Мои глаза в тебя не влюблены,-
Они твои пороки видят ясно.
А сердце ни одной твоей вины
Не видит и с глазами не согласно.

Мой слух твоя не услаждает речь.
Твой голос, взор и рук твоих касанье,
Прельщая, не могли меня увлечь
На праздник слуха, зренья, осязанья.

И все же внешним чувствам не дано-
Ни всем пяти, ни каждому отдельно-
Уверить сердце бедное одно,
Что это рабство для него смертельно.

В своем несчастье одному я рад,
Что ты- мой грех и ты- мой вечный ад.
(Вильям Шекспир)

Frente a mí estaba sentada esta persona, que una vez nombraba por el amigo, además, por el único amigo, a que una vez podía confiar todos los misterios, y ahora cuento por su adulador. Él decía junto al público de aquello que la persona mala, sobre aquello que conmigo soy mejor no comunicarme. En frente de mí se sentía mal. No podía escuchar éste y con la repugnancia, con el sentimiento de la persona atontada, le miraba.

Я хотел бы жить в твоем сердце, умереть у тебя на груди и быть погребенным на дне твоих глаз.

Его сердце - воздушная лютня;

 Прикоснись – и она зазвучит.  

 

Случилось то, чего ты опасался,
Чего совсем никак не ожидал:
Не страшно, что без друга ты остался,
А страшно то, что другом ты его считал.

Целый день - тусклый, пасмурный день - я одиноко и бесплодно блуждал по обветшалым районам этого людного города, виды которых ничем не радовали глаз, и, наконец, когда на землю пали тени, на улицах зажглись фонари, и из-за потемневшего неба выглянул месяц, я увидел этого человека, уныло стоящего в подземном переходе с протянутой рукой. Едва я бросил свои взоры на его лицо, исполненное тоном отчаяния и безысходности, лицо, какое бывает лишь на человеке, пребывавшем в состоянии предсмертной агонии, давно обреченном в своих страданиях, я почувствовал, как что-то сильно ударило меня по лбу, что-то внутри меня, словно неожиданная и очень яркая вспышка света окинула мое лицо. Не знаю, чем я тогда руководствовался, но чувство сострадания, которое проявлялась к этому человеку, вытеснилось тем смутным желанием пройти мимо него и не восстановлять его образ в своей памяти. Я прошел мимо, не поднимая глаз, боясь снова почувствовать то неприятное ощущение, которое испытал недавно, и побрел домой. Но, не пройдя и ста метров, головная боль, которая начала терзать меня в начале дороги, разразилась настолько, что мне невольно вспомнился этот миф про Зевса, который в аналогичном с моим случаем, расколол свою голову на две половины. Что-то подсказало мне вернуться и чем-то помочь незнакомцу. Я так и сделал, и, когда пред глазами опять предстал этот ходатайствующий пожилой мужчина, я, не сомневаясь, выложил все, чем был набит мой бумажник, и зашагал прочь.

Едва в безмолвной тишине,
Из глубины Кавказских гор
Далекий голос зазвучит,
Та песнь в пространство полетит
И разольется на простор,
И прозвучит она во мне,

Как голос матери звучал.
И слышишь Родины позыв,
И замираешь в красоте
Рожденной песни в пустоте,
И хочешь прыгнуть ты в обрыв
С высоких, непомерных скал

Под звуки музыки прелестной,
Под звуки тихой русской песни.

Nofing like the sun 1987

       Весь этот день, нескончаемый и пасмурный, мною одолевала нестерпимая хандра и уныние. Нестерпимая оттого, что ожидание следующего дня моего стало совсем  бессмысленным. A priori я знал то, что он опять станет таким же праздным, как и этот. Поэтому я не знал куда и деться. Выйдя на улицу, ноги повели меня по тому же маршруту, что когда-то был для меня радостным и беззаботным, что даже эти 40 с лишнем минут, в продолжении которых я проходил пешком от Полежаевской до Войковской, не были для меня столь длинны. Теперь же я знал, что меня там никто не ждет, но я шел по этой дороге, залитой грязью, избавляясь от безделья. В этот раз я прошел и туда и обратно, что, наверное, составило порядка 8 километров. Променад этот оказался для меня непомерно тяжелым,  и по его окончании казалось я лишусь ног.     

Лишь комната твоя становится острогом,
Лишь слышен капель сток в таинственные воды,
Душа тоскует бранным слогом,
И ждет она брутального исхода...

Елена! Красота твоя-
Никейский челн дней отдаленных,
Что мчал меж зыбей благовонных
Бродяг, блужденьем утомленных,
           В    родимые края!

В морях Скорбей я был томим,
Но гиацинтовые пряди
Над бледным обликом твоим,
Твой голос, свойственный Наяде,
Меня вернули к снам родным:
К прекрасной навсегда Элладе
И к твоему величью, Рим!

В окне, что светит в мрак ночной,
Как статуя, ты предо мной
Вздымаешь лампу из агата.
Психея! край твой был когда-то
Обетованною страной!
(Эдгар По перевод Валерия Брюсова)

             И ради спасения души не в силах был бы я вспомнить где и когда судьбой выпало мне увидеть этого человека. Судя по всему, Родослав своей личностью затмил все происходившее вокруг него, так, что даже память пятнадцатилетнего подростка не смогла бы этого вспомнить. При разговоре с ним впадаешь в легкое самозабвенье и забываешь обо всем происходящем.

            Наружность его была из тех, какие случается увидеть раз в жизни. Лицо его не отличалось каким-либо особенным выражением; увидев это лицо, вы тотчас забывали о нем,  но потом не могли отделаться от смутного и неотвязного желания восстановить его в своей памяти. Даже самые мимолетные страсти мгновенно отражались на этом лице, как в зеркале, но, подобно зеркалу, оно не сохраняло никаких следов исчезнувшей страсти.

           Он поражал своими глубокими познаниями в искусстве. Мог часами рассказывал об очередной картине, которую увидел на днях. Между тем Родослав обладал невероятными лингвистическими способностями. Бывало процитирует по-испански что-то из Мигеля де Сервантеса: 

          Ven muerte tan escondida,

           Que no te sienta venir,

           Porque el plazer del morir

           No me torne a dar la vida.

           Должно быть, в переводе это ознает пессимистичные строки про приход  смерти в качестве освобождения от несложившейся любви.

            Помню он что-то рассказывал по-гречески из Демосфена. Дословно запомнить никак не смог, но вроде  быэти строки повествовали о молодом бойце не вернувшемся из боя.  

                                                                                                                М.Ю.Лермонтов

Когда волнуется желтеющая нива,

И свежий лес шумит при звуке ветерка,

И прячется в саду малиновая слива

Под тенью сладостной зеленого листка;

  

Когда росой обрызганной душистой,

Румяным вечером иль в утра час златой

Из-под куста мне ландыш серебристый

Приветливо качает головой;

 

Когда студеный ключ шумит, играет по оврагу

И, погружая мысль в какой-то смутный сон,

Лепечет мне таинственную сагу

Про чудный край откуда родом он;

 

Тогда смиряется души моей тревога,

Тогда расходятся морщины на челе,

И счастье я могу постигнуть на земле,

И в небесах я вижу бога.

Que, si l'amour cela non ce sentiment clair de l'affection dévouée de deux gens, mais c'est méchant, c'est le faix, qui te poursuit, et tu ne peux pas t'en délivrer. Tu connais que ta vierge pas l'idéal, elle est mauvaise, mais t'entraîne tout de même, mais jusqu'au présent amour loin, comment jusqu'à Elysée ?
P.S. Частенько случается...

Страшно открыть глаза, чтобы понять в какие дебри завела меня моя судьба. Страшно наблюдать это лицо, не отображающее ни малейшей толики отношения ко мне, исполненное тоном безразличия и равнодушия. В нем порой лишь хочется  увидеть хоть малую оценку сегодняшнего дня, даже, может быть ненависть, но не эти опустевшие, лишенные поэтической выразительности очи твои.

 Stolen car                                                                                                                                                              Sting

Late at night in summer heat. Expensive car, empty street                                                                         
There's a wire in my jacket. This is my trade
It only takes a moment, don't be afraid
I can hotwire an ignition like some kind of star
I'm just a poor boy in a rich man's car
So I whisper to the engine, flick on the lights
And we drive into the night

Oh the smell of the leather always excited my imagination
And I picture myself in this different situation
I'm a company director, two kids and a wife
I get the feeling that there's more to this one's life
There's some kind of complication, he tells her he's alone
Spends the night with his lover, there's a trace of her cologne
And the words of his mistress, as she whispers them so near
Start ringing in my ear

Please take me dancing tonight I've been all on my own
You promised one day we could its, what you said on the phone
I'm just a prisoner of love always hid form the light
Take me dancing, please take me dancing tonight

I imagine his wife, she don't look nothing like a fool
She picks the kids up form some private school
She remembers what he told her, he was late and worked alone
But there's more than a suspicion in this lingering cologne
And the kid's just won't be quiet and she runs a traffic light
And she drives into the night

Please take me dancing tonight I've been all on my own
You promised one day we could it's what you said on the phone
I'm just a prisoner of love always hid from the light
Take me dancing, please take me dancing tonight

So here am I in a stolen car at a traffic light
They go form red to green and so I just drive into the night

Please take me dancing tonight I've been all on my own
You promised one day we could it's what you said on the phone
I'm just a prisoner of love always hid from the light
Take me dancing, please take me dancing tonight

Украденная машина                                                                                                                                      Стинг

В летнюю жаркую летную ночь
Стоит дорогая машина, улицы пустые.
В моем кармане ключи, я ими торгую.
Я не упускаю этого момента, стараюсь не бояться.
Я вдруг вообразил себя звездой кино,
Но я всего лишь обыкновенный мальчишка
В чьей-то роскошной машине.
Завожу мотор, включаю огни
И еду в сумрак ночи.

Этот удивительный запах воодушевляет мою душу,
И я вдруг представил такую картину:
Я генеральный директор, есть жена и двое детей
И появляется чувство, что я все сделал, что мог в этой жизни.
Ну а потом все ясно, она будет говорить, что она одинока,
Поэтому проводит все ночи с любовником, покупает колготки,
Эти слова наполнены загадкой, когда она скажет все это,
Вдруг что-то начнет звенеть в моих ушах.

Пожалуйста, пригласи меня на танец этой ночью, я буду полностью твой.
Ты обещала это когда-то, мы говорили с тобой по телефону.
Я всего лишь пленник твоей любви, все время прячусь от её огней.
Потанцуй со мной, пригласи меня на танец этой ночью.

Я представил жену владельца машины, она наверняка не такая уж и дурочка.
Она будит детей рано утром и отправляет в отличную школу.
Она помнит, что говорил ей его супруг: он будет поздно, работает один,
Но ты жди меня в какой-нибудь возбуждающей одежде,
Дети уже будут спать, она сядет в машину,
И поедет с ним неизвестно куда.

Пожалуйста, пригласи меня на танец этой ночью, я буду полностью твой.
Ты обещала это когда-то, мы говорили с тобой по телефону.
Я всего лишь пленник твоей любви, все время прячусь от её огней.
Потанцуй со мной, пригласи меня на танец этой ночью.

Так вот, я осознаю, что угнал машину, вот уже полицейские сзади,
Их сирены то красные, то зеленые, а мне ничего не остается, как ехать и ехать куда глаза глядят.

Пожалуйста, пригласи меня на танец этой ночью, я буду полностью твой.
Ты обещала это когда-то, мы говорили с тобой по телефону.
Я всего лишь пленник твоей любви, все время прячусь от её огней.
Потанцуй со мной, пригласи меня на танец этой ночью.

Казалось, этот холодный ноябрьский день никогда не закончится. Находясь в невыносимом уныние и одиночестве, раздумывал на тревожащие разум мой мысли, которые за последние три месяца все чаще становятся для меня актуальными. Не знаю почему, но все мои надежды, связанные с оркестром по-прежнему остаются висеть в воздухе и похоже, что уже не разрешатся. И вроде растерял я здесь друзей своих, почему-то жду встречи с ними.
Анализируя свое прошлое и настоящее, прихожу к выводу, что полтора года назад чувствовал себя намного лучше. Так, может быть, лучше будет обматерить своих приятелей, дыхнув в лицо им облако дыма от очередной сигареты?

Весь этот нескончаемый пасмурный день, в глухой осенней тишине, под низко нависшим хмурым небом, я одиноко ехал верхом по безотрадным, неприветливым местам- и наконец, когда уже смеркалось, передо мною предстал сумрачный дом Ашеров. Едва я его увидел, мною, не знаю почему, овладело нестерпимое уныние. Нестерпимое оттого, что его не смягчала хотя бы малая толика почти приятной поэтической грусти, какую пробуждают в душе даже самые суровые картины природы, все равно скорбной или грозной. Открывшееся мне зрелище- и самый дом, и усадьба, и однообразные окрестности- ничем не радовало глаз: угрюмые стены... безучастно и холодно глядящие окна... кое-где разросшийся камыш... белые мертвые стволы иссохших дерев... от всего этого становилось невыразимо тяжко на душе, чувство это я могу сравнить лишь с тем, что испытывает, очнувшись от своих грез, курильщик опиума: с горечью возвращения к постылым будням, когда вновь спадает пелена, обнажая неприкрашенное уродство.
(Эдгар По)

Кто же позволит вам сбросить этот тяжкий груз с вашего сердца и освободить вас от волнения, почувствовать раскованность и облегчение, быть может такое же, как от завершившегося капитального коллоквиума учителя, позволившего вам присоединиться к той счастливой унии ответивших учеников?

Тогда уходит ненависть моя,
Тогда смиряются души моей угрозы,
Рождаются мечты и грезы,
И по щекам стекают слезы,
Когда звучит прелюдия твоя.