Пора мне уходить.

Теперь в ответе за Средиземье ты и твои сородичи.

- Но ведь я скоро умру, - сказал Арагорн. - Я всего лишь смертный, и хотя нам, прямым потомкам нуменорцев, обычно сужден долгий век, но и он скоротечен: когда состарятся те, кто сейчас в материнском чреве, я тоже буду стариком. Что тогда случится с Гондором и со всеми теми, для кого станет столицей Минас-Тирит? Древо в Фонтанном Дворе по-прежнему иссохшее, ни почки нет на нем. Увижу ли я верный залог обновления?

- Отведи глаза от цветущего края и взгляни на голые холодные скалы!

- велел Гэндальф.

Арагорн повернулся, окинул взором кремнистый склон под снеговой шапкой и, всмотревшись, увидел посреди пустоши одинокое деревце.

Он взобрался к нему: да, деревце, едва ли трехфутовое, возле оснеженной наледи.

Уже распустились листочки, продолговатые, тонко выточенные, темно-зеленые с серебристым исподом; у верхушки искрилось, словно снег под солнцем, маленькое белое соцветие.

И Арагорн воскликнул: - Йе!

утувьенес!

Я нашел его!

Это же отпрыск Древнейшего Древа!

Но как он здесь оказался?

Он не старше семи лет!

Гэндальф подошел, взглянул и молвил: - Воистину так: это сеянец прекрасного Нимлота, порожденного Галатилионом, отпрыском многоименного Телпериона, Древнейшего из Дерев.

А как он оказался здесь в урочный час - этого нам знать не дано.

Однако же именно здесь было древнее святилище, и, должно быть, семя Нимлота зарыли в землю еще до того, как прервался род Великих Князей и иссохло Белое Древо.

Преданья говорят, что плодоносит оно редко, но семя его сохраняет животворную силу многие века и никому не ведомо, когда оно прорастет.

Запомни мои слова: если вызреет его плод, все до единого семена должны быть посажены, чтобы Древо не вымерло.

Да, тысячу лет пролежало оно, сокрытое в земле, подобно тому как потомки Элендила таились в северных краях.

Но род Нимлота куда древнее твоего, Государь Элессар.

Арагорн бережно потрогал деревце, а оно на диво легко отделилось от земли, и все корни его остались в целости, и Арагорн отнес его во двор цитадели.

А на месте его, у фонтана, Арагорн посадил юное деревце, и оно принялось как нельзя лучше; к началу июня оно было все в цвету.

Иссохшее древо выкопали с великим почетом и не предали огню, но отнесли покоиться на Рат-Динен.

- Залог верный, - молвил Арагорн, - и, стало быть, недалек лучший день моей жизни. И он выставил на стены дозорных.

За день до солнцеворота примчались в столицу гонцы с гор Амон-Дин и возвестили о том, что в Гондор явилась с севера конная дружина эльфов, что они уже возле стен Пеленнора.