В джунглях Центральной Америки стояла удушливая жара. Два христианских монаха-миссионера, братья Хуан де Орбита и Бартоломей де Фуенсалида, и несколько аборигенов пробирались через бескрайние, неизведанные леса. Кроны деревьев и лианы были настолько густыми, что ничего вокруг дальше носа не было видно. И даже небо не открывалось глазам в этой чащобе. Монахи были на пределе сил. Они страдали от бессонницы и прожорливых москитов. Через каждые сто метров они встречались то с одним, то с другим непреодолимым препятствием: озеро, болото с крокодилами, река с предательскими течениями, мангровые заросли. Лес поглощал их, и вокруг не было ни души. Только изредка показывались стаи визгливых обезьян.

Страдания монахов закончились лишь тогда, когда они достигли селения Тайясаль, в котором жили индейцы племени майя. Монахи помылись, постирали и высушили одежду, залечили раны. Местный касик (вождь) пригласил их в главный храм селения.

Каково же было удивление святых братьев, когда они обнаружили среди индейских идолов статую лошади, животного, до прихода европейцев не известное коренному населению! Оказалось, что они не были первопроходцами! До них кто-то из жителей Старого Света уже успел побывать в этих лесах.

Касик рассказал монахам о том, что когда-то, больше девяноста лет назад, великий вождь с севера, правитель белокожих людей и индейцев, проходил через селение. Его черный жеребец захромал, и он оставил его в подарок главному вождю Тайясаля. Так это диковинное животное вошло в местный пантеон.

Испанские монахи прекрасно поняли, о каком человеке шла речь. Имя этого человека было в Испании вне закона, его произведения запрещалось печатать, его род обеднел и исчез со страниц истории навсегда. Его, покорителя Мексики, основателя огромной колонии, путешественника и реформатора, сделавшего немало для испанской короны, забыли на родине. А индейцы, которых он обрек на рабскую участь, кровь которых он проливал реками, индейцы его помнили. Этим человеком был Фернандо Кортес де Монрой…

ПОТОМОК РЫЦАРЕЙ

ПРОИСХОЖДЕНИЕ Кортеса окутано тайной. По недостоверному, но укоренившемуся мнению его духовника, падре Франсиско Лопеса де Гамарра, Фернандо родился около 1485 года в испанской провинции Эстремадура в городке Медельин.

Фернандо Кортес де Монрой Писарро Альтамирано (исп. Hernan Cortes)

Великий завоеватель не любил говорить о своей родословной. Поэтому с подачи Кортеса среди многих историков укоренилось мнение, что семья его была бедной, хотя и благородной. По свидетельству современников, конкистадор не любил, когда подчиненные именовали его «доном Эрнандо». Он считал, что авторитет нельзя унаследовать или получить вместе с титулом, что всем, чего он добился, он обязан только самому себе.

Между тем такое мнение о семье конкистадора является ошибочным. Монрои считались знатным и влиятельным кланом в Эстремадуре. Дед Эрнандо, Алонсо, занимал одну из ключевых должностей Испанского королевства — должность Верховного магистра духовно-рыцарского ордена Алькантара. Отец знаменитого конкистадора был королевским нотариусом и частенько вел дела Его Величества. Так что на начальном этапе карьеры Эрнан пользовался поддержкой привилегированной семейной среды. Отец был надежным посредником в делах сына и всегда задействовал свои связи при королевском дворе, пользуясь расположением и доверием высокопоставленных лиц.

Детство Кортеса, однако, не было безоблачным. Конец пятнадцатого века в Испании выдался тяжелым. Войны шли между пиренейскими государствами.

Семья Монроев тоже часто вела междоусобные войны с другими кланами, бунтовала против королевской власти. Детские впечатления от этих смут остались в памяти мальчика и, наверное, только ими можно объяснить последующий конфликт короны и Кортеса.

В 1499 году четырнадцатилетний Эрнан, наслышавшийся рассказов о загадочных «райских» островах Карибского моря, об их не менее странных обитателях — индейцах, у которых золото ценилось меньше ракушек, поступил в университет Саламанки. Он проучился два года и успешно сдал экзамены на бакалавра. Учёба давалась ему легко. Все, кто знал Кортеса, подтверждают, что он прекрасно владел латынью, как и все эрудиты того времени, слегка увлекался сочинительством стихов, был силен в юриспруденции. Последнее ему особенно пригодилось в будущем: в течение всей своей жизни великий завоеватель с бесспорным мастерством лавировал меж подводных рифов административного управления, манипулировал юридическими процедурами, с одинаковой ловкостью выступая в роли ответчика и истца.

Однако карьера ученого или юриста не привлекала подвижного, энергичного мальчика. Непоседливому подростку не хватало воли, упорства и преданности науке. Шестнадцатилетний Эрнан предпочитал свежий воздух книжной пыли библиотек, фехтование — философии. Не был Кортес и человеком, смиренно следующим по пути, который избрали для него родители. Была ещё одна причина, предопределившая его жизненный выбор. В сентябре 1501 года генерал-губернатором Индий (нескольких островов в Карибском море, принятых Колумбом за преддверие «сказочной» настоящей Индии) стал Николас де Овандо, один из бывших подчиненных деда и друг отца Кортеса.

Поэтому в 1503 году Эрнандо, заручившись согласием родителей, недовольных авантюрным, с их точки зрения, решением отпрыска отправиться в Новый Свет, выплыл из Кадиса. Путь его лежал на остров Эспаньолу (теперь Гаити).

СУРОВЫЕ БУДНИ НОВОГО СВЕТА

ПУТЕШЕСТВИЕ выдалось полным опасностей и невзгод и красноречиво говорило об атмосфере той эпохи. Не ладили между собой штурман и капитан корабля, соперничали суда торговой флотилии. Каждое судно стремилось достичь Эспаньолы первым. Эта нездоровая конкуренция привела к тому, что неизвестный моряк ночью подрубил мачту на корабле, на котором плыл Кортес, вследствие чего это судно сделалось игрушкой ветров в безбрежном Атлантическом океане.

Потрепанная штормами каравелла в конце концов достигла гаитянского берега, но далеко от Санто-Доминго. Припасы заканчивались, и команда с пассажирами рисковали умереть от голода или сделаться добычей каннибалов с соседних островов. Все-таки корабль добрался до Санто-Доминго, хотя много позже остальных судов. 6 апреля 1504 года Эрнандо сошел на пристань Санто-Доминго, резиденции генерал-губернатора Овандо.

Ещё в пути Кортес погрузился в зловонную атмосферу Нового Света. Отсутствие элементарных законов, неумеренность аппетитов, зависть, клевета, коррупция, предательство, обман, жажда власти и, конечно, «золотая лихорадка» были обычными явлениями колониальной жизни. Да и сам остров, на который ступил Эрнандо, давно перестал быть тем «земным раем», каким его описывал Колумб. Огнем и мечом прошлись завоеватели по острову в поисках золота, обратили в рабство или истребили непокорных индейцев, когда-то радостно встретивших первооткрывателя Америки.

Первые годы жизни испанских колоний на островах были тяжелыми и безрадостными. Посевы европейских культур не приживались. Скот, привезенный генерал-губернатором, разбежался по острову, разорял сады и огороды индейцев, поскольку изгородей аборигены не знали. Дизентерия, малярия, лихорадка и недоедание уносили жизни колонистов.

Однако Эрнан, ожидавший сказочных миражей и столкнувшийся с горькой действительностью, не опустил руки и не отправился обратно домой. Он принял деятельное участие в общественной жизни Эспаньолы. Постоянные восстания коренного населения позволили ему проявить свои полководческие качества. Не зная военного дела и не имея опыта, Кортес в ряде операций против индейцев показал высокое мастерство и снискал уважение генерал-губернатора. При этом он не копировал слепо обычную тактику испанцев, заключавшуюся в тотальной резне индейцев или обращении пленных в рабов. Эрнандо охотно вел переговоры с группами повстанцев, использовал убеждение, иногда давление, чтобы не прибегать к ненужному кровавому насилию. Кроме того, он умел повести своих солдат в бой и старался беречь их жизни.

Политика умиротворения, проводимая Кортесом, принесла свои плоды. Индейцы перестали поднимать крупные восстания. Одновременно исчезли упоминания о массовой резне туземного населения. Авторитет Кортеса, заработанный в ходе военных операций, позволил ему войти в ближайшее окружение генерал-губернатора. Постепенно жизнь Эрнандо на Эспаньоле наладилась и даже стала докучать ему.

Ситуация резко изменилась в 1509 году, когда губернатором западных колоний стал Диего Колумб, сын и наследник великого мореплавателя, давний соперник Овандо. Кортес, укрепившийся в прежней администрации, был чужим для окружения нового губернатора и ничего не ждал для себя от нового хозяина острова.

Новый, экспансионистский подход Диего Колумба, направленный на осуществление авантюрных, слабо подготовленных операций по захвату новых неосвоенных земель и островов, Кортес не одобрял. Он остался в стороне от многих экспедиций, и поступил правильно. Ведь эти предприятия заканчивались обычно неудачно — либо кораблекрушениями, либо поражениями от индейцев.
Диего Веласкес

Лишь в 1511 году Эрнан рискнул принять участие в завоевании Кубы. Дело в том, что Диего Веласкесу, человеку из клана Колумбов, необходим был энергичный помощник. Веласкес был старожилом испанских Индий. С 1493 года он не покидал Эспаньолу, нажил огромное состояние и пролил реки индейской крови. Помощником Диего Веласкеса стал Фернандо Кортес, хитро испросивший для себя роль казначея, а не военного командующего. Операция была проведена успешно. Индейцы, возглавляемые касиком Хатуэйем, не смогли сбросить в море десант, возглавляемый Эрнаном, и потерпели полное поражение…

Понадобилось ещё около трёх лет, чтобы Куба была окончательно «умиротворена» испанцами. Кортес за это время успел крепко подружиться, а затем рассориться с Веласкесом. Помощник Колумба в 1513 году имел все основания подозревать заговор против своей власти, который, как оказалось, возглавлял его близкий товарищ по оружию. Так Кортес очутился в темнице Асунсьона-де-Баракоа, резиденции Веласкеса. Общественность острова, однако, возмутилась против такого посягательства на честь «дона Фернандо». Конфликт разрешился … насильственной женитьбой Кортеса на Каталине Хуарес из когда-то знатного, но потом обедневшего кастильского рода.

ЗАГАДОЧНАЯ ЗАПАДНАЯ СТРАНА

В 1515 ГОДУ, незадолго до своей смерти, король Фердинанд Арагонский отозвал Диего Колумба в Кастилию. Жалобы испанских монахов на бесчеловечное обращение этого правителя с индейцами и на их истребление ради наживы даже без попытки обращения их в христианскую веру сделали своё дело. Кардинал де Сиснерос, регент Кастилии в период малолетства будущего императора Карла V, поручил управление западными колониями монашеской коллегии, мало смыслившей в географии Нового Света. Так у Веласкеса оказались развязаны руки. И это было очень кстати, так как он уже в течение нескольких лет лелеял мечту высадиться на Американский континент.

Кортес в Мексике
Диего Веласкес уже знал из уст испанских первопроходцев о существовании высокоразвитой индейской культуры майя на полуострове Юкатан и теперь намеревался провести колонизацию их земель. Для этого он в 1517-1518 годах отправил несколько экспедиций, закончившихся, правда, неудачно. Майя оказали достойное сопротивление высадившимся на их земли завоевателям. Более того, в ответ на предложение испанцев торговать с ними индейцы ушли в непроходимые джунгли, куда малочисленные отряды конкистадоров опасались соваться. Путешествия к Юкатану всё же позволили выяснить существование на северо-западе от этого полуострова ещё одной могущественной цивилизации, ацтекской.

Судя по всему, идея колонизации Мексики была подсказана Кортесу Веласкесом. Сам губернатор боялся интриг и не решался покинуть Эспаньолу ради авантюрной экспедиции. Его капитаны, обломавшие зубы о непокорные племена майя, не обладали таким авторитетом и удачей, которые, как считалось, сопутствовали «дону Фернандо». Веласкес под давлением общественности был вынужден назначить главнокомандующим экспедиции Эрнана Кортеса.

Кортес своей экспедицией нарушал указ кардинала Сиснероса, ограничивавшего владения губернатора только островами Карибского моря. В преодолении этого запрета сыграли роль находчивость и юридическая грамотность Эрнана. Официальной целью экспедиции было объявлено обследование острова Санта-Мария-де-лос-Ремедиос (имелся в виду полуостров Юкатан) и острова Санта-Мария-де-лос-Ниевес (Центральная Мексика). Монашеская коллегия, совершенно не представляя, о каких землях идет речь, простодушно утвердила прошение конкистадора. Таким образом, у Кортеса были развязаны руки, и он отдал приказ поднять паруса и двигаться к селению Вилья-де-ла-Сантисима-Тринидад, месту сбора участников экспедиции.

Один за другим прибывали в бухту Тринидада суда с Кубы. Привозили с собой запасы продовольствия, людей, лошадей, оружие. Всего собралось более пятисот испанцев, двести индейцев — рабов из поместий Кортеса. У полководца также было десять бронзовых пушек и четыре фальконета (легких орудия), из личного огнестрельного оружия — тринадцать пищалей. Им Кортес придавал значение скорее психологического оружия. Незнакомые с порохом, так же как и с лошадьми, индейцы должны были испугаться этих странных, «магических» приспособлений. Однако в завоевании Мексики главную роль сыграли не лошади и не огнестрельное оружие. Можно с уверенностью утверждать, что ацтекская империя была покорена при помощи шпаги.

Здесь необходимо упомянуть о специфике ведения войн ацтеками. Дело в том, что традиционные представления о войне в Центральной Америке сильно отличались от европейских. Война у ацтеков велась не ради истребления противника, а являлась скорее ритуалом. Главной целью был захват живых пленников в рукопашном бою, распадавшемся на множество схваток один на один. Европейцы же, напротив, вели совершенно другую войну, где на смену рукопашной постепенно приходили средства массового уничтожения.

Артиллерия и кавалерия уже сами по себе опрокидывали все туземные принципы ведения боевых действий. Поэтому и тактическая организация, и вооружение, защитное и наступательное, у ацтеков находилось на гораздо более низком уровне, чем у испанцев. Что мог поделать ацтекский воин в набедренной повязке и в шкуре ягуара, с дубиной, в лучшем случае оснащенной обсидиановым наконечником, против испанского пехотинца, закованного в железные латы, вооруженного шпагой и длинным копьем? Точно так же стрелы аборигенов из слабых, коротких луков не пробивали брони пришельцев, тогда как их арбалетные болты и пули косили наповал…

CКАЗОЧНЫЕ СОКРОВИЩА МАНЯТ

ДЕСЯТОГО февраля 1519 года корабли Кортеса подняли паруса и отправились в путь. Северные ветра разметали флотилию Кортеса. Собралась она только у западного побережья Юкатана. Индейцы майя, с которыми Кортес попытался повести переговоры, отказались от любых предложений, помня горький опыт взаимоотношений с безжалостными завоевателями.
Майя, тем не менее, по просьбе полководца выдали одного из испанцев, сослужившего впоследствии хорошую службу Эрнану. Джеронимо де Агилар был солдатом с потерпевшего кораблекрушение судна первопроходцев, подобранный индейцами. Его превосходное знание языка майя помогло Кортесу в Мексике. Но сам конкистадор не собирался заселять Юкатан. Его целью была империя ацтеков. Однако и с майя ему пришлось столкнуться в бою.

В марте 1519 года Кортес высадился близ границы владений Монтесумы, императора ацтекского племени науа, и племен майя. И сразу же был атакован аборигенами, которые не были расположены заключать какие-либо договоры и потребовали, чтобы испанцы немедленно убирались обратно. Тридцать тысяч индейцев атаковали крошечную армию испанцев. Все люди Кортеса были вынуждены взяться за оружие. В итоге пришельцы победили благодаря лошадям. Эти неизвестные животные, как и предполагал испанский главнокомандующий, посеяли среди индейцев страх и смятение. Они думали, что сражаются с божествами.

Направляя посольство за посольством, Кортес всё-таки добился расположения послов Табаско — так назывался город этого племени майя. Демонстрируя власть над огнем и лошадьми, перемежая угрозы с любезностями, Эрнан сумел завязать диалог. Помимо великолепных изделий из золота, серебра, нефрита, изумруда, оперения диких птиц, превосходивших всякое воображение завоевателей, вожди Табаско, пораженные отсутствием женщин у «верховного вождя белокожих людей», подарили ему двадцать рабынь.

Такая странная для европейцев «забота» о судьбе женщин объяснялась очень просто. Ацтеки и майя считали испанцев одним из кочевых народов, наподобие нецивилизованных индейских племен, часто вторгавшихся с севера на их территории. Путем бракосочетаний они стремились наладить взаимоотношения с пришельцами, завязать союзнические взаимоотношения, «привязать» их к своей территории, чтобы затем подчинить.

Среди рабынь оказалась юная Малинче (в крещении — Марина), девушка из ацтекского племени, будущая подруга и переводчица конкистадора. Теперь Эрнан мог свободно объясняться с ацтеками через неё и Агилара, тоже знавшего язык майя.

В апреле 1519 года Кортес встретился с официальными представителями Монтесумы. Стороны обменялись подарками. Конкистадор выразил желание лично увидеться с императором, однако получил отказ и … снова роскошные подарки.

Но опять удача не подвела конкистадора. Спустя два дня после отбытия послов Монтесумы к нему явились представители племени тотонаков, страдавших от гнета науа. Правитель Семпоалы, столицы тотонаков, предлагал Кортесу союз. Эрнандо тотчас сообразил, какие выгоды он может извлечь из многовековой вражды двух племен. Опираясь на поддержку индейцев, испанцы могли теперь остаться в Мексике и даже совершить поход на Теночтитлан, столицу науа.

Поэтому Кортес решает превратить свой лагерь в город. Он получил название Веракрус. Основание города имело политические и военно-стратегические причины. Оно давало крепкую власть над людьми. Отныне испанцы были не просто исследователями и завоевателями Мексики, но и поселенцами со своей центральной властью, независимой от прихотей генерал-губернатора и короля.

Вскоре после этого Эрнандо отправился в Семпоалу, в которой конкистадор провернул хитрый политический трюк. Запоздалое посольство Монтесумы по наущению Кортеса тотонаки бросили в тюрьму. Тайно ночью он велел привести двоих пленников и поручил им передать дружеское послание их императору. Поутру тотонаки, всё ещё колеблющиеся и боящиеся гнева науа, обнаружили пропажу. Отныне им больше ничего не оставалось, как выступить верными союзниками завоевателей.

В начале лета 1519 года Эрнан получил королевское письмо, заставившее его активизировать завоевательный поход. Карл V, испанский король и германский император, извещал его о том, что все земли, включая Юкатан и Мексику, принадлежат по праву губернатору Диего Веласкесу. Положение Кортеса было отчаянное, и он отважился на последний шаг — затопил десять своих судов на рейде Веракруса. Позднее хронисты предпочли приукрасить действительную картину и заменили воду огнем. Так родилась крылатая фраза «сжигать корабли»…

Кортес оставил побережье Мексиканского залива и двинулся в глубь огромной, неизведанной страны, превосходившей его родную Испанию в четыре раза по территории и в десять — по населению. Его путь лежал на Тласкалу, столицу ещё одного враждебного Теночтитлану племени.

…Вопреки стратегическим планам ацтеков, Эрнандо с войском не отправился в долину Мехико традиционной, гораздо более протяженной дорогой по долине вокруг вулканов, а прошел через перевал, разделявший Попокатепетль и Ицтаккиуатль. Этот перевал в настоящее время носит название Пасо-де-Кортес. Таким маневром испанцы избежали устроенных на их пути ловушек — замаскированных «волчьих ям» и острых кольев.

Второго ноября 1519 года пришельцы наконец-то увидели Теночтитлан, город-мечту. Конкистадоров поразили гигантские размеры города, по словам Кортеса, только на центральной площади которого уместилось бы два больших, по меркам Испании, десятитысячных города. Теночтитлан же насчитывал примерно полмиллиона жителей. Не меньше потрясали воображение завоевателей широкие улицы, обилие растительности внутри самого города, которому сады и цветники на террасах домов придавали уютный вид. Мексика стала казаться европейцам более великой, красивой и развитой, чем обветшавшая средневековая Европа.

Армия испанцев вошла в Теночтитлан, не встретив сопротивления. Впрочем, Кортес прекрасно понимал, что несколько сотен испанцев не выстоят против многих сотен тысяч ацтеков. Поэтому ему так необходимо было встретиться с Монтесумой. Только он мог гарантировать пришельцам безопасность. Эта встреча состоялась, и Монтесума, уверенный в том, что испанцы теперь надежно им контролируются, часто навещал Кортеса.
Уверенность эта оказалась мнимой и стоила императору ацтеков жизни. Всё началось с того, что до Кортеса дошли вести о восстании науа в Веракрусе. Конкистадора охватил гнев, он увидел в этом восстании заговор. Недолго думая, он взял императора под стражу. Царственный заложник отныне вынужден был гарантировать Эрнану личную безопасность. Семь месяцев длился плен Монтесумы, пока Кортес не решил вернуться в Веракрус. К этому его подталкивала необходимость довести до сведения Веласкеса и императора Карла V весть о покорении Мексики.

ГОРЕ ПОБЕЖДЕННЫМ!

ПРИБЫТИЕ Кортеса в Веракрус позволило полководцу присоединить к своей армии отряды, посланные губернатором с целью захватить строптивого подчиненного. Однако в отсутствие главнокомандующего сдали нервы у Педро де Альварадо, главы гарнизона испанцев в Теночтитлане. Резня в главном храме столицы ацтеков в мае 1520 года, совершенная по его приказу, оставила грязный след в истории конкисты.

Кортес, осажденный повстанцами во дворце Монтесумы, принял решение прорываться в Веракрус. Испанцы по многу раз пытались нащупать лазейку и выскользнуть из кольца ацтекских воинов. Но проблема заключалась в том, что Теночтитлан был островом, и выйти из него можно было только по дамбам, которые враг контролировал.

Отступление было назначено на ночь 30 июня. Кортес надеялся, что ацтеки, по традиции сражавшиеся только днем, беспрепятственно выпустят его из Теночтитлана. Надеждам его не суждено было оправдаться. Ацтеки и не думали соблюдать какие-либо правила войны по отношению к вероломным захватчикам. Прорыв по дамбе оказался почти самоубийственным для испанцев. И не последнюю роль в понесенном поражении сыграла их собственная алчность. Немало свидетелей этого события, получившего название «Ночь печали», подтверждают, что некоторые солдаты Кортеса так нагрузились золотыми слитками, что, упав в воду, камнем шли ко дну. В итоге из тысячи трехсот испанцев, составлявших отряд в Теночтитлане, более половины пропало без вести. «Ночь печали» пережили только шестьсот беглецов. Кортес потерял всех лошадей, все пушки, всю добычу, предназначавшуюся императору Карлу.
Но в минуты и смертельной опасности, и самых тяжких испытаний, каковым стала для конкистадора «Ночь печали», он не отчаивался. Эрнан умел выигрывать безнадежные партии, справляться с неудачами и преодолевать невзгоды. Он словно находил в себе неиссякаемые источники энергии, и его уверенность передавалась окружающим.

Поговорив с каждым солдатом, он снова поднял боевой дух своих воинов. В боевом порядке вырвавшиеся из окружения испанцы начали отступление к Тласкале. Каждый день этого арьергардного марша сопровождался постоянными нападениями науа. Испанцев мучил голод, они вынуждены были питаться своими лошадьми, недавно приводившими в восторг туземцев.

Последнее сражение этой кампании состоялось недалеко от столицы союзников. Две сотни испанцев и две тысячи тласкальцев противостояли стотысячной армии науа. Для Кортеса, находившегося на грани истощения, с раненой левой рукой и открытой раной на виске, этот бой был последним шансом. Эрнандо возглавил пять-шесть кавалеристов и лихой атакой обратил вождя науа в бегство. С ним постыдно бежала и вся армия ацтеков.

Войско испанцев беспрепятственно вошло в Тласкалу, и далее под эскортом союзников отправилось в Веракрус. Там завоеватели встали на зимние квартиры и отдыхали. Кортес же написал и отправил императору Карлу два письма, в которых объяснял свое самоуправство и независимость от Веласкеса, а также описывал новые территории. В письмах Эрнан предложил назвать завоеванные и исследованные им земли Новой Испанией, что было благосклонно принято Его Величеством.

Между тем в Теночтитлане бушевала оспа, принесенная завоевателями. Не слишком опасная европейцам, эта эпидемия была совершенно неизвестна в Центральной Америке и несла аборигенам смерть. Болезнь охватила все города ацтеков, и скоро в них уже не осталось достаточно здоровых людей, чтобы хоронить умерших. Погибшие исчислялись десятками, если не сотнями тысяч. Так оспа стала неожиданным союзником испанцев.

Пока в Мексике бушевала оспа, Кортес готовился к новой кампании — к взятию Теночтитлана. Он пополнял свою армию подкреплениями с Кубы и Эспаньолы, и к весне 1521 года его войско насчитывало чуть более семисот испанцев. Имелось восемьдесят лошадей, сто десять арбалетов и пищалей, пятнадцать пушек. Кроме того, завоеватель мобилизовал от пятидесяти до ста пятидесяти тысяч индейцев-союзников и шесть тысяч пирог, необходимых для штурма острова.

Тридцатого мая 1521 года началась осада столицы науа. Трижды испанцы врывались в город и доходили до центральной площади, но ацтеки мужественно отбрасывали захватчиков. Переговоры ни к чему не приводили: науа отказывались верить в благородство испанцев и предпочитали умирать с оружием в руках, вместе с женами и детьми. Осознав невозможность немедленного взятия Теночтитлана, Кортес отказался от активных боевых действий. Он перекрыл все дамбы и акведуки и тем самым прервал снабжение ацтеков. В городе начался голод. Но ещё раньше ацтеки стали умирать от жажды. Лишенные пресной воды, они пили соленую, ни на что не годную воду лагуны, в которой плавали разлагавшиеся трупы. Лихорадка и дизентерия собирали свою ужасную жатву. К концу июля дни наследников Монтесумы были сочтены. Тиски захватчиков сжимались все сильнее, и в конце концов ацтеки контролировали только рыночную площадь, которая когда-то восхитила конкистадоров.

Тринадцатого августа 1521 года, после захвата последнего императора науа Куаутемока, Кортес провозгласил победу. Теночтитлан был отдан на разграбление свирепой испанской солдатне, одержимой только одной целью: найти золото, потерянное во время “Ночи печали”. Однако легендарные сокровища Монтесумы исчезли, что вызвало ещё большую ярость испанцев.

Потери ацтеков были катастрофические. Во многих описаниях приводится цифра в сто тысяч убитых, пропавших без вести и умерших от голода и эпидемий. Оставшиеся двести тысяч были взяты в плен и обращены в рабство.
Пятнадцатого октября 1522 года Карл V подписал указ о назначении Эрнана Кортеса губернатором, главнокомандующим и верховным судебным исполнителем. Так конкистадор стал полновластным хозяином Мексики.

ЧАС РАСПЛАТЫ

НО ТОРЖЕСТВО Кортеса длилось недолго, всего четыре года. Недовольство властей метрополии вызвала явная самостоятельность нового правителя и … его слишком гуманное, с их точки зрения, обращение с индейцами.

Своеволие губернатора Новой Испании проявилось в том, что он осмелился пропагандировать идею креолизации, смешения местного населения с испанцами. Браки с дочерьми касиков, как рассчитывал Кортес, должны были способствовать примирению индейцев и испанцев. Более того, он объявил науатль, язык ацтеков, официальным. По его решению преподавание в школах велось также и на латыни.

Кортес попытался ограничить эксплуатацию индейцев, ставших рабами испанцев. Сам Эрнан в институте рабства не видел ничего предосудительного. Оно было широко распространено в течение тысячелетий и в Европе, и в Центральной Америке. Поэтому законы губернатора были направлены всего лишь на смягчение участи рабов. Эрнан установил десятичасовой рабочий день, запретил труд женщин, детей до двенадцати лет. По законам Кортеса, рабочая неделя индейца-раба не должна была превышать шестьдесят часов. Сохранил конкистадор и систему индейского самоуправления.

Однако Кортес недолго удержался в Мексике. Один за другим шли на него доносы в Испанию. Кортес-де «не исполняет распоряжений Его Императорского Величества», «удерживает огромные суммы денег в своих руках и не передает королевским аудиторам» (представителям налоговой службы), «не желает учреждать инквизицию», «показывает себя закоренелым безбожником».

В доносах действительно было немало правды. Могущество повелителя Новой Испании вызывало опасение у советников Карла V. Они боялись, что Кортес возомнит себя новым Монтесумой и пожелает стать суверенным правителем.

Самоуправство Кортеса, тайное презрение к верховной власти, вскормленное ещё в детские годы, игнорирование королевских указаний делали его фигуру слишком неудобной для Карла V. Именно поэтому великий завоеватель в 1528 году был отозван в Кастилию.

Карл V встретил мексиканского героя любезно, но холодно. Несмотря на заступничество отца Кортеса Мартина де Монроя и покровительство знатных друзей, он не изменил своего отношения к популярному конкистадору и ограничился тем, что пожаловал ему титул маркиза де Валле. По сути, это был пустой звук, не значивший ничего по сравнению с верховной властью над Новой Испанией.

Королевские «милости» не охладили пыла Кортеса. Попав в паутину интриг, он не сдался и не остался в Кастилии, а вернулся в Мексику. В течение пяти лет, с 1530 по 1535 год, он управлял своими огромными частными владениями, постепенно уменьшавшимися из-за судебных решений в пользу короны. Кортес исследовал Тихий океан и Калифорнию, строил флот.

Судьба улыбнулась ему ещё раз, когда вице-королем Испании стал Антонио де Мендоса. Последний вначале послушался ценных советов конкистадора и на время прекратил хищническую эксплуатацию индейцев. Но авторитет Кортеса, подавлявший волю Мендосы, возбудил в том смертельную зависть. Мендоса в духе предшественников начал отбирать одно владение за другим у героя Мексики. Тюрьмы стали заполняться соратниками Эрнана, «старыми» конкистадорами. Теперь настала их очередь терпеть от палачей инквизиции пытки, которые они сами применяли к пленным индейским вождям в поисках золота.

Эрнан чувствовал огромное разочарование. То, что он с товарищами завоевал своей кровью, становилось теперь добычей придворных хлыщей и бессовестных проходимцев. Он попытался переломить судьбу, снова встретиться с императором, вымолить у него прощение, вернуться вице-королем в Испанию.

Но император остался глух к прошениям конкистадора. Карл V сам был уже стар, устал от управления государством, своей огромной империей, в которой, также и благодаря Кортесу, «никогда не заходило солнце». Семь безуспешных лет провел Эрнандо в Испании, участвовал в кампании Карла V в Алжире, вызывался идти на самые опасные задания…

ЗОЛОТЫЕ СКРИЖАЛИ

ФОРТУНА в конце жизни окончательно отвернулась от маркиза де Валле. Чувствуя приближение смерти, он написал завещание, в котором помимо всего прочего просил похоронить его в Новой Испании. Он также распорядился отпустить своих рабов-индейцев, отблагодарить друзей, слуг, доверенных лиц.
В ночь на пятницу второго декабря 1547 года Кортес умер от истощения сил.

Уже в воспоминаниях современников его представляли как человека-легенду, отмечали и «белые», и «черные» стороны его характера. Наделенный редкостным обаянием и сильным характером, Кортес вел за собой соратников в огонь и воду. Обладая огромным мужеством, он вступал в сражения с неизмеримо более многочисленными противниками и одерживал победы.

Была у его пламенной натуры и другая сторона. Он без зазрения совести предавал поверивших ему людей, как подчиненных, так и руководителей. Не раз он внушал одно, а делал другое. Не единожды доводилось ему устраивать кровавую резню. При дележе добычи он тоже не отличался особой щепетильностью, слишком часто давая повод к подозрению в обмане. Весьма сомнительно, чтобы он хоть раз испытывал сожаление о содеянном, считая, как и прочие испанцы, свою религию и цивилизацию превыше всего на свете. Поэтому до сих пор современные мексиканцы не считают возможным простить Кортеса.

Эрнан был, пожалуй, самым ярким из плеяды конкистадоров, с одной стороны, алчущих золота, вероломных и кровожадных завоевателей, с другой стороны, мужественных, бесстрашных людей, ищущих неизвестные земли. Он оказался одним из немногих испанцев, кто благодаря собственной отваге и уму достиг всего, о чем мечтал каждый дворянин, — богатства, славы, власти. Золотыми буквами, запачканными индейской кровью, навеки вписал Кортес своё имя в скрижали истории.

Евгений ПРОНИН