Она покорила Хемингуэя, Ремарка, Габена, Рузвельта, Адольфа Гитлера... Актриса ввела в обиход новое орудие обольщения — надев мужской костюм.

27 декабря 1901 года, 113 лет назад, в городе Шенеберг («Красивая гора» — позже район Берлина) родилась будущая актриса и певица Марлен Дитрих, которая оказала колоссальное влияние на стиль, моду и кинематограф ХХ века. В статье из рубрики «Кумиры прошлого» мы расскажем о необычной судьбе и любви этой яркой голливудской артистки немецкого происхождения, которая сумела влюбить в себя огромное количество влиятельнейших мужчин своего времени, однако закончившая свою жизнь в одиночестве…

Марлен Дитрих (1901—1992) — женщина-сфинкс, голливудская звезда, эстрадная певица, чей голос разбивал сердца. Она стала легендой еще при жизни. По ней сходили с ума самые талантливые и влиятельные мужчины столетия. Она покорила Хемингуэя, Ремарка, Габена, Рузвельта, Адольфа Гитлера... Актриса ввела в обиход новое орудие обольщения — надев мужской костюм. Даже дочь Дитрих завидовала тому, насколько свободной от предрассудков была ее мать, и дочь в конце концов стала ее убийцей.

Приехавший в Берлин голливудский кинорежиссер Джозеф фон Штернберг потребовал, чтобы юная статисточка фрейлейн Дитрих показала походку и что-нибудь спела. Оказалось, что она ничего заранее не приготовила. Мало того, выбрала в костюмерной платье таких размеров, что в нем мог бы спокойно поместиться бегемот.
«Ну и бестолочь!» — подумал фон Штернберг.

Наконец девица запела, и очень скоро сомнений не осталось: из этой берлинской толстушки из хорошей семьи можно вылепить все что угодно. Уникальный дар лицедейства. И он не ошибся.
Голливуд

«Вы только посмотрите на ее толстые бедра! А скулы простолюдинки? А вздернутый нос?» Увы, все было правдой. До принятого в Голливуде типа красоты было далеко: ни обворожительной детскости Мэри Пикфорд, ни зрелой женственности Сары Бернар...

Над внешностью Марлен Дитрих пришлось изрядно потрудиться. Ей тонкой дугой выщипали брови, подчеркнули томную тяжесть век. Фон Штернберг разработал специальную технику освещения ее лица: почти всегда сверху, что скрадывало широкие скулы и несколько втянутые щеки. Режиссер стремился акцентировать в облике Марлен декадентскую утонченность.

Из заботливой хозяйки и преувеличенно ласковой матери, какой она уходит из дому утром, она возвращается вечером под руку с фон Штернбергом капризной, поджимающей губки любовницей, а ночью в ресторане мадам Дитрих в конфузно смелом наряде флиртует со всеми мужчинами подряд. На следующий день газеты публикуют ее игривые фотографии с Морисом Шевалье, Джоном Бэрримором, Ирвингом Берлином, Чарли Чаплином... А раз в неделю Дитрих как примерная жена вместе с дочерью звонит в Берлин законному супругу и отцу — отчитаться о происходящем.

Но самое большое потрясение Мария испытала, увидев мать на съемках фильма «Марокко»: Марлен — во фраке, цилиндре и с тростью (!) — поет французскую песенку от лица мужчины (!!) и небрежно целует сидящую за столиком женщину (!!!). Это было уже слишком...

Тем не менее Дитрих взорвала классические представления о женственности. Ее брючные костюмы и галстуки, которые наперекор существующим приличиям актриса стала носить и в быту, щекотали воображение мужчин не менее розовых подвязок. Как-то Марлен собралась навестить Париж.

В прессе распространились слухи, что власти запретят Дитрих появляться на улицах города в мужском туалете, в противном случае ей угрожает арест. Но Марлен безмятежно разгуливала по Парижу в своих любимых широких брюках. Кинозвезду не решились тронуть. Вот только дочь стеснялась с ней появляться. Идеальная возлюбленная — одна из любимейших ролей этой женщины в жизни. Ее бесчисленные романы могли длиться час, день, год, тридцать лет. Иные писатели сделали свои отношения с Дитрих предметом большой литературы. Один из них, Эрих Мария Ремарк, описал изматывающую связь с Марлен Дитрих в широко известном романе «Триумфальная арка».

Хемингуэй также свидетельствовал, что Дитрих «была способна уничтожить любую соперницу, даже не посмотрев в ее сторону. Странный в наши дни кодекс чести запрещал ей отбивать возлюбленного у другой женщины до тех пор, пока та действительно желала его».

Роман Марлен Дитрих с Эрнестом Хемингуэем продолжался около тридцати лет: они встретились в 1934 году. Это была странная, почти идеальная любовь-дружба, любовь-восхищение. В ней не было ревности, требований и обязательств. Они никогда не имели возможности видеться подолгу; к тому же обычно либо он был занят какойнибудь девушкой, либо Марлен не оказывалась на тот момент свободна. Основными средствами связи оставались письма и телефон: они разговаривали часами. Дитрих с особенной нежностью вспоминает, что великий Хэм умел не только раздеть ее по телефону, но и сделать с ней «все»; мало кому удавалось доставить ей столько удовольствия даже во плоти.

Однажды они случайно столкнулись во время войны в Париже. Хемингуэй поделился с Марлен, что страстно влюблен, и стал умолять Дитрих поговорить с его пассией и предложить последней от его лица руку и сердце. Дитрих без колебаний надела брюки и фрак и разыграла перед Мэри Уэлш страстную любовную сцену. От имени Хемингуэя.
Мэри была так потрясена, что к вечеру дала согласие выйти замуж за писателя.

Впоследствии Мэри Хемингуэй, ревнуя мужа ко всем подряд, почемуто обходила Дитрих. После его самоубийства вдова даже позволила опубликовать любовные письма Эрнеста к Марлен. «Я забываю о тебе иногда, — пишет ей Хэм, — как забываю, что бьется мое сердце».

Война

У белокурой арийки Марлен Дитрих, проживающей в безопасной Америке, по-прежнему немецкий паспорт. В нацистской Германии остались ее мать и сестра. Хуже всего то, что Гитлер сходит по ней с ума и ежедневно смотрит фильмы с ее участием. Фюрер уговаривает Дитрих вернуться на родину, обещая триумфальный въезд в Берлин через Бранденбургские ворота. Льстивые слова Адольфа Гитлера полны сальных намеков.

Мадам Дитрих нервно ходит взад-вперед в приемной посла гитлеровской Германии Вельчека. Она пришла продлить свой немецкий паспорт: без этого нельзя получить американское гражданство, что Дитрих твердо решила. Вельчек с угрозой в голосе заявляет актрисе, что ее место — среди соотечественников, а не на чужбине. «Я с удовольствием вернусь, — вдруг с достоинством произносит Марлен. — Если господину фон Штернбергу будет предоставлена возможность снять в Берлине фильм». В комнате повисает недоуменное молчание. «Вы не хотите Штернберга, потому что он — еврей?» — щебечет Марлен. Слушая потом этот рассказ, друзья Дитрих покрывались холодным потом: не всем германским подданным удавалось тогда безопасно унести ноги из немецких посольств.

В 1944 году состоялось первое эстрадное выступление Дитрих на фронте. Она появилась перед солдатами в своем сильно декольтированном сверкающем платье... Они недоверчиво спрашивали: «Это правда Дитрих?» И она пела им свою «Лили Марлен» — песню, которую знали солдаты всех фронтов. В одну из таких поездок Марлен сказали, что среди офицеров танковой дивизии находится Жан Габен. Услышав это, актриса потеряла голову.

Невзирая на сумерки и начавшуюся перестрелку, Дитрих перебегала от одного танка к другому, выкрикивая его имя. «Жан, дорогой!» — Марлен повисла у него на шее...

Великая любовь связывала их еще с начала войны. «Сюда (в Голливуд. — Е. Г.) приезжает великолепный Габен, — телеграфировала Дитрих мужу в Европу. — Выясни это. Я должна его заполучить». В феврале 1941 года французский актер Жан Габен, спасаясь от оккупантов, прибыл в Голливуд сниматься в каком-то незначительном фильме. В день приезда Марлен позвонила ему, и тот услышал на превосходном французском вкрадчивое: «Жан, это Марлен!» Она вложила в свой прославленный голос восхищение, нежность, интерес, призыв.

Габен не устоял, конечно. Так начался самый жестокий роман в жизни Дитрих. Как многие французы, Жан Габен ненавидел Голливуд и все американское. Рядом с ним Марлен изменилась до неузнаваемости. Ее немецкий акцент вдруг превратился во французский, она стала пренебрежительно относиться к съемкам. Курьер, которого за ней посылали, обычно находил ее на кухне с французской кулинарной книгой в руке. Наконец-то пригодилось ее блестящее знание языков.

Марлен Дитрих с дочерью Марией. Дочь еще не знает, что ей суждено сыграть в жизни матери роковую роль

После войны Жан поманил Дитрих в Париж, чтобы сняться вместе в фильме «Мартен Руманьяк». Во время своего пребывания во Франции 45летняя Марлен одним взмахом ресниц положила к своим ногам Жана Кокто, Жана Марэ, Жака Превера... Тщеславная ревность подогрела чувства Габена, и он впервые потребовал определенности: жениться или расстаться навсегда.

Дитрих переполошилась, враз оценила свою свободу — и сбежала в Америку. Потом жалела до конца жизни. Вскоре Габен чрезвычайно удачно женился, а Дитрих он больше не замечал. Марлен с обиженным упорством называла себя его женой, сделав скандальное заявление в прессе в 1976 году: «Похоронив Габена, я овдовела во второй раз».
На эстрадной сцене в Лас-Вегасе в декабре 1953 года имела место сенсация. Начавшая карьеру певицы Марлен Дитрих появилась перед зрителями в сногсшибательном платье из «суфле» — тончайшего прозрачного материала, которого ныне не существует. Она выглядела и обнаженной, и соблазнительно прикрытой одновременно.

Для режиссера Джозефа фон Штернберга актриса долгое время была музой. Он сделал из Марии Магдалены фон Лош Марлен Дитрих

Во втором отделении Дитрих вышла переодетой во фрак и белый галстук. «Песня «Мари-Мари», — объявляет Марлен низким хрипловатым голосом. — Пленный солдат пишет письмо своей девушке». Элиот Нортон, самый влиятельный американский критик эстрады того времени, писал о дитриховских шоу так: «Она поет знаменитые песни из своих фильмов. Ее голос — спокойный альт, который то иногда переходит в шепот, то вдруг вырывается в звенящий баритон.

В очередной раз, не досчитавшись Дитрих на съемочной площадке, разъяренный режиссер Джордж Маршалл лично отправился за актрисой и на пороге ее дома столкнулся лицом к лицу с не менее разъяренным Габеном. «Где Марлен?» — спросил Маршалл. В ответ услышал ненавидящее: «Я не говорю по-английски». Рыдающая Марлен отыскалась у подруги. Ее берет `a la Paris съехал на бок. Габен выставил ее из дому, приревновав к режиссеру.Такие случаи повторялись нередко.

Она не пытается казаться юной. Она всего лишь стала зрелой. Мягко, всей осанкой, голосом, наклоном головы она дает понять, о чем поет. Она прославляет любовь так, как это никому из певцов ее поколения не удавалось». Марлен Дитрих объехала со своими шоу все страны и континенты, в 1964 году она приезжала на гастроли и в Москву.
Повсюду ей сопутствовал совершенно фантастический успех. Эта женщина чувствовала пульс времени, стиль... Именно она одной из первых испробовала на эстраде новый костюм — короткие шорты и высокие сапоги. Да, еще и белый цилиндр.

Единственная дочь Марлен Дитрих — Мария Зибер — тоже попыталась было стать актрисой. Время от времени благодаря усилиям Дитрих она получала маленькие роли. Но Мария, так никогда и не обретя доверия к матери, с годами начала завидовать ей. У Марлен — бабушки четырех внуков — были любовники моложе дочери. К одному из них, известному американскому композитору Берту Баккара, Мария и сама была неравнодушна.

В 1992 выходит книга Марии Зибер «Моя мать Марлен». Великая актриса изображена в ней пустой и тщеславной развратницей. Прочитав произведение любимой дочери, Марлен Дитрих скончалась от инфаркта. Через несколько месяцев Мария получила по почте одну фотографию, присланную ей Бертом Баккара. На обороте карандашом стояла надпись: «Это — моя Марлен».

Снимок был сделан после одного из знаменитых бродвейских шоу Дитрих, когда полиция на разгоряченных лошадях с трудом сдерживала напирающую многотысячную толпу. На фото запечатлелась такая сцена: шестидесятишестилетняя Марлен Дитрих балансирует на крыше автомобиля в озорно задравшейся от ветра юбке. Ее открытые на всеобщее обозрение ноги пожирают взглядами сотни поклонников. Дитрих игривым жестом разбрасывает автографы, и огонь ее глаз опасен так же, как и полвека назад.

http://7days.ru/