Григорий Чухрай и Ирина Пенькова, Ессентуки, 1942 год

«Меня всегда удивляло, что война кончилась, а я остался жив. Почему именно мне такой подарок судьбы? Может быть, для того, чтобы продолжать дело, за которое отдали свои жизни миллионы моих сверстников? Эта мысль не кажется мне пустой. А служение этому делу и составляет цель моей жизни». Григорий Чухрай, из книги «Моя война» Он достойно шел к своей цели, прожил прекрасную жизнь, и оставил творческое наследие на все времена. Его фильмы «Сорок первый», «Баллада о солдате», «Чистое небо» стали символами оттепели, и благополучно дожили до нынешних времен, не устарев. А про книгу «Моя война» один мой знакомый сказал, что ее должен прочитать каждый уважающий себя русский человек.
Ирина Чухрай

Я очень люблю пересматривать старые фильмы. «Сорок первый» и «Баллада о солдате» – одни из моих самых любимых. Если кто-то еще их не видел – не упускайте шанс, посмотрите. Доставьте своей душе радость сопереживания. Так там все по-настоящему, щемяще, искренне и сильно – что не только веришь всему происходящему, но и сопереживаешь всей душой.

И удивляешься – как можно заставить зрителя так глубоко погрузиться в военное время, хотя в фильмах нет ни вражеских солдат, ни смертей в бою перед объективом камеры. Все это присутствует за кадром. На первый план выходят чувства людей, которые живут, любят и гибнут во время войны. Романтическая любовь в самые острые исторические моменты – как напоминание о том, что жизнь продолжается во все времена, и именно она – главное.

Она выявляет самые сильные человеческие качества, проявляет все то лучшее, что дано человеку. Именно от них – таких человеческих и очень жизненных – особо проникаешься трагичностью и несправедливостью войны. И, наверное, особо ценными они становятся сейчас, в наше прагматичное время.

Вот бы поучиться этому многим нынешним режиссерам, льющим потоки крови и смакующим смерть перед камерой, и не дающим себе труда наделить эти смерти более глубоким смыслом, чем дележка денег или власти…

Григорий Чухрай

Такие пронзительные истории не случайно удавались Григорию Чухраю. Его собственная история любви длиною в жизнь, пожалуй, достойна пера лучшего сценариста и работы лучшего режиссера. В 1942 году Григорий окончил воздушно-десантную школу, и в составе десантных войск был отправлен на Северный Кавказ, в Ессентуки.

Там же жила 21-летняя девушка Ира Пенькова, которая вместе с другими студентами местного пединститута рыла противотанковые рвы. Вечерами в городе были танцы, где и встретились молодые люди, еще не зная, что эта встреча определит их судьбу на всю жизнь. Ирина вспоминала: «Я увидела его лицо.

Вернее, глаза, они в упор смотрели на меня. Это был не просто взгляд, а такой... целеустремленный. Я немножко задержалась, он мне чуть улыбнулся. Потом нас познакомили, мы сели в сторонке и уже не танцевали, проговорили весь вечер. Гриша был особенный человек, с ним не бывало скучно, и если ему хотелось привлечь к себе внимание – у него это получалось».

Кадр из фильма «Баллада о солдате»

Через месяц в город вошли немцы. Григорий был переброшен на другие позиции, а Ира осталась в Ессентуках. Целых два военных года Григорий не мог найти Ирину, не знал, жива она или нет. Поиски к результату не приводили.

И он написал письмо в газету «Комсомольская правда»: «В левом кармане моей гимнастерки больше года я ношу фотографию Иринки, моей невесты. Она была со мной в боях, она придавала мне сил, когда казалось, они иссякли, она согревала мое сердце, когда набегал на него холодок грусти. Я не знаю, где сейчас Иринка.

Город, в котором она жила, был занят немцем. Теперь он освобожден, но все мои письма напрасны. Ее нет. Я с каждым днем теряю надежду когда-нибудь найти ее. И вместо этой надежды в сердце растет ненависть, растет необходимость видеть кровь врагов».

Кадр из фильма «Сорок первый»

Письмо было напечатано, и – чудо! – Ирина его прочитала. «Я долго не мог заснуть. Если останусь жив, – думал я, – приеду в Ессентуки и женюсь на Ирине. Впервые в жизни у меня появилась конкретная мысль о женитьбе. Я представил себе, как хорошо это будет. В том, что и она, и Елена Тихоновна согласятся на мое предложение, я не сомневался – не потому, что был самонадеянным юношей, а потому, что во всем чувствовал их отношение к себе. Но тут же на смену радужным мечтам пришла реальность. Слова «если останусь жив» обрели вполне ощутимый смысл.

Раньше я понимал, что могу умереть, но это понимание было каким-то абстрактным. Теперь я всем своим существом почувствовал, что и я, как другие, смертен. Это не испугало меня, я только подумал: «Зачем портить девушке жизнь, да и мне воевать будет нелегко. Женюсь, если останусь жив... « «А если буду калекой, без ноги или руки?» – пришла мне в голову мысль. – Что тогда?» Я живо представил себя калекой и решил, что тогда постараюсь исчезнуть из жизни Ирины. Пусть лучше считает, что меня нет на свете...

Кадр из фильма «Чистое небо»

Люди женятся для счастья, а какое счастье жить с калекой? Так думал я, лежа на полу в комнате будущей своей жены, и в мыслях моих не было ни тени жалости к себе. Быть убитым или остаться калекой было большей реальностью, чем остаться живым... Я любил Ирину, любил жизнь, но, как многие мои сверстники, считал, что есть вещи, за которые можно и умереть» Григорий Чухрай, из книги «Моя война».

В 1944 году, оправившись после ранения, Григорий Чухрай приехал в уже освобожденный от фашистов город, и они поженились. Это было 9 мая 1944 года. Невеста получила в подарок от любимого большой букет сирени… А через год отпраздновали Великую Победу – вместе с годовщиной свадьбы. С тех пор 9 мая стало для их семьи двойным праздником, а сирень – любимыми цветами. Григорий и Ирина Чухрай прожили вместе более полувека. Не правда ли, красивая история?

Имира Виленская
http://shkolazhizni.ru/