В эксклюзивном интервью подруга Ольги Аросевой Надежда Каратаева рассказала интересные подробности из жизни звезды кино и театра.

«На собрании труппы Плучек сказал: «Ольга Александровна! Вот вы вчера актерам говорили, что я не должен руководить театром… Что ж, уволить я вас из театра не могу. Но вы здесь больше ничего играть не будете». И у Ольги около десяти лет почти не было новых ролей», — вспоминает подруга Аросевой актриса Надежда Каратаева.

Мы познакомились с Оль­гой больше полувека назад, когда почти одно­временно в Театр сатиры устроились Аросева, мой муж Анатолий Папанов и я. Оля была уже опытной артисткой, она четыре года проработала в Ленинградском театре комедии у Николая Акимова. Причем попала Аросева туда необычным путем. Она еще училась в театральном училище в Москве, когда ленинградский театр приехал в столицу на гастроли. Оле так понравились акимовские спектакли — она ходила на все. В результате Аросева решила, что будет работать в этом театре, чего бы это ей ни стоило. Она взяла диплом своей старшей сестры Елены, которая окончила театральный раньше, и предъявила в отделе кадров у Акимова. Только позже, уже в Ленинграде, Аросева призналась в подлоге, и ей его простили.

Оле вообще были свойственны любовь к риску и авантюризм. Куда только не забрасывала ее жизнь! Было время, Аросева работала натурщицей — позировала художникам. Она даже успела поучиться в цирковом училище. Умение двигаться, гибкость и грациозность остались с нею до преклонных лет… В Ленинграде Оля продержалась четыре года. После того как Акимова сняли, Аросевой из театра пришлось уйти. Приехав в Москву, Оля вошла в нашу компанию.

Второй муж Ольги, артист Юрий Хлопецкий

«Что вы смотрите этому Плучеку в рот?»

В 1957 году руководителем Театра сатиры стал Валентин Плучек, которого молодежь приняла довольно благосклонно, с ним было интересно работать. И я не заметила, чтобы у Аросевой с Плучеком были какие-то конфликты. Но, вероятно, у Оли накопилось какое-то внутреннее недовольство, потому что на гастролях в Саратове произошел скандал, начало которому положила именно она. Однажды вечером в номере Ольги собралась компания — я, Толя Папанов, Евгений Весник… Как водится, выпили, несмотря на мои постоянные напоминания: «Может, хватит? Давайте уже сворачиваться!» Моей неусыпной заботой в те годы было, чтобы Толя где-нибудь не напился, потому что остановить его было непросто.

Однажды они с Евгением Весником в поисках круглосуточного ресторана, которых тогда в Москве не было, придумали сесть в поезд Москва — Ленинград и гуляли там в вагоне-ресторане всю ночь. Потом купили билет на обратный поезд — и снова веселье! Я в это время обзванивала вытрезвители и морги, разыскивала мужа. Таких историй было немало, так что я в тот вечер следила в основном за Толей. За Аросеву я была спокойна: Ольга любила застолья, но всегда знала меру. Но тут она почему-то разошлась и стала уговаривать Женю Весника подумать о том, чтобы занять положение повыше, чем просто актер Театра сатиры. «Женька! Ты такой талантливый! — говорила она. — Что ты сидишь? Тебе надо быть худруком нашего театра! Что вы все смотрите этому Плучеку в рот?» И все в таком духе. Мы не знали, что в этот момент по двору-колодцу гостиницы, как по громкоговорителю, разносилось все, что происходило в нашем номере. Более того, сам Валентин Николаевич, живший этажом ниже, стоял у окна и слышал каждое слово. Отреагировал он мгновенно — на следующий же день собрал труппу.

С актером Борисом Рунге они прожили вместе несколько лет. В «Кабачке «13 стульев». 1970-е гг.

На собрании встал и сказал Аросевой: «Ольга Александровна! Вот вы вчера про меня говорили, что я не должен быть художественным руководителем театра, что вы хотите, чтоб был Весник… Так вот. Уволить вас из театра я не могу. Но играть вы здесь больше ничего не будете!» Повисла тишина… Женька Весник тут же бочком ретировался из помещения, а потом положил заявление на стол Плучеку, уволился и через какое-то время устроился в Малый театр. Когда мы его пытались втянуть в какие-то разговоры по поводу этой истории, он махал руками и отвечал: «Да ну вас к черту! Разбирайтесь сами!»

Папанов был очень огорчен, что создалась такая ситуация, свидетелем которой он невольно стал. Практически перед каждым актером после этого встал вопрос: здороваться теперь с Аросевой или нет? Но для нас с Толей такой вопрос не стоял, мы по-прежнему оставались друзьями. А ей и вправду было тяжело. Как и обещал Плучек, в последующие годы у нее почти не было вводов в новые спектакли, а из некоторых старых ее просто вывели! И очень долго Аросева в «Сатире» только числилась. Конечно, она пробовала как-то изменить свою судьбу, просилась в другие театры. Но ее не брали.

Оля пыталась устроиться к Эфросу в Театр на Малой Бронной, сыграла что-то, но по каким-то причинам не осталась там. Возможно, были наслышаны об этой истории, считали, что у Оли сложный характер. Нрав у нее действительно был непростой. В общении она сильно давила на человека. Любила настаивать на своем, чтобы все было только так, как она хочет. В театре ее многие побаивались. У Аросевой был острый язык, и она могла все то, что другие лишь думают, сказать человеку в лицо. К этому надо добавить, что в те годы Аросева и в кино еще ничего серьезного не сыграла, ее приглашали только на эпизоды. Оля порой даже отчаивалась. Казалось, молодость прошла, а творческая жизнь не сложилась.

Изменил ее судьбу Эльдар Рязанов, пригласив Ольгу на роль главной героини в фильм «Берегись автомобиля». Счастливой эта картина стала не только для нее, но и для моего мужа, который тоже до этого в театре получал не так много ролей, а в кино его редко приглашали из-за неказистой внешности. Толя еще не знал, что впереди его звездный час и рождение знаменитого тандема с Андреем Мироновым.
Водителем троллейбуса стала по-настоящему

В тот момент, когда Оля проходила пробы у Рязанова, на картине была полная неразбериха с кандидатурами на главные роли. Считалось, что роль Деточкина будет исполнять Никулин, но он потом отказался. Следователя должен был играть Юрий Яковлев, но он был занят на других съемках, и Рязанов пригласил Олега Ефремова. Оля же понравилась Эльдару Александровичу сразу, но только он поставил ей жесткое условие: «Ты должна научиться водить троллейбус по-настоящему!» И Аросева несколько месяцев посещала специальные курсы, ей выдали настоящие водительские права и диплом. Но это не означало, что она может сразу вот так сесть и лихо водить общественный транспорт! Опыта было мало. И Оля ужасно переживала, когда к ней в салон посадили настоящих пассажиров. Снималась знаменитая сцена, когда отсидевший Деточкин видит любимую за рулем и бросается к ее троллейбусу.

Смоктуновский артист нервный, импульсивный, он так рванул к троллейбусу, прыгнув прямо на ветровое стекло, что Оле пришлось резко тормозить, чтобы не задавить партнера. Эту сцену переснимали много раз... Не задалась поначалу работа и у Олега Ефремова. Оставив ради фильма Рязанова дела в любимом «Современнике», он, тем не менее, использовал любую свободную минуту, чтобы читать пьесы в поисках нового репертуара для своего театра. В кадр входил, отложив очередную книгу.

Изменил ее судьбу Эльдар Рязанов, пригласив Ольгу на роль главной героини в фильм «Берегись автомобиля». Счастливой эта картина стала не только для нее, но и для моего мужа, который тоже до этого в театре получал не так много ролей, а в кино его редко приглашали из-за неказистой внешности. Толя еще не знал, что впереди его звездный час и рождение знаменитого тандема с Андреем Мироновым.

Водителем троллейбуса стала по-настоящему

В тот момент, когда Оля проходила пробы у Рязанова, на картине была полная неразбериха с кандидатурами на главные роли. Считалось, что роль Деточкина будет исполнять Никулин, но он потом отказался. Следователя должен был играть Юрий Яковлев, но он был занят на других съемках, и Рязанов пригласил Олега Ефремова. Оля же понравилась Эльдару Александровичу сразу, но только он поставил ей жесткое условие: «Ты должна научиться водить троллейбус по-настоящему!» И Аросева несколько месяцев посещала специальные курсы, ей выдали настоящие водительские права и диплом. Но это не означало, что она может сразу вот так сесть и лихо водить общественный транспорт! Опыта было мало. И Оля ужасно переживала, когда к ней в салон посадили настоящих пассажиров. Снималась знаменитая сцена, когда отсидевший Деточкин видит любимую за рулем и бросается к ее троллейбусу.

Смоктуновский артист нервный, импульсивный, он так рванул к троллейбусу, прыгнув прямо на ветровое стекло, что Оле пришлось резко тормозить, чтобы не задавить партнера. Эту сцену переснимали много раз... Не задалась поначалу работа и у Олега Ефремова. Оставив ради фильма Рязанова дела в любимом «Современнике», он, тем не менее, использовал любую свободную минуту, чтобы читать пьесы в поисках нового репертуара для своего театра. В кадр входил, отложив очередную книгу.

Когда половина фильма была уже снята, Рязанов, отсмотрев материал, понял, что работа Ефремова никуда не годится. И честно сказал Олегу: «Придется тебе свои пьесы пока отложить и перестать халтурить». И переснял все сцены с Ефремовым! С Мироновым и Папановым было легче. У Толи на ходу рождались шутки, которые потом пошли в народ. Вот это: «Положь птичку!» или «Я торгую кулубнику, выращенную своими собственными руками!» — Папанов это все сам придумал, и Рязанов был в восторге. Когда фильм вышел на экраны, для большинства артистов это был счастливый билет в большое кино. И для Ольги в первую очередь. Черная полоса в ее жизни, казалось, закончилась.

С такими мастерами, как Смоктуновский, Евстигнеев, Никулин, Аросева сходилась в работе запросто, действуя интуитивно. Знаете, как музыкант-самоучка приходит на экзамен и играет словно по наитию. Еще недавно никому не известная Аросева зазвучала с признанными звездами в унисон, хотя «нот» не знала. Мне кажется, Ольга не была толком знакома даже с системой Станиславского, ведь в театральном училище она не доучилась. Аросева ненавидела формализм, не любила загонять себя в какие-то системы.

Чем она брала публику? Да просто чувствовала ее. И потом, она была «своя». Это лицо люди полюбили, признали в ней близкого человека, понятного им. Рязанов же ценил Ольгу за терпение и добросовестность. Он ведь режиссер чрезвычайно требовательный, дотошный. Например, Ольга рассказывала, как в фильме «Старики-разбойники» снимали сцену, где герои Никулина и Аросевой идут по улице и разговаривают, а рядом бежит собачка. Зачем-то эта собачка режиссеру в кадре понадобилась. «Мы с Никулиным выложились, создали трогательное настроение, даже слезы были на глазах, — вспоминала Оля. — И тут возглас режиссера: «Стоп!» — «Ну как?» — «Очень плохо… Загородили собачку!»


Конечно, когда Плучек закрыл для Ольги почти весь репертуар театра, он не мог предположить, что в свое время она не только станет примой «Сатиры», но и утянет за собой добрую часть актеров на телевидение в программу «Кабачок «13 стульев». Плучек и в страшном сне не мог представить, что эти «панове», эта, как он выражался, «халтура», будут популярнее спектаклей его театра. А началось все с того, что режиссеру Георгию Зелинскому было предложено сделать программу из юмористических номеров.

Оля, которой тогда важно было любое появление на телеэкране, его убедила, что это будет очень интересно. И неожиданно первый же выпуск имел громадный успех! Причем героям даже имен тогда еще не дали. Не было Олиной Пани Моники, ее персонаж — женщина, которая везде ходила с сумкой. И актеры между собой ее так и называли — «женщина с сумкой». После прихода в проект новых авторов в программу решили внести иностранный мотив. Естественно, «Кабачок» мог находиться только в социалистической стране — Польше или Чехословакии.

Так «женщина с сумкой» превратилась в гордую Пани Монику, появились Пан Спортсмен и Пан Директор. И вот эти «паны» и захватили воображение всей страны! Ольга затянула в «Кабачок «13 стульев» человек десять из нашего театра, и все они мгновенно становились известными и популярными. Звала она несколько раз в программу и Папанова. Но он отказывался, говорил ей: «Да меня Плучек сожрет!» Миронов было согласился, но через два выпуска сбежал, все-таки в театре его ценили и ему было что терять. А зритель теперь приходил в «Сатиру» в том числе и для того, чтобы «вживую» посмотреть на популярных «панов». И хотя Аросевой Плучек по-прежнему давал играть только какие-то незначительные эпизоды, ей аплодировали долго, как приме.

Интересно, что Ольгу из всех обитателей «Кабачка» любили больше всех — несли букеты, съестное, подарки, открытки с признаниями в любви… Помню, долго смеялись всем театром над письмом колхозников, которые писали Оле, что под ее голос куры лучше несут яйца. Так, без помощи Валентина Плучека Аросева стала всесоюзной звездой, и отмахнуться от этого факта было невозможно. Когда мой муж пришел к Плучеку с предложением снять с Аросевой многолетнюю «опалу», тот, наверное, уже был к этому морально готов. Толя сказал: «Валентин Николаевич, отдайте главную женскую роль в новом спектакле Аросевой. Времени-то уже много прошло, пора забыть старые обиды. Простите ее!» И Плучек ответил: «Да я не возражаю…» В душе он был не злым человеком…
Сталин подарил Аросевой цветы и поцеловал

После того как Аросева стала получать большие роли в театре, естественным образом зашла речь о представлении ее к званию хотя бы заслуженной артистки. Но всякий раз этот вопрос почему-то заминался. Я-то понимала, в чем дело… Долгое время Оля скрывала свое прошлое ото всех. А потом как-то у нее в гостях мы смотрели старые фотографии. Оля дает мне одну, на ней парад, на трибуне Сталин и его соратники. Рядом с вождем девочка, в руках у нее букет. «Это я! — сказала Оля. — Эти цветы мне подарил Иосиф Виссарионович, обнял меня и поцеловал». Тогда я и узнала, что в двадцатых годах ее отец был дипломатом, несколько лет работал в Европе. Раннее детство Ольги и ее сестер прошло в таких городах, как Париж, Прага, Стокгольм… В 1933 году семья вернулась в СССР.

Сказка о счастливом детстве закончилась в 1937 году — отца арестовали. Ольга, помня доброго усатого дядю Сталина, решила, что он обязательно поможет и во всем разберется. Девочка написала вождю письмо. Ольга рассказывала, что ей даже ответили, пообещав пересмотреть дело. Но ее отца это не спасло, он был расстрелян. А в школе от детей врага народа потребовали «очиститься перед товарищами» — публично отречься от репрессированного родственника. Но Оля от отца не отреклась, и в ее деле появилась «черная метка». Разумеется, когда она поступала в Театр сатиры, ей пришлось заполнять анкеты. И указывать, что ее отец был репрессирован, что она жила за границей, что мать ее из польских дворян…

Все это не способствовало продвижению карьеры в СССР. Так что первое звание Ольга получила только к своему пятидесятилетию, а заодно ей выдали и диплом театрального училища, которое она бросила в 1946 году. До этого у Аросевой единственным свидетельством об образовании, кроме аттестата средней школы, было только удостоверение водителя троллейбуса!

«Я была замужем несколько раз, но оставалась одинокой»

Я помню ее совсем молодой: хорошо сложенная, общительная, веселая, Оля окутывала мужчин каким-то мгновенным обаянием. Причем был у нее такой принцип: сначала она начинала с мужчиной дружить (подруг-женщин Аросева не признавала, я была редким исключением и то только потому, что была женой Папанова). Но потом как-то незаметно мужчина-друг становился близким мужчиной. Ее первый муж, музыкант, продержался совсем недолго. Второй — артист нашего театра Юрий Хлопецкий — немногим дольше.

Юра начал сильно выпивать, а Оля терпеть не могла пьющих. Ей вообще в этом отношении не везло на любимых мужчин. Актер Боря Рунге, Пан Профессор из «Кабачка», с которым они были вместе несколько лет, тоже очень сильно выпивал. Да и актер Владимир Сошальский, с которым у нее был роман, любил погулять. Уходила Ольга от своих мужчин всегда первой. Если уж сказала, что прощает «в последний раз», слово сдержит! Возможно, если бы у нее были дети, жизнь Ольги сложилась бы по-другому. Но детей у нее не могло быть…

Еще в молодости Оле не повезло. Тогда она забеременела от Хлопецкого, но оставить ребенка не решилась. В тот момент Оля еще не знала, что этот шаг изменит всю ее жизнь. В молодости все кажется легким — сейчас не время, нет достойного жилья, мало денег. Вот когда-нибудь потом… Но этого «потом» у нее не было. Помню, когда мы с Хлопецким пришли к ней в больницу и зашли в палату, она лежала на кровати с каменным лицом. Оказалось, что врачи ей сразу же сообщили: операция прошла неудачно и детей у нее больше не будет никогда.

Еще одной причиной неустроенности ее личной жизни стало то, что идеалом мужчины она с самого начала выбрала отца. Потеряв его еще школьницей, Аросева все время искала папины черты в других мужчинах, но так и не находила. Последний ее роман проходил на глазах у всего театра. Оле тогда уже было больше пятидесяти лет, а Толя Гузенко, актер нашего театра, был на двадцать с лишним лет ее моложе. Молодой человек, на мой взгляд, ничего особенного собой не представлял, но к Оле он потянулся искренне. Еще бы: любимая актриса из культовых фильмов, популярная на всю страну. Его внимание ей, конечно, льстило, но Ольга не могла долго обманывать себя. Завершив свой последний роман, она сказала: «У меня было множество гражданских браков… Но я всю свою жизнь прожила в одиночестве». Наверное, Ольге просто так и не встретился мужчина, который бы принял ее такой, какая она есть, и любил бы ее так сильно, как она мечтала…



http://7days.ru/