Его взяло отчаянье и зло.
В тюрьме родился, в ней провел всю жизнь он.
Иным везет, ему не повезло:
Застенком для него была отчизна.

Он жал плечом — незыблема стена!
А правила жестоки, неизменны.
Да, на таран не шел, и в том его вина…
Порой лишь бился головой о стену.

Считал, что в каталажке и умрет…
Но вдруг начальник новый был назначен,
Пробил в стене дыру, проем, проход
И для начала все переиначил.

Привольный мир открыла та дыра:
Дорогу, речку, луг, где лошадь ржала.
В пролом рванула первой детвора
И босиком по полю побежала.

Ребята в речку прыгали, визжа,
Они свободу приняли, как должно.
А он, привыкший к кулакам вождя,
С опаской шел, на ощупь, осторожно.

Приволье, а ему не по себе:
Нет стукачей, не бьют, не держат плетку…
И он, мечтавший о такой судьбе,
Вдруг захотел вернуться за решетку.

Он рад и злобен… И в конце пути
Все проклинает и благословляет…
Тюрьма не только держит взаперти,
Она к тому ж еще и охраняет.

Гримасой жалкою его лицо свело,
Фигура сгорбилась понуро и устало.
С эпохою ему не повезло —
Как раз на жизнь свобода опоздала...