Ни одна страна не бойкотировала спасение жертв нацистов с такой настойчивостью и бессердечностью, как это делала Великобритания. Ни в одной другой стране в этом не участвовало столько отдельных чиновников и властных кабинетов.

Британское содружество, состоящее из многочисленных колоний и доминионов, представляет собой самое большое территориальное образование в мировой истории. Бoльшая часть этих территорий были практически не заселены и отчаянно нуждались в иммигрантах из Европы. В них было более чем достаточно места для спасения сотен тысяч людей, причем они могли бы внести существенный вклад в развитие слаборазвитых регионов, так как твердо решили начать жизнь с чистого листа. Однако среди британских чиновников царило мнение, что «абсорбирующая способность (империи) равна нулю»! Один высокопоставленный канадский чиновник, когда его спросили, сколько еврейских иммигрантов его страна может принять после войны, ответил: «Даже ноль – слишком много».

Вот некоторые британские доминионы: Австралия, Новая Зеландия, Южная Африка и огромная Индия. Все они вместе взятые приняли меньше беженцев, чем один город Шанхай (тогда под контролем Японии).

Шансы на спасение в африканских колониях были даже меньше, чем в доминионе Южная Африка. Шли разговоры о том, чтобы пустить иммигрантов в Кению и Танганьику, но как мы увидим чуть позже, эти колонии даже не рассматривались как кандидаты на убежище для беженцев. Речь шла о размещении десятков человек, а не многих тысяч, как того требовала ситуация.

В ноябре 1938 года премьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен объявил Палате общин, что в Кению отправлены тридцать немецких и австрийских беженцев. Британский губернатор Кении объявил, что его страна готова принять «тщательно проверенных евреев правильного типа, то есть нордических, из Германии или Австрии». В этот огромный регион впускали не более двадцати пяти еврейских семей в год.

В крошечном Люксембурге все евреи представляли средний и средний-высший социальный класс, это были специалисты и опытные бизнесмены, способные разрабатывать и внедрять крупные экономические проекты как в развитых, так и в неразвитых регионах. В 1941 году министр иностранных дел Люксембурга в изгнании попросил британский МИД найти где-нибудь в огромной Британской Империи убежище для люксембургских евреев, которым угрожали депортацией на восток. Упоминалась Танганьика. Ответ был таким: «В существующих обстоятельствах для Соединенного Королевства невозможно только лишь из сострадания принять беженцев ни союзных, ни иных национальностей» . Кроме того, в наличии просто не было виз Танганьики.

Беженцам было проще въехать на сами Британские острова, где у многих были родственники, чем в британские колонии и доминионы. В то время когда в крошечные страны, такие как Нидерланды, Бельгия и даже Люксембург, въезжало достаточно большое число евреев, огромное Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии с населением в 46 миллионов за 12 лет нацистского режима впустило на свою территорию лишь 71 тысячу еврейских беженцев, или 0,15% от всего населения. Причем многие из этих беженцев просто проезжали через британскую территорию транзитом. Более трети из них просто стояли в очереди на пропуск в США по квоте.

Вот две другие британские колонии, которые были вынуждены отказать беженцам: Южная и Северная Родезии. Хотя они отчаянно нуждались в белых иммигрантах, они приняли только несколько десятков еврейских беженцев, в основном тех, у кого там были родственники. В западном полушарии так действовали все британские колонии. Когда на Бермудской конференции по беженцам в апреле 1943 года американский сенатор Льюкас упомянул возможность доставить беженцев в британский Гондурас, англичане ответили, что там уже находится двадцать беженцев и для новых места нет, потому что европейцам сложно приспосабливаться к местному климату. Сложно понять, почему 200 или 2000 европейцам приспособиться к климату сложнее, чем 20, тем более что новая группа встретит своих соплеменников, которые помогут им освоиться.

Другая британская колония в западном полушарии – Тринидад – стала центром всеобщего внимания в октябре 1941 года. В Тринидад прибыло судно с 85 еврейскими беженцами. Они вышли из Марселя девятью месяцами ранее, на руках у них были бразильские визы, полученные в бразильском консульстве в Марселе. Бразильское правительство отказалось признавать эти визы, и дальнейшие попытки найти хоть какую-то страну для проживания превратились в настоящий кошмар. Корабль заходил во множество портов, но везде получал отказ. В Дакаре (Западная Африка) представители вишистской Франции задержали корабль на четыре месяца. Из Дакара он отплыл в Касабланку, где беженцам не только не дали обосноваться, но отправили в лагерь для интернированных. В октябре они сели на испанское судно и прибыли в Буэнос-Айрес – снова запрет. Теперь беженцы просили впустить их в Тринидад, но колониальные власти были непреклонны: не впускать никого, причем это решение полностью поддержало британское Министерство по делам колоний. Тем временем сами англичане наглядно продемонстрировали, что на Карибских островах места более чем достаточно: совсем недавно Ямайка приняла 3000 человек. На этот факт Великобритания указала на Бермудской конференции как на доказательство того, что она делает все возможное, чтобы помочь беженцам. Эти 3000 новых ямайских граждан служили доказательством, что у Империи есть и место, и транспорт – но только не для евреев. Все 3000 человек были британцами, их эвакуировали с Гибралтара.

Впрочем, в западном полушарии у англичан была одна колония, где им пришлось уступить давлению различных организаций по помощи беженцам. Южноамериканская Гвиана представляла собой практически необитаемую территорию: в 1920-х годах ее предложили сирийцам, но они не воспользовались предложением. Итак, Великобритания согласилась продавать в Гвиане землю еврейским беженцам по умеренной цене. В этой колонии был экваториальный климат, до экватора было всего пять градусов. Район, выделенный беженцам, располагался в 400 километрах от порта и был соединен с ним дорогой. Более-менее обосноваться в таких условиях могли в лучшем случае несколько сот самых закаленных пионеров, искушенных в сельском хозяйстве, и то лишь с некоторой внешней помощью. Доктор Исаия Бауман, президент университета Джона Хопкинса и главный эксперт по проблемам переселения, сравнил идею Гвианы с проектом строительства города на Южном полюсе: теоретически возможно, но крайне сложно. Было ясно, что англичане хотели просто пустить пыль в глаза. Так как еврейские организации колебались с принятием этого предложения, на Бермудской конференции 1943 года оно было отозвано.

Один из главных деятелей антисемитской политики Британии был второй человек в британском правительстве – сэр Энтони Иден. В течение двенадцати лет он был самым влиятельным членом Палаты общин, а в 1935–38 годах занимал должность министра иностранных дел. В 1939–40 годах сэр Иден работал министром по делам доминионов, полгода в 1940 году он занимал пост министра обороны, и затем до самого конца войны, с 1940 по 1945 годы, он снова был министром иностранных дел. Таким образом, в разные годы он прослужил в трех министерствах: иностранных дел, доминионов и обороны. Неудивительно, поэтому, что его последователи были во всех упомянутых ведомствах. Все они играли большую роль в решении проблем беженцев.

Сэр Энтони Иден был ярым антисемитом. Об этом однозначно пишет его личный секретарь, лорд Гарви Тасбергский. Всегда, когда возникал конфликт между арабами и евреями, сэр Иден занимал сторону арабов. Когда появилась возможность спасти 70 тысяч румынских евреев, он так испугался, что Румыния может их освободить, вместо того чтобы обречь их на смерть, что заявил, что их негде «разместить».

Когда Джордж Беккер, президент организации «Американский ОРТ», впервые услышал это оправдание о нехватке места и транспорта, он заметил: «Если бы 100 тысяч немцев предложили сдаться, мы бы нашли способ доставить их, куда нужно».

Когда венгерских евреев начали «размещать» в газовых камерах и крематориях Освенцима и тот заработал на полную мощность – 12 тысяч человек в день круглые сутки, доктор Вейцман, представлявший крупнейшую еврейскую организацию, и его помощник Шерток хотели обсудить этот вопрос с Иденом. Тогда сэр Энтони спросил своего личного секретаря:

«Что вы имеете в виду, "я должен"? Кто из моих коллег этим занимается? Государственный министр или мистер Холл? Хотя бы кто-то из них, кто за это отвечает, должен встретиться с этими двумя евреями. Вейцман обычно не занимает много времени».

Мистер Иден не стал общаться с Вейцманом и Шертоком по этой чрезвычайно важной проблеме, но перепоручил это мистеру Холлу. Министерство по делам колонии плотно сотрудничало с МИДом по всем антисемитским проектам, нередко обгоняя его в усердии. Это было неудивительно, учитывая личные убеждения сотрудников этих ведомств. Когда глава департамента Ближнего Востока Министерства колоний, Гарольд Фредерик Дауни, прочитал статью одного еврейского автора, он сказал:

«Вот такие вещи заставляют пожалеть, что в этой войне евреи не по ту сторону линии фронта».

Вряд ли можно было лучше описать враждебность к евреям. Он считал их врагами, как немцев. Неудивительно, что этот человек был одним из главных сторонников мифа о том, что евреи шпионят на своих убийц. Дауни уже считал, что евреи «по ту сторону линии фронта», и потому для него было совершенно логично, что они шпионят в пользу немцев.

Перед войной Великобритания контролировала иммиграцию в Палестину, и именно Палестина была главным и самым естественным решением проблемы обездоленных евреев. Она не только официально предназначалась для создания еврейского дома и мировым сообществом, и самой Великобританией, но еще и располагалась в самом удобном месте, идеально подходящем для транспортировки из Центральной и Восточной Европы. Река Дунай проходила через Германию, Австрию, Чехословакию, Венгрию, Югославию, Болгарию и Румынию – это был самый недорогой способ доставки. Нигде не нужно было швартоваться, не требовались визы ни одной страны по пути следования. Далее, в Палестине уже было крупное, хорошо организованное еврейское сообщество, которое радушно встретило бы своих соплеменников. Что касается размещения и абсорбции, то палестинские евреи твердо верили в принцип взаимопомощи, благодаря которого с 1948 по 1951 годы население Израиля увеличилось вдвое!

Между тем Великобритания ни при каких обстоятельствах не собиралась лишиться контроля над территорией по обе стороны от Суэцкого канала. В то время почти не было воздушного сообщения, и этот канал был практически единственным способом сообщения с британскими колониями востока, такими как Индия, Бирма, Сингапур и Гонконг. Согласно условиям палестинского мандата, его действие прекращалось в момент создания еврейского национального очага, ради чего он и предназначался. Это Великобритании было совершенно не нужно. Она решила «прикарманить» Палестину навсегда.

Поскольку мир стоял на пороге новой войны, Великобритания увидела в этом удобный повод заблокировать Палестину для евреев, якобы из стратегических соображений. Дополнительным стимулом для этого была добрая воля контролируемых Лондоном арабских стран, которые располагались в районе Суэцкого канала. Впрочем, англичане понимали, что настоящей доброй воли от арабов ждать не стоит, поскольку их податливость легко сменялась яростным сопротивлением, когда на поверхность всплывали национальные амбиции. Многие будущие арабские лидеры, такие как Насер и Садат, восхищались Гитлером. Во Второй мировой войне они помогали немцам – еще одно доказательство неэффективности политики умиротворения. Евреи же предлагали создать собственную армию для борьбы с Гитлером, состоящую из добровольцев из Палестины и других стран. Будь такая армия создана, она бы стала хорошим подспорьем в войне с гитлеровской Германией. Однако англичане наотрез отказались от этого предложения. Хотя оно понравилось Черчиллю, тогдашнее правительство Чемберлена гораздо больше выгоды видело в том, чтобы как можно лучше закрепиться в Палестине и постепенно интегрировать ее в состав Британской Империи.

Министерство иностранных дел готовило важный шаг для отказа от Бальфурской декларации и всех обязательств по мандату.

17 мая 1939 года вышла "белая книга", в которой открытым текстом упразднялись Бальфурская декларация и обязанности Великобритании по мандату Лиги Наций. Никаких сомнений в этом быть не могло. Текст гласил: «Правительство Его Величества объявляет, что его политикой не является, чтобы Палестина стала еврейским государством». Далее перечислялись меры по достижению этой цели. В течение следующих пяти лет иммиграция евреев будет ограничена совокупным числом в 75 тысяч. После этого евреи смогут въезжать в Палестину только с разрешения арабов. Верховный комиссар получит право регулировать цену недвижимости при продаже ее евреям и даже запрещать ее полностью. Через пять месяцев были озвучены новые ограничения: в территории, составляющей 64% всего региона, евреи не смогут покупать землю, ранее принадлежавшую арабам, кроме исключительных случаев. В еще 31% земель евреи могли покупать землю только в особо оговоренных случаях. И лишь 5% и так урезанной Обетованной земли были доступны евреям без ограничений.

Время для выхода этой белой книги было выбрано очень точно, чтобы свести критику к минимуму. После погромов Хрустальной ночи преследования евреев на оккупированных нацистами территориях резко возросли. Критики со стороны США можно было не бояться, поскольку законопроект Вагнера – Роджерс о помощи еврейским детям был благополучно похоронен в комитетах Конгресса. В тот же месяц из Гамбурга в Кубу вышло судно с еврейскими беженцами, а Куба отменила законно полученные визы, так что назревал серьезный скандал. Все это должно было отвлечь внимание от британского демарша и исключить возможность критики со стороны американцев.

Борьба с «нелегальным» проникновением в Палестину шла полным ходом. Министр по делам колоний Малкольм Макдональд объявил, что защитой берегов Палестины от несчастных жертв Гитлера будет заниматься «эскадра эсминцев» при поддержке еще пяти катеров. Тех, кому удалось спастись от немецких военных кораблей, встречали четыре корабля Королевского флота Его Величества: «Хироу» (флагман), «Хэйвок», «Хенвард» и «Хотспер». Это были самые современные, самые быстроходные британские корабли, все они были спущены на воду лишь два года до того. В войне с беженцами участвовал как минимум еще один британский эсминец, «Айвенго». Лондонские интриганы не шутили: корабли получили приказ открывать огонь «по любому кораблю, который подозревался в перевозке нелегальных иммигрантов и не реагировал на предупреждения».

И они открывали. В первый же день Второй мировой войны, 1 сентября 1939 года, когда немцы подвергли бомбардировке Варшаву и дюжину других польских городов, британский корабль «Лорна» открыл огонь по утлому суденышку «Тайгер хилл» с 1417 беженцами на борту. Эти люди, которым удалось спастись от нацистских варваров, направлялись к берегам Палестины. Конечно, они просто не могли исполнить приказ вернуться в руки палачей. Схватка между «Лорной» и «Тайгер хилл» закончилась блестящей победой королевского флота. Среди убитых были доктор Роберт Шнейдер, молодой врач из Чехословакии, лишенный немцами имущества и человеческого достоинства, а также Цви Биндер, юный поляк, всю жизнь мечтавший обосноваться в Обетованной земле.

Первые два человека, убитые британцами во Второй мировой, были не немцами, а еврейскими беженцами.

В Великобритании принято, что король не занимается политикой, однако в этой всемирной охоте на евреев он все же решил высказать свое веское слово. Король потребовал принять самые жесткие меры, чтобы не дать жертвам скрыться от своих палачей. В феврале 1939 года, через три месяца после ужасов Хрустальной ночи, открывшей миру глаза на ужасы нацизма, личный секретарь короля Георга VI сообщил министру иностранных дел, что король надеется, что еврейским беженцам не позволят покинуть страны происхождения:

«Король узнал… что некоторое число еврейских беженцев из разных стран тайком пробирались в Палестину, и он рад думать, что предприняты шаги с целью не позволить этим людям покинуть страны своего происхождения».

Впрочем, далеко не все жители Туманного Альбиона разделяли политику обречения «этих людей» на смерть в «странах своего происхождения». Многие англичане смело выступали против этой линии, в том числе в стенах Палаты общин. 20 июля 1939 года там состоялись дебаты по проблеме палестинской политики.

Министр по делам колоний защищал политику правительства, утверждая, что она в интересах Великобритании и полностью оправдывает любые, даже самые жестокие меры. Его поддержали более консервативные члены парламента.

А вот что сказал капитан Виктор Казалет:

«Если кто-либо по этим условиям отвернется от этих людей, он не достоин называться ни британцем, ни христианином».

Даф Купер, позже ставший министром информации в правительстве Черчилля, выступил в поддержку полномасштабной иммиграции в Палестину и неукоснительного выполнения условий мандата:

«Мы должны понять, что наша политика в первую и главную очередь состоит в том, чтобы сделать Палестину настоящим домом для евреев… До появления в истории этих островов, за тысячу лет до рождения пророка Мохаммеда, уже изгнанный еврей сидел у вавилонской реки и пел: "Если я забуду тебя, о Иерусалим, да забудет моя правая рука свое искусство"».

Вот что сказал сэр Д. Хаслам:

«Евреи считают Палестину своей родной землей, вне зависимости от того, родились они в ней или нет. Миллионы из них, кто вообще никогда не был в Палестине, считают эту страну своим домом, точно так же как миллионы представителей британской нации, никогда не бывавшие в этой стране, считают ее своим домом… Насколько я помню, Палестина всегда была известна как Обетованная земля. Обетованная кому? Она была обетована евреям Всемогущим Господом Богом. Это обещание повторяется в почти каждой книге Ветхого завета и во многих книгах Нового завета».

Но правительство снова прибегло к аргументу о безопасности, что якобы с беженцами страну наводнят вражеские агенты. И оно снова победило.

Тем временем ситуация на континенте стремительно ухудшалась. Погромы начались даже в странах, которые Германия еще не оккупировала, но где уже чувствовалось ее влияние. Там преследования евреев становились и более частыми, и более изощренными.

После погромов в Румынии румынских евреев охватила такая паника, что перестаешь удивляться, почему утлое полусгнившее суденышко «Струма» внезапно нашло такое количество пассажиров. Евреи неистово искали любой корабль, который мог бы доставить их из Румынии в то единственное место в мире, которое станет их новым домом, где их встретят друзья. Но найти корабль никак не удавалось. Богатая сельхозпродукцией Румыния обязалась регулярно поставлять в Германию большие партии скота и пшеницы. На эти поставки был отведен практически весь имеющийся флот, который ходил вверх по Дунаю. В дунайском доке осталось только одно маленькое, старое и утлое суденышко под названием «Македония». Оно было в настолько плохом состоянии, что немцы не рисковали перевозить на нем скот.

Евреям удалось завладеть этим судном и зарегистрировать его под флагом Панамы, при этом его переименовали в «Струму». По официальным данным длина судна составляла 17,06 метра;
Кажется невероятным, но на этом корабле удалось разместить 767 человек. Еще более невероятно то, что 16 декабря 1941 года, после четырех дней пути, ему удалось достичь Стамбула. На этом возможности судна были полностью исчерпаны.

Турки не разрешили пассажирам «Струмы» сойти на берег. Между тем было очевидно, что это жалкое подобие корабля уже не было способно отправиться куда-либо. Турецкие инженеры обследовали двигатель и констатировали, что он не подлежит ремонту. Еврейское агентство предложило свои услуги по транспортировке при условии получения разрешения на въезд в любую страну, не оккупированную немцами.

Англичане отказались впустить беженцев в Палестину, хотя британское посольство в Анкаре благодаря разведданным прекрасно знало об ужасающих условиях на борту «Струмы», где люди могли только стоять, где был один туалет и одна маленькая кухня. Корабль наполняло зловоние от испражнений, особенно в трюме, где в каждый момент времени всегда находилась половина пассажиров. Все попытки решить проблему в Лондоне и в британском посольстве в Турции не увенчались успехом. Через одиннадцать дней после прибытия корабля англичане сообщили турецкому Министерству иностранных дел о своем окончательном решении:

«Правительство Его Величества не видит причин, препятствующим турецкому правительству отправить "Струму" обратно в Черное море, если оно сочтет это необходимым ».

Начался новый, 1942 год, и весь январь Еврейское агентство пыталось заставить лондонских чиновников изменить это решение. Среди последних был лорд Мойн, министр по делам колоний и председатель Палаты лордов. Именно он настоял на том, чтобы правительство ни в коем случае не меняло свою позицию, но надавило на турков, чтобы те отправили корабль обратно в Черное море. На протяжении всего этого времени 767 несчастных пассажиров «Струмы» не могли сойти на берег даже на минуту, они превратились в настоящих заложников. Турецкие власти запретили кораблю любые контакты с берегом, единственным послаблением было разрешение местной еврейской общине доставлять на корабль еду. На борту распространялись болезни, в первую очередь дизентерия, и как минимум двое сошли с ума.

9 февраля, когда «Струма» находилась в стамбульском порту уже шесть недель, турецкое правительство сообщило британскому посольству, что если ситуация не будет решена до 16 февраля, судно будет отправлено в том же направлении, с которого оно прибыло. Поскольку двигатель вышел из строя, это означало, что корабль просто отбуксируют в открытое море.

Туркам было прекрасно известно, что даже с учетом жестких ограничений белой книги по-прежнему оставались неиспользованными тысячи въездных виз в Палестину. Поэтому они отложили высылку корабля еще на одну неделю. Однако когда англичане не объявили о своем решении и 23 февраля, «Струме» было предписано немедленно покинуть порт. Беженцы высыпали на причал, чтобы не дать экипажу отдать швартовые концы, но восемьдесят турецких полицейских, орудуя дубинками, пробрались через толпу и силой сбросили концы, при этом беженцы сражались с ними голыми руками. Наконец корабль удалось выпроводить, и буксирное судно отбуксировало его на восемь километров от берега в Черное море, где оставило беспомощно дрейфовать по волнам. На следующее утро произошел взрыв, и этот плавающий гроб, иначе его и не назвать, разлетелся на мелкие осколки. Из всех пассажиров «Струмы» выжил только один, опытный пловец; остальных ледяные воды поглотили менее чем за полчаса. 765 человек были убиты – не только немцами, но также британскими министерствами и Верховным комиссаром Палестины, который постоянно писал своему лондонскому начальству не поддаваться на уговоры евреев.

В том же духе действовала Британия вплоть до момента, когда действия еврейских повстанцев вынудило их отказаться от мандата на Палестину и покинуть ее.
Беженцев возвращали, помещали в лагеря в Африке и на Кипре. Вернулись они в Израиль лишь после провозглашения независимости Израиля.
Но это уже другая история...


Уильям Перл
http://grimnir74.livejournal.com/