Сразу вспомнился один эпизод про папин дипломатический дар. 

      Я училась, вроде бы, в третьем классе и была в то время главная белая ворона класса. Шпынять меня не шпыняли: может, не такие уж злые были, а может, и опасались. Нервы у меня были ни к чёрту, и на выдачу сдачи я была щедра. Короче, физически меня не трогали, а обижали только вербально. Задевало, конечно, только песня совсем не о том.

      В тот год у мальчишек появилась мода плеваться жёваными бумажными шариками и прочим мусором из трубочек от гелевых ручек. Такой шарик, если хорошо дунуть в трубочку, мог лететь через весь класс. Многие демонстрировали отличную меткость, между прочим. 

      Я уж не знаю, продемонстрировал ли меткость мальчик Серёжа, когда угодил жвачкой мне в голову. Или же он досадно промахнулся. В общем, извинений не последовало и я страшно обиделась. Хотя волос выстричь пришлось совсем немного, оскорблённые чувства мои девятым валом перехлестнули через край  чаши терпения. И я рассказала папе. Папа сказал НУВСЁООО и отправился разбираться в школу. Поскольку кабинет директора располагался прямо у входа, папа решил не париться и пошёл сразу туда. Естественно, я не могла предугадать такой вариант развития событий. Ведь директорша для меня - смиренной отличницы с косичкой и в фартучке - была кем-то вроде архангела Михаила, лично карающего только совсем уж отпетых диаволов.  
Она у нас была начальница старой закалки и звали её почтительно - Лепёшка. Надо думать, Лепёшка была сильно шокирована, когда мой папа предстал пред её божественные очи и устроил ей утро стрелецкой казни...

      Можете попытаться представить мой шок, когда посреди урока в класс зашла завуч (аналог архангела Гавриила) и трубно возвестила, что ученики Б. и Б. срочно вызываются к директору. У меня потемнело в глазах, подогнулись колени и врата ада разверзлись прям под партой. Но поскольку я была смиренной отличницей с косичками, я каким-то образом встала и пошла на выход. Не знаю, что думал мальчик Серёжа, но вряд ли он мог связать сие грозное знамение со своей жвачкой. Однако связь оказалась прямее некуда.

     За этот несчастный плевок Лепёшка отделала нас обоих под лепёшку. Я тогда так и не поняла - меня-то за что? Теперь думаю - она просто отыгралась, и ей было плюс-минус всё равно, на ком. Во время выволочки мы с Серёжей стояли рядом, побелевшие, дрожащие, и чуть ли не за руки держались. Ушли из кабинета вместе, испуганно переглядываясь и нервно похихикивая. После такого ужаса, пережитого вместе, мы, конечно, не стали друзьями. Но и недругами быть точно перестали. 
      Жвачка... коннектинг пипл.