Хлебнёт сто грамм - не надо боле,
Закусит сальцем поскорей,
И запоёт о русском поле
В своём Израиле еврей.
И вспомнит он о том как было,
И вставит мат для связки слов,
Расскажет вновь как жил красиво
В стране "берёз и дураков".
А здесь, что здесь - одни евреи,
Кругом обман, кругом враньё,
В правительстве сидят злодеи,
И в Кнессете сидит жульё.
И душит, душит жар пустыни,
В глазах огонь давно погас.
- Здесь на базаре разве дыни -
Вот дыни были там у нас!
И запоёт... блеснёт украдкой
"Слеза несбывшихся надежд",
В окне напротив вафлей сладкой
Соседка ходит без одежд.
И ждёт тяжёлая работа,
Хозяин - жирный и дурной.
На лбу застыли капли пота.
- Давай, брат, выпьем по второй.
Жена огурчик подрезает,
Мозоля глаз лежат счета,
А денег вечно не хватает -
Зарплата видимо не та.
Но есть билет в круиз по морю,
Стоит "тойота" за окном.
- Давай ещё добавим с горя,
На, закуси, брат, огурцом.
А помнишь, там как мы бывало?..
А здесь не жизнь - сплошной бардак.
Жена, нарежь ещё нам сала,
И не забудь лучка - вот так.

Хлебнув сто грамм, а то и боле,
Чтоб дух был твёрже и сильней,
Поёт, поёт о русском поле
В своём Израиле еврей.

Александр Штейнгарт