Андрей Платонов
«Народ там есть... а меня там нет... А без меня народ неполный». Андрей Платонов
Все было у Андрея Платонова – талант выдающийся, обширная образованность, знание жизни. Платонов — писатель, который всегда был убежден в том, что чужой боли и чужого страдания не бывает, поэтому постоянно помнил о судьбах множества людей, старался вызвать в читателях сочувствие и сопереживание к жизни других людей.Одна из причин трагедии современного общества по Платонову — это разрыв традиций и потеря памяти поколений. Память объединяет всех живущих людей. Память дает силы и помогает выбрать нужное направление для жизни.
ПЛАТОНОВ Андрей Платонович (1899-1951), русский писатель. В прозе Платонова мир предстает как противоречивая, часто трагическая целостность человеческого и природного бытия: повести «Епифанские шлюзы» (1927), «Город Градов» (1928), «Река Потудань» (1937). В романах «Чевенгур» (опубликован в 1972, в России — 1988), «Счастливая Москва» (не окончен, опубликован в 1991), повести «Котлован» (опубликована в 1969), «Ювенильное море» (опубликована в 1979; в России обе — в 1987), «Джан» (опубликована в 1964) — неприятие навязываемых форм социалистического переустройства жизни.
В 1927 году Платонов оставляет службу и перебирается с семьей в Москву: писатель в Платонове победил инженера. Вскоре появляется повесть «Епифанские шлюзы», давшая название сборнику рассказов (1927). В этой повести в экспрессивно-сгущенной символике сюжета и языка дана острая метафора трагического и жестокого облика России, обреченность в ней рациональных начинаний. Платонов подвергает в это время критической ревизии не только свои социальные утопические воззрения, но и радикализм в сфере пола. В сатирической утопии-памфлете «Антисексус» (1928) высмеивается идея отказа от плотской любви в пользу общественной деятельности, а также документально-монтажная литература левых.
Мистическое, чудесное, космическое продолжает земное. Преобразует земное. Преобразует человека. «Как хорошо не только любить, но и верить в тебя как в Бога (с большой буквы), но и иметь в тебе личную, свою религию. Любовь, перейдя в религию, только сохранит себя от гибели и от времени... Как хорошо и спокойно мне, Мария. Я счастливее первых дней любви к тебе. Я от тебя ничего не требую теперь. В боготворении любимой есть высшая и самая прочная любовь».
Один из лучших в мировой литературе рассказов о любви — «Фро».
Из письма: «Пишу о нашей любви. Это сверхъестественно тяжело. Я же просто отдираю корки с сердца и разглядываю его, чтобы записать, как оно мучается. Вообще писатель — это жертва и экспериментатор в одном лице. Но не нарочно это делается, а само собой так получается. Но — это ничуть не облегчает личной судьбы писателя — он неминуемо исходит кровью».Он исходил кровью, и когда писал главные вещи: «Ювенильное море», «Котлован», «Чевенгур», «Тринадцать красных избушек» и все остальное. Лозунг «Революция — паровоз истории» отозвался в нем понятным и родным звуком. Как и в народе. Народ жаждал, по Платонову, «поскорее приобрести высшее знание: бессмысленность жизни, так же как голод и нужда, слишком измучила человеческое сердце».
Народу, как и Платонову, показалось, что с революцией голод, нужда и бессмысленность уйдут.
Он будет нежно и сильно писать революцию, нового человека на новой земле, голого человека на голой земле, со всеми его тяжкими физическими и духовными муками и со всеми тупиками, в каких вновь очутится, в том числе по причине неизживаемой глупости и бюрократизма начальства, и платоновская проза обернется странной двоящейся природой: все крупно, почти торжественно и — исполнено глубокой трагической иронии. Любая страница, любая строка вызывают двойственное желание: смеяться и плакать над ней.
Одно выражение, которое он родил: «бред жизни» — можно назвать золотой формулой мира и антимира, в каком оказался заключен советский человек, его герой.Так и останется тайной: воспевал Платонов или клеймил? А тайна — потому что припал ухом к земле, к бытию и слушал и передавал, что слышал и как слышал. Как отозвалось и как еще отзовется — наше дело, тех, кому передавал.
В войну умрет его сын Тоша. Горе болезненно отзовется в отце и придавит мать. Платонов сообщит жене: «...Я сделал здесь на войне столь важные выводы из... смерти, о которых ты узнаешь позже, и это тебя немного утешит в твоем горе». И в другом месте: «Любовь, смерть и душа — явления совершенно тождественные».Товарищи-газетчики, видя истощение и измождение Платонова, перед самым концом войны добыли для него путевку в санаторий. Он отказывался. Уговорили. Поехал, а до санатория не доехал, куда-то делся. Когда явился в редакцию «Красной звезды», кротко объяснил: «Я наступал...» Выяснилось: присоединился к наступавшему полку.
Говорили, что после войны он работал дворником в Литинституте.
Прогрессирующая болезнь приковала его к койке.
Он умер морозным январским днем 1951 года. Его похоронили за Краснопресненской заставой, на Армянском кладбище.
Самые главные его вещи напечатаны после смерти.
Источник текста: http://nnm.ru/blogs/wxyzz/andrey-platonov-sbornik-knig/
********************* ******************** *********************
ПЕСЧАНАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА
1
Двадцатилетняя Мария Нарышкина родом из глухого, забросанного песками городка Астраханской губернии. Это был молодой здоровый человек, похожий на юношу, с сильными мускулами и твердыми ногами.
Всем этим добром Мария Никифоровна была обязана не только родителям, но и тому, что ни война, ни революция ее почти не коснулись. Ее глухая пустынная родина осталась в стороне от маршевых дорог красных и белых армий, а сознание расцвело в эпоху, когда социализм уже затвердел.
Отец-учитель не разъяснял девочке событий, жалея ее детство, боясь нанести глубокие незаживающие рубцы ее некрепкому растущему сердцу.
Мария видела волнующиеся от легчайшего ветра песчаные степи прикаспийского края, караваны верблюдов, уходящих в Персию, загорелых купцов, охрипших от песчаной пудры, и дома в восторженном исступлении читала географические книжки отца. Пустыня была ее родиной, а география — поэзией.
Шестнадцати лет отец свез ее в Астрахань на педагогические курсы, где знали и ценили отца. И Мария Никифоровна стала курсисткой.
Прошло четыре года — самых неописуемых в жизни человека, когда лопаются почки в молодой груди и распускается женственность, сознание и рождается идея жизни. Странно, что никто никогда не помогает в этом возрасте молодому человеку одолеть мучащие его тревоги; никто не поддержит тонкого ствола, который треплет ветер сомнений и трясет землетрясение роста. Когда-нибудь молодость не будет беззащитной.
Читать далее...
--LiR--
