red-vorona.ru/archives/947

www.red-vorona.ru/archives/947

В начале этого года в России введен новый вид уголовного наказания, который многие неправильно называют «домашний арест». Точная формулировка – ограничение свободы. Это когда по решению суда осужденному запрещается менять место жительства (работы, учебы), посещать массовые мероприятия, в том числе увеселительные заведения, выходить из дома в вечернее и ночное время. Контролировать «ограничение свободы» ФСИН собиралась с помощью браслетов-радиопередатчиков. Чтобы посмотреть, как на практике действует новый вид наказания, обозреватель «Известий» отправился в Тверскую область.

История первая: всё по Чехову

37-летний Леха Можаев из Осташкова войдет в историю как первый в России осужденный к ограничению свободы. Его даже по телевизору показали. Как и герой чеховского рассказа «Злоумышленник», он откручивал гайки и снимал соединительные плашки с рельсов на железной дороге, чем нанес РЖД ущерб аж на 1500 рублей. Свою добычу Леха сдавал в металлолом. Выручку, понятное дело, пропивал с сожительницей и соседом – пенсионером-алкоголиком. Мировой районный судья Валерий Худяков приговорил его к восьми месяцам ограничения свободы.

- Алексей пришел на суд трезвый, прилично одетый, – рассказывает мне судья. – Зашел я в совещательную комнату, а тут мне на глаза газета попалась с заметкой про новый вид наказания. Вот я его и применил. К тому же Алексей Александрович раскаялся в содеянном. И даже, по его словам, стал работать.

В приговоре, который вынесли Лехе, записано: «Не выезжать за пределы муниципального образования «Осташковский район» и не изменять места жительства без согласия специализированного государственного органа, а также являться в этот орган один раз в месяц».

С начальником спецоргана – Уголовно-исполнительной инспекции N 28 – Александром Логиновым мы пьем чай. Небольшая комнатка с огромным сейфом. Здесь собраны все дела осужденных на условные и не очень сроки. За каждым инспектором по области закреплено в среднем по 70 провинившихся граждан.

- Я, конечно, не могу критиковать решение суда. Мое дело исполнять. Но замечу, что Можаев уже был осужден за мелкую кражу. Приговорен к исправительным работам. На работы не явился два раза. Суд заменил работы реальным сроком. Отсидел. Погасил судимость. А у него сын двенадцати лет. Алименты не плачены. Да еще ущерб железной дороге. Ведь Алексей не работает нигде вот уж лет 15…

- Так мне судья говорил, что он вроде частным извозом занимается…

- Права у него есть. Он у товарища своего «Оку» брал в лизинг, так сказать, таксовал. Но много ли натаксуешь, когда с водкой дружишь? Иногда дровишки поколет. Разве это настоящая работа?..

Еду в гости к Алексею Можаеву. Охота посмотреть на душевные муки и страдания человека, осужденного к ограничению свободы. Убедиться в адекватности наказания.

Барак Можаева примыкает к железнодорожной ветке. Вот они – корни преступления. Как не скрутить килограмм-другой гаек? Тем более что тепловозы гудят прямо в окно. Меня облаяла облезлая собака. На двери ржавый замок. Стучусь к соседу-пенсионеру. Из-за двери недовольный скрипучий женский голос:

- Чего надо?

- Мне нужен Алексей Можаев, не знаете где он?

- Лешенька? – уже совсем другой голос, сладкий. Видимо, меня приняли за инспектора. – А он работу искать пошел. Вчера прям так и сказал: пойду работу поищу.

Обхожу дом с другой стороны. Крыльцо обито пластиком. Припаркованная иномарка. Сразу видно: живут непьющие люди. Звоню в дверь (есть даже звонок). Спрашиваю у миловидной соседки:

- Алексея давно знаете?

- Да лучше бы не знала совсем! Хоть съезжай отсюда. Три раза уже горели из-за них. Вытаскивали пьяного Лешку из огня. А вы зачем интересуетесь?

- Да вот ему новое наказание назначили. Ограничение свободы.

- Соседи-алкоголики – вот это настоящее наказание. Нам всем. А он как пил, так и пьет…

Рассказываю о своей вылазке на место жительства осужденного Можаева начальнику инспекции Логинову. Он на это резонно замечает:

- У Алексея Можаева три ограничения. Не менять место жительства. Он и так его не в состоянии поменять. Не выезжать за пределы района. Он и так никогда не выезжал за пределы – чего ему там делать? Являться ко мне раз в месяц. Думаю, что он сможет выбрать один денек, не напиться, выспаться и пожаловать на беседу.

Так какое же это наказание? Водку пить никто ему не запрещает. Причем ни днем, ни ночью. А ночью даже инспектор не вправе потревожить покой осужденного – внезапные проверки по инструкции разрешены только в дневное время.

- Если он будет нарушать эти три ограничения, то мы вправе обратиться в суд для замены наказания, – напоследок уверяет меня Логинов. – Хотя Леша человек смирный. Тихий. Не думаю, что такое понадобится…

История вторая: за слова ответил

Андрей Беляев пострадал за свой язык. «Поганый», как уверяет его родная тетка. За угрозу убийством Андреапольский районный суд приговорил 21-летнего резьбонарезчика 3-го разряда к году ограничения свободы.

Отца Андрея лишили родительских прав. Мать недавно померла. Осталась однокомнатная квартира, где прописаны еще и родственники. Решили жилплощадь продать. Андрюша все равно у тетки живет. Нашли покупателя. Андрей даже задаток взял – 12 тысяч рублей. Тут родственники квартиру продавать передумали. А деньги Андрей уже потратил – обновил на них свой гардероб. Покупатель, естественно, 12 тысяч назад потребовал. Андрей обещал вернуть. Частями…

Согласно материалам уголовного дела гражданин Ф. приехал на завод «Электродеталь», где лопатой убирал щебень гражданин Беляев, и стал требовать немедленного погашения долга. В это время в машине Ф. находился сотрудник милиции Л. – впоследствии ценный свидетель обвинения. Беляев отказался отдать деньги немедленно и пригрозил Ф., что отрубит ему голову совковой лопатой, если тот не отстанет. Даже замахнулся. Правда, черенком. Беляева тут же схватили и проводили в отделение.

Можно предположить, что гражданин Ф. надеялся упрятать гражданина Беляева за решетку и так ему отомстить. Но суд решил иначе.

- Беляеву кроме обычных в этом случае ограничений суд назначил еще одно, – рассказывает мне начальник Уголовно-исполнительной инспекции N 5 Галина Соловьева. – Зачитываю: «В вечернее и ночное время (с 20 часов до 7 часов) не посещать места общественного питания – кафе, рестораны, не посещать места проведения массовых мероприятий – дискотеки, клубы, кинотеатры».

- А как проверить? – спрашивая я. – У Беляева спецбраслет?

- Нет, браслеты к нам еще не пришли. Ресторан здесь один – «Дубна». Андрей туда и так не ходит – не та зарплата. Дискотека тоже одна. Там же находится кинотеатр. Так что все на виду. И еще выезжаем на место жительства. Проверяем. Соседей опрашиваем.

- А поедемте прямо сейчас. Проверим, – предложил я, и мы выехали по адресу.

Признаться, после Можаева я и не надеялся застать осужденного дома. Молодой парень. Что ему делать после работы в деревне у тетки? Наверняка пошел в гости. Это ему законом не запрещено. Но Андрей был дома. Ужинал. Причем без водки, что редкость в этих краях.

Вихрастый паренек с только что пробившимися усиками поначалу стеснялся корреспондента «Известий». Но потом освоился.

- Как тебе наказание?

- С одной стороны – ничего страшного. А с другой… Ребята сочувствуют. Вот на дискотеку не пойти. Обидно. «Аватар» сейчас в Твери идет. Фильм объемный. Не увижу его. Вместо этого хожу в гости. В компьютер играю. Я ведь еще в вечернюю школу записался. Больше времени на занятия остается.

- А как с водкой?

- Да я его убью, если пить будет! Хватит отца одного! – тут же заявила родная тетя Андрея.

Мы с инспектором сделали вид, что не слышали угрозу убийством (статья 119 УК РФ). А то придется тете вместе с племянником отбывать наказание.

- Девушка есть?

- Нету. И теперь не скоро будет. Где знакомиться-то? Дискотека для меня закрыта…

На обратном пути в Москву заезжаю в Осташков, к осужденному Можаеву. Вдруг он дома? Справлюсь о здоровье. На часах девять вечера. Свет в заиндевелом окошке горит. Стучусь.

- Нету его! – отвечает слегка нетрезвый женский голос, вероятно, сожительницы. – Уже два дня, как нету. И не знаю, где его черти носят!

Наверное, работу нашел. Двухсменную. О том, что Леха где-то «гудит» почище тепловоза, думать не хотелось. Не может же ошибаться районный мировой судья Худяков.

Новый вид наказания – ограничение свободы – преследует две цели. Освободить перегруженные тюрьмы и колонии. С этим все понятно. И вторая функция: не позволить случайно оступившемуся человеку стать закоренелым преступником. Даже год в колонии общего режима может изменить человека. Надо еще помнить, что ограничение свободы – это все-таки наказание. Для Андрея Беляева факт судимости – это трагедия. А тут еще и в кино на последний сеанс не сходишь, и девушку на танец не пригласишь. А Леха Можаев его и не почувствовал…

Браслетов пока нет

Светлана Алчина, начальник отдела по руководству уголовно-исправительными инспекциями УФСИН России по Тверской области:

- Новый вид наказания – ограничение свободы – в «табели о рангах» стоит выше исправительных работ, но ниже условного наказания. Три дня исправительных работ засчитываются как один день реального срока. А ограничение свободы – как два дня к одному. По России к такому виду наказания ежегодно будет приговариваться около 75 тысяч человек – в основном за мелкие правонарушения, в общей сложности 204 вида. И только 20-30 процентов из них будут носить средства технического контроля. Решение принимает на месте начальник уголовной инспекции. Список технических средств пока находится на утверждении в правительстве, и инспекторы обходятся без них.

В 2008 году я была по делам службы в Швеции. Там браслеты применяются довольно широко. Стоит осужденному пересечь периметр, как ровно через три минуты приезжает полицейский патруль и фиксирует этот факт. Потом с осужденным разбирается служба пробации, состоящая из психологов. Кроме этого осужденный сам платит за браслет и его обслуживание – это около 2000 долларов США в год. И бережет это техническое средство контроля. Наши реалии далеки от шведских. Сейчас контроль возложен на нашу службу, и мы будем исполнять его по мере сил и возможностей.