Мы сним вдвоем здорово напились и немножко побеседовали. То есть это я напилась, при чем намного раньше. Он мне сказал, что еще никогда не мешал "Джек Дэниелс" и "Ред Булл" и что это может быть опасно для сердца.
Позволь представить - пан доктор М. Мой Разум. Меня он называет не иначе как Сердце.
С ним трудно спорить. Он не умеет чувствовать. Да и пить он стал только после того, как я его разнервировала.
Разум:Сердце! Ты что, пьешь?
Сердце: Я? С чего ты взял? Это всего навсего виски.
Р: Мне нравятся, Сердце, такие ответы. Очень нравятся. Хочешь поговорим об этом?
С: Зачем он мне все так подробно описал? Мог бы догадаться, что мне это будет неприятно.
Р: Сердце, ты что? Газет не читаешь? С каких это пор мужчинам известно, что повергает женщин в печаль? Просто он хотел с кем-то поделиться этим всем. Ты уже несколько месяцев клеишься к нему, вот он и подумал, что ты подходящий объект.
С: Разум, ты только не воображай, что если ты сверху так тебе все видней и все можно. И потом я вовсе к нему не "клеюсь", как ты изволил выразиться. Просто мы проводим с ним много времени. Нам нравится разговаривать друг с другом.
Р: Ну как же! "Любим разговаривать друг с другом". Не смешило бы ты меня, Сердце. У меня со Смехом порблемы, мы взаимоотталкиваемся, потому что смех лишает меня серьезности.
Разговариваете? Разумеется. Кстати, ты могла при нем молчать. В последнее время ты даже мечтаешь об этом. Провести рядом с ним целый день и молчать. Слов ты получила от него более чем достаточно.
С: Да, но в этом нет ничего дурного. Просто я хотела бы увидеть, как это выглядит, если мы не будем разговаривать. Так ли это хорошо? Это для общего знания. Ты же любишь знания?
Р: Тебе нужно думать не о том, чтобы с ним было хорошо. Тебе должно быть хорошо с твоим мужем. С ним, кстати сказать, в последнее время ты тоже молчишь. Этого тебе должно быть вполне достаточно.
С: Ну разумеется. Этого и следовало ожидать. Ты станешь примешаивать моего мужа. Он имеет огромное значение для меня и ты это прекрасно знаешь. Сейчас даже лучше, чем я. С тобой он проводит гораздо больше времени, чем со мной.
Р: Так я и предполагал. Твой муж со мной постоянно. Даже ночью. Не потому что ему так хочется. Просто ты его сюда сослала. Там у тебя, должно быть, пусто?
С: Временами. Чаще всего когда возвращаюсь с работы.
Р: Ну да. Выключаешь компьютер и сразу пустота. Что у тебя с этим типом из Германии? Как разум я признаю, что он умен. Но умных мужчин пруд пруди. Что в нем такого особенного?
С: Тебе, Разум, этого не понять. Может, если бы ты напился, ты что нибудь сшурупил. Сколько тебе кубиков льда? Еще не сейчас? Решайся поскорей. А то ведь можно может и не хватить.
То, что у меня происходит с ним, это нечто мистическое. Ты в развитие остановился на рационализме. А рационализм о мистическом знает только то, что оно абсолютно нерационально.
Разум, поверь-ка у себя, не ошибаюсь ли я. Действительно ли ratio обозначает - часть целого? Я почти уверена, что права.
А я уже проскочила эту раннюю фазу. Рационализм не полон, он холодный и неуютный. Как брошенное эскимосское иглу. Тому, кто прожил всю жизнь в иглу, не понять, как в ноябре, когда за окном льет дождь, блаженно чувствуешь себя на мягком ковре у камина.
А рядом с Якубом часто бывает как в ноябре у камина. В определенный момент тебе становится так хорошо, что забываешь, что забываешься. А кроме того, мне так тепло, что я бы приказала телу раздеться. Можно от этого вполне впасть в зависимость. Я много раз раздумывала почему так. И знаешь что, Разум? У меня получилось, что я для него самое важное. Рядом с ним я единственная, абсолютно единственная. Такого чувства у меня давно уже ни с кем не возникало.
Р:Нет ничего хуже, чем камиг в пустом доме на следующий день. Осталась только зола, которую надо вынести. И очень часто не оказывается никого, кто мог бы это сделать для тебя. Ты думала, Сердце, об этом? В иглу всегда одинаково. Скучно? Холодно? Возможно. Но нет золы. В дополнение к золе ведь нужен огонь.
С: Не думало. Потому что я не думаю, я чувствую. Это ты бедолога только думаешь.
Р: Не воображай, Сердце. Думаешь, если ты меня представишь воплощением рациональности, то окажется, что ты - сама возвышенность и вообще наивысшая стадия развития, а я- этакое провинциальное захолустье? Ошибаешься, Сердце, ошибаешься. Мы оба с тобой места, где происходят химические реакции. Да, да, Сердце, так оно и есть. Мы с тобой лишь химия. Просто твоя реакция несоклько отличается от моей. Я - это нейроны, дендриты, подбугорная область, средний мозг, мозжечок. Ты- это главным образом нейропередатчики, фенилэтиламин, допамин и катехоламин. Впрочем названия не имеют значения. Когда-нибудь нас можно будет зарегистрировать в банке данных химических реакций. Вот увидишь.
Твоя реакция заканчивается значительно быстрее моей. Моя продлится до самого конца. Твоя реакция расходует слишком много тепла. Ты слишком много требуешь, и слишком много забираешь. А такого долго не выдержит даже доменная печь. Ты выгораешь. Кроме того, ты подбрасываешь топливо только в одну печь. Смотри, Сердце, ведь вторая у тебя гаснет. но пока еще теплится. еще не поздно. Пока что ты можешь раздуть там огонь.
С: Разум, ты даже говоришь разумно. Но ты ведь не знаешь. Есть такие вещи, которых ты никогда не поймешь.
Р: Ладно, ладно, Сердце, я знаю, что тебе нужно. Тебе нужна любовь. но помни одно: из всего, что вечно, самый краткий срок у любви. Так что не настраивайся на вечность. Ты , Сердце, отнюдь не пространственно-временной континуум.
С: Ты говоришь так, потому что ненавидишь любовь. Я ведь знаю. И я даже понимаю тебя. Ведь когда она приходит, тебя выключают. Оба тебя выключают. Тебя относят в подвал, как лыжи по окончанию зимы. И там ты будешь ждать до следующей зимы, до следующего лыжного сезона. А пока что в тебе не нуждаются. Ты им мешаешь. Пойми это. Ты ведь Разум, так что должен понять без особого труда.
Зачем ты им? У них для тебя нет времени. Они непрерывно думают друг о друге. Восхищаясь друг другом. Даже недостатками. Разум для них - это страх перед отказом, это мучительные вопросы, почему именно он или она. А они не хотят таких вопросов потому и выключают тебя. Тебе остается только согласиться сними.
Р: Не могу. Ты ведь, сердце, чувствуешь, что не могу. Порой мне удается докричаться до них из подвала. Но они не слышат меня. Они в эту пору глухи ко всему.
А потом. Откуда ты все знаешь, Сердце? Кстати, можешь мне сейчас налить. Растрогало ты меня своим подвалом. Надо выпить. три кубика льда. И только виски. Никакого энергетика. Наливай сразу до половины.
С: Вот это правильно. Хорошее виски, верно? Если есть возможность я пью Джек Дэниелс. Хочешь еще стаканчик? Льда три кубика, верно?
Ты поможешь мне разум? Для меня это очень важно. И я никогда не забуду этого. поможешь? Ты не мог бы выключить на какое то время Совесть? Она страшно меня донимает...
Р: Пуслушай-ка, Сердце, никогда больше так не делай. Никогда не пытайся договориться со мной за выпивкой. Будь бескорыстным. То, что мы вместе пьем, и ты немножко рационализируешься, а я немного расчувствовался, вовсе не дает тебе права делать мне сомнительные предложения. Сохраняй все-таки порядочность.
А кроме того, Совесть не даст себя выключить. И я не способен это сделать. Я ведь уже несколько раз пытался ее выключить, потому что она порой и меня достает. Ничего не вышло. Ее можно на какое то время заглушить. Но лучше все-таки жить в согласии сней. С ней ведь даже поговорить не удается. И очень трудно встретиться. Она сидит себе где то в Подсознании и вылезает оттуда чаще по ночам, в это время я уже сплю, и восстанавливаюсь, а у тебя, Сердце, в эту пору отличный синусоидальный ритм.
С: Ни о чем я стобой за выпивкой не договариваюсь! Ты мог бы это сделать по доброте вольной. Но ты прав, Разум- торговаться с Совестью- бессмысленное дело.
Р: Послушайка , Сердце, коль уж мы с тобой разговариваем с глазу на глаз, так скажи мне честно и откровенно, что тебе нужно ?
Зачем ты все это начинаешь? Я ведь все вижу. Как только ты познакомилась с этим Якубом, так сразу началось: то ты несешься вскачь, то замираешь, колотишься, как безумное заливаешь меня допамином, спотыкаешься, сжимаешься. Ты будишь меня среди ночи, а то и вовсе не даешь мне спать. Вот как сегодня. Зачем ты все это делаешь? Для переживаний и воспоминаний?
Боишься, что когда нибудь ты будешь плкать над именинным тортом, трагически полным свечек, и сожалеть, что время твое прошло, а ты так и ничего не пережила? Ни одной стоящей аритмии, ни одной романтической долговременной тахикардии или хотя бы мерцания предсердия? Этого ты боишься, Сердце? Или ты боишься, что если будешь биться ради одного -единственного мужчины, у тебя возникнет чувство утарченных возможностей?
И перестань плакать, Сердце, потому что, когда я это вижу, я теряю Рассудок.
С: Понимаешь, Разум, этот Якуб так далеко, и у него так мало шансов конкурировать с кем-нибудь, находящимся на расстоянии вытянутой руки, кто мог бы заставить меня биться сильнее, но все равно только с ним я начинаю учащенно биться. По началу я беспокилась за это, тем более еще Совесть все время пугала меня, что мол это страшно, и опасно, может стать причиной инфаркта и что рано или поздно на ЭКГ все проявится. И сперва ядаже соглашалась с ней. Думала, что все пройдет, что ты, Разум, вместе с Рассудком поможешь мне справиться, что это только временные нарушения, ставшие реакцией на холод, пустоту и всеобщее равнодушие. Но теперь мне хочется, что бы "нарушения" эти продолжались. Очень хочется.
Но тебе, Разум, этого не понять. налить тебе еще? Но пить придется безо льда. Он расстаял. Полностью. В точности как я.
Р: Давай, Сердце, наливай.
