Довольна собой. Наслаждаюсь этим редким чувством. 

На двадцать восьмом году жизни мне всё-таки удалось пробиться сквозь его стену самодовольного пофигизма. Прости Господи. Неужели это случилось. Я достучалась. Неужели. Это круче, чем разряд кролем. Это круче, чем пятёрка по философии. Это даже не победа. Это Чудо.

Может, я рано радуюсь, конечно, и не сегодня-завтра он снова уйдёт в несознанку. Но, Боже мой, я сделала это. Он услышал, что я ему говорю. Я его задела. После нашего разговора он рвал и метал весь вечер и всё утро. Тяжело проходит возвращение в реал лайф, никто не спорит.

Да, я хорошо наточила зубы и хватка у меня гораздо лучше, чем десять лет назад. Уже не затюканный подросток, не девочка для битья. Я теперь могу быть как будьдог, который вцепляется намертво и не обращает внимания на отвлекающие пинки. Я вешу 70 килограмм? Ничего. Я наговариваю ужасы про несчастное детство? Потерплю. И да, через полгода брака я ещё не родила и не оправдала родительских надежд, как последняя лохушка. Не отвлекайся, папочка. Я бульдог. Сюрприз.

После разговора меня трясло, я стучала зубами об чашку и ревела у принца на плече. Но теперь я могу быть спокойна. Или чуть более спокойна. Неадекватство всё-таки уязвимо. Разум восторжествует.

Да, я сегодня полна пафоса и самоуважения. Ни с чем не сравнимое чувство, когда после долгих лет твой отец внезапно слышит, что ты говоришь.