В самом центре Тель-Авива, неподалеку от национального театра "Габима", на тихой улочке находится с виду неприметное здание. Его нижний этаж занимает мастерская первого израильского аниматора, писателя, художника Йосефа Бау, человека уникальной судьбы.

На днях в Харькове открылась выставка, посвященная Дню независимости Израиля. Значительная часть экспозиции посвящена творчеству Йосефа Бау, о котором мы бы хотели рассказать нашим читателям.

История его жизни могла бы стать основой для десятков литературных или кинематографических сюжетов. Некоторые эпизоды биографии Йосефа Бау и его жены Ребекки на самом деле нашли воплощение в мировом кинематографе. Но истинная история этих людей куда богаче и интереснее, чем это мог бы представить самый "закрученный" голливудский блокбастер. Он прожил 82 года, успев увидеть век нынешний и сохранить для потомков важнейшие вехи минувшего.

…Эта история началась в далеком 1939 году, когда 19-летний студент Краковского университета изобразительных искусств попал в Краковское гетто, откуда спустя два года его переправили в концлагерь Плашув. Его смекалка и изобретательность не раз помогали ему спасаться от смерти самому и спасать других. Сам он выжил благодаря тому, что еще во время учебы в Кракове в совершенстве освоил искусство каллиграфии, а лагерному начальнику как раз понадобился чертежник, владеющий готическим шрифтом. Но не только свою жизнь Йосеф спас благодаря своим талантам: он освоил технику изготовления поддельных документов, с помощью которых из гетто смогли бежать более четырехсот евреев. Впоследствии это умение пригодилось ему – но уже в другом хронотопе и контексте, о чем мы расскажем чуть позже.

Но вернемся к годам оккупации. В лагере Йосеф познакомился с любовью всей своей жизни Ривкой (Ребеккой) Таненбаум, там и случилось их тайное бракосочетание по закону Моисея и Израиля. Эта подлинная история нашла воплощение в знаменитом фильме Стивена Спилберга "Список Шиндлера". Впрочем, кинематографическая версия довольно далека от подлинного хода событий. В отличие от героев картины, у Йосефа и Ребекки не было хупы, не было гостей и не было даже стакана, который жених по традиции разбивает на счастье. Зато были обручальные кольца, которые лагерные мастера изготовили из серебряной ложечки. Эту ложечку Йосеф выменял на пайки хлеба, которые он собрал за несколько дней, отказывая себе в еде. Да и сам обряд был далек от торжественности.

Вечером, когда женщины лагеря Плашув возвращались после работы и проходили мимо мужских бараков, он пробрался в женскую колонну, повязав на голову кусок ткани. Ребекка и Йосеф обменивались условным свистом, пока он пробирался к ней вдоль женской колонны. Вместе добрались до барака, и там уже Йосеф вручил своей невесте кольцо со словами «Этим кольцом ты посвящаешься мне в жены по закону Моисея и Израиля». При церемонии присутствовала мать Йосефа Циля, она и благословила новобрачных.

Поздней ночью, когда Йосеф возвращался в свой барак, где немцы объявили перекличку, он обнаружил, что ворота между женской и мужской лагерными зонами закрыты. Он решил броситься на электрический забор, а там будь что будет. Позже, вспоминая этот момент, шутил: «Если бы меня ударило током и я погиб, утром все мужчины завидовали бы мне, увидев, как я повис на заборе с женской стороны». Йосефу повезло: в ту ночь забор почему-то был обесточен, и он благополучно через него перелез.

Вскоре их разлучили: Йосеф попал в список Шиндлера, что означало спасение, а Ребекку отправили в Освенцим, что было равнозначно смерти. Но ей повезло: через некоторое время Ребекку и еще три сотни заключенных-женщин перевели в другой лагерь на территории Чехословакии, где требовались работницы. Это спасло ей жизнь. На протяжении всей своей лагерной жизни Ребекка помогала людям выжить. Медсестра по профессии, она овладела искусством педикюра, поскольку высокопоставленные немецкие офицеры нуждались в ее услугах. Ребекка обслуживала не только врагов. На ее счету множество спасенных жизней. Она обрабатывала ступни и вскрывала мозоли десяткам заключенных, благодаря чему те вновь могли ходить и работать, а значит, были спасены от газовой камеры и крематория. Она спасала заключенных в Плашуве и в Освенциме. Только спустя много лет Йосеф узнал, что и своим спасением он обязан своей любимой жене. Первоначально в списке Шиндлера значилось ее имя, но она попросила включить в список Йосефа вместо себя. Йосеф и дочери узнали об этом только спустя 50 лет, когда на экраны вышел фильм Спилберга и в их дом зачастили журналисты.

Спустя годы, когда они вновь встретились, у них была настоящая свадьба с хупой. Это случилось в Кракове после войны. История их послевоенной встречи тоже могла бы стать сюжетом для повести или кинофильма, но мы расскажем ее вкратце. Йосефу стало известно, что его жена вместе с группой других узниц после освобождения из лагеря направлялась на родину в Краков. Они наняли подводу и отправились в путь. В дороге случилась авария, женщины были ранены, и их поместили в госпиталь. Йосеф отправился во Фрейденталь, где по слухам должна была находиться, Ребекка и ее подруги, но по дороге застрял на маленькой станции в Чехии. Вначале он проспал свою станцию, потом опоздал на обратный поезд, и это обстоятельство спасло ему жизнь. Оказывается, на обратном пути обрушился железнодорожный мост, вагоны попадали в пропасть, и многие люди погибли. В ожидании автобуса во Фрейденталь Йосеф слонялся по платформе. Он все еще был в арестантской робе, истощен и измучен, и его приняли за немецкого военнопленного (такая вот послевоенная ирония судьбы), арестовали и доставили в полицейский участок. Там он рассказал свою историю и историю своей жены. Оказалось, что в местном госпитале находятся раненые женщины, чья история удивительно совпадала с рассказом Йосефа. Он отправился туда и, приблизившись к окнам больницы, просвистел свою условную музыкальную фразу. Каково же было его удивление, когда в ответ из окна раздался условный свист! Оказалось, что именно сюда, а не во Фрейденталь попала Ребекка после аварии и ранения. Вновь судьбе было угодно, чтобы они встретились.

Таким образом, у Йосефа и Ребекки было две свадьбы, но фотография сохранилась только со второй, краковской. Тогда, чтобы восстановить историческую справедливость, Йосеф отретушировал снимок, "одел" себя и Ривку в арестантские полосатые робы.

В послевоенном Кракове родилась их старшая дочь Адасса, и вскоре семейство Бау отправилось в Израиль. Это случилось в 1950-м году, и с этого момента начинается отсчет израильской жизни семьи Бау. Как уже говорилось, он стоял у истоков израильской анимации, фактический являясь зачинателем этого жанра. В то время на создание анимационного фильма уходили долгие месяцы, а порой годы работы, ибо каждый рисунок выполнялся вручную. Кроме анимации, Йосеф Бау создал уникальные фонты к первым израильским кинолентам, был автором плакатов и живописных работ. Но была еще одна сторона его жизни, о которой не догадывался никто, кроме его жены Ребекки. В маленькой студии за своим рабочим столом Йосеф Бау в прямом смысле слова рисовал документы для израильских разведчиков. Многие годы он работал на Мосад и своими руками изготовил десятки иностранных паспортов разных стран и других документов, с помощью которых израильские разведчики могли беспрепятственно перемещаться по миру и выполнять свою работу.

Дочери Йосефа, Адасса и Цлила, не могли понять, почему художественные работы отец не подписывает своей фамилией. Ведь это нелогично: художник, который не подписывает свои работы, обречен на забвение. Вначале домочадцы думали, что отец просто не придавал этому значения. И только когда спустя годы стала явной его "теневая" жизнь, многое встало на свои места. Впрочем, в какой-то момент, поддавшись на уговоры семьи, Йосеф Бау изобрел некую криптограмму, которой он подписывал свои работы: что-то вроде буквы S с двумя черточками внизу. Но если повернуть этот знак горизонтально, то на первый взгляд непонятный символ обретает смысл: в нем четко видны три буквы ивритского алфавита: "бет", "алеф" и "вав", которые в сочетании образуют фамилию Бау.

Помимо своей явной и тайной художественной деятельности, Йосеф Бау был известным писателем и интерпретатором языка иврит. К слову, поначалу иврит он почти не знал и с упорством неофита изучал его сначала в Польше, а начиная с 50-х годов уже в Израиле. И, как это часто бывает с людьми, выучившими новый для них язык в сознательном возрасте, причем изучившими его до нюансов, замечал в иврите то, чего не видели другие. Он является автором нескольких книг: это книги воспоминаний, сборники анекдотов собственного сочинения, иронические интерпретации иврита и многое другое. Чтобы не иметь дела с издателями, Йосеф Бау основал собственное издательство, где и были напечатаны все его книги. Все свои литературные труды художник снабжал собственными иллюстрациями.

Дочери Йосефа и Ребекки Адасса и Цлила

Сейчас бывшая мастерская художника стала музеем и лекционной площадкой, где дочери Йосефа и Ребекки, Адасса и Цлила, рассказывают о своих родителях. Рассказывают со смехом, с шутками и веселыми песнями, которые когда-то распевали вместе с родителями.

!מי נחשב צַבָּר טוב? מי שצָבַר הרבה כסף

Йосеф Бау мечтал, чтобы его запомнили как человека с чувством юмора Он шутил всю жизнь: в юности в гетто и лагере, в зрелые годы – создавая свою уникальную коллекцию рисунков и текстов, шутил за обедом с женой дочерьми, с товарищами по цеху, со своими читателями.