки Шварцер»
Григорий понял, что попал в тупик. Надо срочно возвращаться домой, найти в архиве нужного человека, дать ему взятку и получить нужный документ, но… Легко сказать, возвращаться, а где взять деньги на билет?... У него оставались сорок шекелей, которые он не тратил, хранил их на чёрный день. По вечерам он посещал различные презентации, где не нужно было покупать билеты и всегда выставлялось лёгкое угощение: бутерброды, пирожки, печенье... Приходил он в спортивных шароварах, которые завязывались внизу. .Бутерброды и выпечку он незаметно запихивал в карманы, в которых проделал большие дырки. Продукты проваливались вниз, но завязки не давали им выпасть, они накапливались. Постепенно ноги его разбухали, как две колонны, он превращался в колосса на продуктовых ногах, двигаться становилось трудней, но это давало ему возможность прожить до следующей презентации.
Из комнаты, которую он снимал, хозяин за неуплату выставил его со скандалом, выбросил все его вещи, благо их было так немного, что все они поместились в рюкзаке. Последние несколько ночей он спал в парке на скамейке, подстелив вытащенные из урн старые газеты. Газеты были на иврите, поэтому он ничего не понимал, только рассматривал фотографии. Но однажды ему попалась русскоязычная газета, в которой какая-то правозащитная организация яростно призывали к защите нелегалов из Африки и отчитывалась, как она борется за их права. Григорий внимательно перечитал эти отчёты, и его осенило.
Утром, за шекели, оставленные « на чёрный день», он купил чёрный крем для обуви, зашёл в общественный туалет, закрылся в кабинке и тщательно обмазал этим кремом щёки, лоб, нос, уши, шею… Потом зачернил ещё и кисти рук, которые высовывались из-под манжетов куртки. Выйдя из кабинки, покрутился у зеркала, внимательно осмотрел себя, остался доволен и направился в эту правозащитную организацию, которая так защищала нелегалов..
Первая правозащитница, встретившая его, была худой и непричёсанной. Лицо её мятое и не глаженное, явно нуждалось в утюге. Она напоминала черепаху Тортиллу, которая после своего трёхсотлетия, махнула рукой на личную жизнь и занялась общественной.
- Шалом! - поздоровался с ней Григорий.
- Шалом! – ответила она и жестом указала ему на стул,
Григорий сел и заговорил:
- Ани… ми Судан… Ани… раце… бевакаша… - запас ивритских слов был израсходован, поэтому он добавил по- русски, но с « африканским» акцентом.- - Помогаль мине… Пожалюста…
Инстинктивно сжался, готовя себя к разоблачению и скандалу. Но ему повезло: «Тортилла» оказалась репатрианткой из России.
- Вы знаете русский?.. – она радостно всплеснула руками. -– Откуда?
Григорий на секунду растерялся, но тут же сообразил:
- Я учился в университете имени Лумумбы.
- Боже мой !– она была в экстазе, вскочила, забегала по комнате, потом громко позвала. - Соня!. Шула!.. Скорей идите сюда! – В комнату вбежали её коллеги-борцы, точнее, борчихи. - Он окончил университет в Москве, он умеет говорить по-русски!
Коллеги не знали русского языка, но понимали, что африканец не знает иврита, поэтому одна из них задала ему вопрос, почему-то на идиш:
- Ди хэйбст киндер?
Григорий в школе учил сперва немецкий, затем английский, потом французский. Дело в том, что в его школе, все преподавательницы иностранных языков, очень быстро беременели и уходили в декретный отпуск – это связывали с повышенной сексуальной активностью преподавателя физкультуры. Поэтому директор школы, чтобы забить образовавшуюся брешь, лихорадочно искал замену и брал на работу любых свободных «язычниц»: и «англичанок», и «немок», и «француженок».
Конечно, Григорий, в итоге не выучил ни один язык. Но услышав «киндер», понял, что его спрашивают о семье, и выдал весь свой запас иностранных слов: - - Натюрлих!.. Бъютифул!... Мерси!... Окей!
- Видите! Он образованный человек, - воскликнула экзальтированная «Тортилла». Она воздела руки к небу - И таких людей эти шовинисты не пускают в нашу страну!..
Когда коллеги ушли, она села за стол и стала заполнять какой-то бланк.
- У вас есть паспорт?
Григорий был готов к этому вопросу, он развёл руками и печально сообщил:
- Все мои документы отобрали бедуины, которые переводили нас через границу.
- Бедненький! Как вас зовут?
Григорий не знал африканских имён, он лихорадочно напряг память, вспомнил, как мама в детстве читала ему «Хижину дяди Тома» и ответил:
- Том..
- А фамилия?
Тут он уже не растерялся: по принципу создания русских фамилий Иван – Иванов, Степан – Степанов, он создал свою, Суданскую:
-Томпсон. Том Томпсон, Можно просто – Томи.
-Где вы сейчас живёте, Томи?
- Я снимал комнату в южном Тель-Авиве, но хозяин меня выгнал.
- Проклятые расисты!. – Она запылала интернациональной ненавистью. -.Значит, так: документы мы вам восстановим, предоставим проживание, питание и медицинское обслуживание… А я пока займусь вашей легализацией..
- Я соскучился по семье… я устал… я хочу домой , к себе в Южный Судан. Я хочу подать прошение о возвращении на родину…
- Очень жаль! Но я вас понимаю: довели, мерзавцы, довели! - Она чуть не заплакала. -.. Хорошо. Подпишите этот бланк, и мы всё ускорим..
Через неделю отдохнувший, отъевшийся, Григорий сидел в самолёте, периодически ощупывая в кармане пачку из трёх с половиной тысяч долларов, полученных за согласие покинуть Израиль, и подсчитывал: до Джубы, столицы Южного Судана, бесплатно, от Джубы до Киева, наверное, долларов около семисот – значит, чистыми остаются две тысячи восемьсот зелёненьких. Хороший заработок, иметь бы его хотя бы раз в квартал, к концу года можно было бы арендовать ларёк на рынке, у себя в Бердичеве….. Но второй раз меня уже в Израиль не пустят, хотя , стоп.. Можно следующим отправить сына, он уже совершеннолетний… Потом зять-бездельник, который сидит на моей шее – пусть поработает на семью… Есть ещё брат, и сват, и кума… Она чернявая, кудрявенькая, чуть подмазать – вылитая суданка…
Самолёт пробил облака, врезался в синеву неба и взял курс на Джубу. Григорий сидел у окна, прикидывал, подсчитывал и радостно улыбался: жизнь открывала перед ним заоблачные перспективы.

31 июля в 13:50 ·